Анна Сергеевна Гаврилова 
Уши не трогать!

литрес
«Уши не трогать!: Роман»: Альфа-книга; Москва; 2013
ISBN 978-5-9922-1431-4
Аннотация

Что делать, если твоя подруга влюбилась в парня, которого считает эльфийским принцем? Бежать! Бежать без оглядки! Хотя бы потому, что у него может обнаружиться друг с наклонностями психопата. Для начала он скажет что-то в стиле «я очарован вашей красотой», а потом использует как жертву для магического ритуала. Что дальше? А дальше – всё. Прощай родная реальность, здравствуй безумное прошлое. Почему безумное? Да потому, что в нем правит цивилизация эльфов, а люди – так, на задворках жизни. И ты уже не личность, ты – самка человека. Чтобы выжить, ты должна переиграть главного инквизитора, верховного мага и даже богов. А еще уберечь свое сердце – ведь эльфы умеют быть очень обаятельными и крайне настойчивыми…

Анна Гаврилова
Уши не трогать!

Часть первая

Глава 1

Утро выдалось дивное. На небе ни пятнышка, солнце только-только выкатилось из-за горизонта, но уже разогрело воздух, высушило росы. В свежем ветре ни намека на смог, и даже аромат близлежащей помойки не ощущался. Стайка воробьев яростно делила корку хлеба. Но, завидев меня, птички бросили драгоценную находку и прыгнули в небо.
Я преодолела десяток метров до Машкиной «хонды» и плюхнулась на пассажирское сиденье.
– Привет.
– Привет, Лёлечка! – прощебетала Машка и одарила озорной улыбкой. – Я так рада!
– А я не очень. И вообще не понимаю, как ты меня уговорила.
– Не ворчи! – Подруга делано надула губы, но через секунду не выдержала, воскликнула: – Лёлечка, ты настоящий герой! Я в тебе не сомневалась! Ни капельки, ни граммулечки!
– Поехали, – буркнула я.
– Конечно, конечно!
Машка выпрямилась, хихикнула и начала выруливать на дорогу.
– Только бы с погодой повезло, – продолжила щебетать подруга. – Не хочу завязнуть на этой таратайке посреди леса. Просила у папы джип, но он как с цепи сорвался. Так орал, так орал… А я и говорю: я же не навсегда, просто покататься. А он: нет, блондинке не место за рулем такой машины! Иногда кажется, будь его воля, он бы меня на велосипед пересадил. Жмот.
– Нужно было с водителем ехать.
– Вот еще! – фыркнула Машка. – Он сразу папочке доложит. А папочке говорить низзя… Он у нас нервный…
– Знаешь, в данном случае папочка прав.
Подруга гордо вздернула подбородок, хищно глянула по сторонам и выжала педаль газа. «Хонда» рванула с места с мерзким взвизгом, а меня вжало в кресло.
– Вот только не надо…
– И я о том же! – В голосе блондинки появились стальные нотки. – Не надо меня поучать! Я девочка взрослая! Я знаю, что творю!
Я скользнула взглядом по пышному платью, аккуратным локонам и идеально подведенным губам. Констатировала:
– Нет, не знаешь. Я тоже блондинка, но ты… будто из сборника анекдотов выпорхнула. В лес на шпильках! Ужас!
– Лёлечка, я очень тебя люблю. Но еще одно замечание – стукну. Мне не идет спортивный стиль, к тому же… Антуан, он такой… такой… Принц! А я – его принцесса. Я должна соответствовать. Всегда, при любых обстоятельствах. Даже если небо на землю рухнет или Армагеддон случится. Я ведь не осуждаю твою небрежность!
– Небрежность?
– Ну да. У тебя на ногах кеды, ты разве не знала?
– Маш, мы вообще-то в лес едем…
– Это не повод! Девушка без каблуков – считай, голая! Спасибо, хоть причесалась и накрасилась!
Я фыркнула, а Машка одарила недобрым взглядом и снова уставилась на дорогу. Хотя на что там смотреть? Дорога почти пустая – конечно, в такую рань народ еще спит, только самые рисковые или блондинки вроде нас могут променять теплую постель на сомнительный пикник.
– Маш, может, ну его? Давай позавтракаем в какой-нибудь кафешке, по магазинам пройдемся…
– Нет. Я должна увидеть Антуана. А если не хочешь помочь подруге – грош тебе цена!
– Я хочу, очень хочу. Но ситуация бредовая. Тебе двадцать один год, а ведешь себя как сопливая девчонка.
– Зато ты как пенсионерка. Самой не надоело? Кряхтишь, ворчишь, поучаешь.
– Маш, мы живем в реальном мире, жестоком и циничном. Здесь нет места имбецилам вроде Антуана. И меня пугает твоя привязанность, очень пугает.
Машка сильнее вцепилась в руль и процедила сквозь зубы:
– Антуан не слабоумный.
– Ну да, конечно…

Лес встретил пронзительной тишиной. Тонкие деревца, изумрудные листочки, цветочки и прочая бессмыслица. Среди зеленого великолепия чувствую себя неуютно. Машка тянула шею, стараясь рассмотреть все кочки и провалы дороги. Легкую «хонду» мотало из стороны в сторону, российское бездорожье – трудное испытание для нежной техники. Наконец блондинка притормозила. Я отметила кряжистый дуб по правую руку и широкий перекресток впереди.
Улыбка Машки стала загадочной, в голосе зазвучали ликующие нотки:
– А вот тут нас обещали встретить.
– Эльфы? – Я даже не пыталась скрыть издевку.
– Да… – благоговейно выдохнула подруга и просигналила трижды.
Внезапно из пелены кустов вынырнула высокая фигура в зеленом плаще. Остроконечный капюшон торчал, превратив человека в гигантский стручок.
– М-да… – прокомментировала я.
– Лёлечка, прикуси язычок. Этот потрясающий мужчина отведет нас к стоянке.
Фигура неспешно приблизилась к капоту, поклонилась и зашагала по грунтовке.
На месте парня я бы не рискнула вышагивать перед автомобилем, за рулем которого сидит Машка. Но несчастный, видимо, не в курсе, как взбалмошная блондинка относится к пешеходам.
– Ты знаешь этого чудика? – шепотом спросила я.
– Да. Это младший послушник ордена Изумруда.
– «Ордена»? Ну-ну… Дай-ка угадаю имя… Леголас?
– Нет, – потупившись, ответила подруга, – Элронд.
– Ого… А хоббиты у них в тусовке есть?
– Лёлечка, прошу в последний раз! Выключи язву! И вообще, помолчи. Хочешь опозорить меня перед Антуаном?
– Не отвлекайся, а то Элронда задавишь.
Парень тем временем взял правее, свернул с грунтовой дороги. Между деревьями ехать крайне неприятно, но Машка отважно держала руль и четко вписывалась в отведенные рамки. Вот он – результат тренировки московскими пробками. Наш провожатый сливался с окружающей действительностью и, если бы не остроконечный капюшон, совсем бы потерялся из виду.
Наконец впереди замаячил просвет. И за низкой аркой деревьев, откуда «хонда» выскочила нетерпеливой белкой, обнаружилась просторная поляна.
Солнце золотило траву и листья берез. Лучи ровными полосами падали на скопище палаток, но отдельно выделяли огромный шатер – безвкусную дань средневековью. Перед шатром несколько шестов, на каждом колыхалась цветная тряпка. Типа флаги у штаба, ну-ну…
Машка истово закивала Элронду и резво припарковалась на окраине поляны. Провожатый состроил недовольную мину, тем не менее помог Машке выбраться из автомобиля. Я выпрыгнула из «хонды» самостоятельно и руки «эльфу» не протянула, зато улыбнулась, почти искренне.
Элронд оказался довольно симпатичным. Лицо ровное, кожа чистая, щеки розовые. И глаза удивительно синие, как сапфиры.
– Дамы, – сказал эльф и отвесил очередной поклон, – прошу вас.
Рука парня указала на шатер, а сам он гордо задрал подбородок и зашагал впереди.
Машка торопливо поправила локоны, выпрямила спину и скользнула взглядом по моему спортивному костюму. В глазах подруги застыл укор. Да, я тоже накрутила кудряшки и даже стрелки в уголках глаз нарисовала, да что там… даже брови подвела! Но платье и каблуки? Ни за что! Мне-то не нужно выпендриваться перед «эльфами»! Я-то нормальная!
Элронд галантно отодвинул полог шатра и опять согнулся в поклоне. И здесь спокойствие Машки иссякло. Из благородной леди она превратилась в визжащую болонку, метнулась внутрь и с воплем повисла на шее Антуана.
Я же бесстрастно протопала по следам подруги и объявила громко:
– Привет эльфам.
В шатре было на удивление светло, по периметру расстелены спальные мешки, а рядом с Антуаном замерла группка зеленых стручков. Эльфы вытаращили глаза, впиваясь то в мое лицо, то в розовый спортивный костюм, то в усыпанные стразами кеды. Зато на Машку ноль внимания – видимо, уже привыкли к ее пышным платьишкам, высоким каблукам и восторженным визгам.
Антуан, которого я видела второй раз, тоже вытаращил глазки, но быстро перевел взгляд на Машку.
– Ты рассказала, кто мы? – В бархатистом голосе парня прозвучало осуждение. Остальные начали перешептываться, роптать. В меня полетели новые косые взгляды.
– Извините… – брякнула я. – А это был секрет?
– Вообще-то да, – отозвался Антуан.
Возлюбленный Машки – тип странный и, если присмотреться, действительно похож на эльфа. Высокий, подтянутый, с красивым бледным лицом. Нос у Антуана прямой, будто под линеечку выведен, губы пухлые, женственные. Волосы цвета темного золота прикрывают шею, струятся. Только плечи узкие и ноги тонковаты. Эльфийский принц был облачен в изумрудного цвета камзол, салатовые лосины и ботфорты со шпорами. И хотя на нем не было ни плаща, ни шляпы, зато у пояса болталось нечто, отдаленно похожее на меч.
Машка наконец-таки отцепилась от принца и прозвенела на весь шатер:
– Познакомьтесь, это Ольга, она же Лёля, она же Лёлечка. Моя подруга, самая-самая лучшая! И умоляю вас, не волнуйтесь, она умеет хранить секреты.
– Ага, умею.
«Стручки» переглянулись, но усомниться не успели – тишину прорезал вой. Звук оказался настолько противным, что я инстинктивно зажала уши.
Антуан нежно взглянул на Машку, сказал:
– У нас гости, дорогая. Принц рода Севергов, собственной персоной.
Машкина улыбка стала еще глупее. Кто-то из «зеленых» спешно выпрыгнул наружу, чтобы через минуту вернуться с пятеркой очень странных ребят.
Первым вошел высокий парень в черном. Шелковая рубашка расстегнута на груди, открывает белое рельефное тело, черные джинсы плотно обхватывают ноги, сапоги из мягкой кожи явно изготовлены на заказ. Густые каштановые кудри падают на плечи, обрамляют хищное лицо. Черные, как ночное небо, глаза смотрят остро. Полы плаща колышутся в такт шагам, левая рука незнакомца покоится на рукояти меча.
Его спутники тоже укутаны в плащи, их лица скрывают бездонные остроконечные капюшоны. Вид у ребят откровенно жуткий.
– Это кто? – заикнулась я, но вопрос потонул в напряженной тишине.
Переступив порог шатра, пришельцы изобразили коллективный поклон, а вожак обратился к Антуану:
– Принц, мы готовы обсудить сотрудничество.
– Ваше высочество, – кланяясь, отозвался Антуан.
Парень в черном обвел собравшихся ленивым взглядом и вопросительно уставился на Антуана.
– Дамы?
– Это Мария, – ответил Антуан спешно, кивнул на Машку: – Моя возлюбленная. А это Ольга, ее подруга.
В тоне гостя зазвучал тот сорт пренебрежения, который способен даже в монахине пробудить феминистку:
– Решать наши дела при них? Антуан, человеческий мир дурно на тебя влияет, очень дурно. Становишься мягкотелым.
– Грегор, – со вздохом произнес наш защитник, – я ненавижу людей так же сильно, как и ты. Но девушки останутся здесь. Я за них ручаюсь.
Гость скривился и отвел глаза. Из-под черных капюшонов послышались смешки. Я украдкой глянула на Машку: стоит в кукольном спокойствии, глазами хлопает. Зато мне притворяться необязательно, поэтому я без зазрений совести выдала самую ехидную из улыбок.
Не помогло.
«Черный» принц расправил плечи, мускулы под шелком рубашки заметно вздулись, во взгляде отразилась гордость.
– Принц, – обратился Грегор к Антуану, – направляясь на встречу, я рассчитывал на откровенный разговор.
Машкин возлюбленный отозвался так же спокойно:
– У нас нет причин таиться друг от друга, принц. Но если вы сомневаетесь, позвольте начать мне?
Черный кивнул, а Машкин воздыхатель кашлянул в кулак и заговорил:
– Братья! Вот уже больше десяти веков нас притесняют люди.
– Притесняют? – нетерпеливо воскликнул Грегор. – Ты называешь ЭТО притеснением?!
Антуан скосил взгляд на нас с Машкой, сглотнул.
– Хорошо, – чуть слышно пробубнил он. – Многие века мы терпим гонения и унижения, наш народ практически истреблен. И виной тому – человек.
Грегор зловеще расхохотался, его примеру последовали соратники в черных плащах. «Стручки» из команды Антуана поглядывали на гостей с опаской, ежились. В нас с Машкой полетели настороженные взгляды, улыбок не было.
– Антуан, прекрати разыгрывать политкорректность. Если ты боишься неодобрения парочки человеческих самок, то какой из тебя вожак?
– Они не самки, – вспыхнул принц.
– Самки, – строго отозвался Грегор. – Обычные, примитивные самки. Если хотим выжить, нужно для начала отбросить притворство и назвать вещи своими именами.
Грегор вздохнул так, будто на его плечах покоился небосвод. Красивое лицо превратилось в гримасу боли, в черных глазах блеснула влага.
– Наш народ уничтожен, – замогильным голосом сказал он. – Нет больше эльфов, и виной тому – человек. Люди истребляли нас медленно, трудно, но они добились своего. Сперва резали только воинов, после принялись за женщин, спустя пару веков убивали без разбора – даже младенцев не щадили! Но этого им показалось мало… Когда цивилизация эльфов рухнула, люди охотно присвоили ее достижения. Они переписали историю, сделали вид, будто нас никогда не существовало! Кто нынче знает, что эллины принадлежали к нашему племени? И так со всеми… Мы стали мифом, сказкой, иллюзией!
Грегор выпалил последние слова настолько убедительно, что я невольно сглотнула. Соратники черного принца активно кивали, а «зеленые» сжались в ужасе.
– Как ни печально, теперь и нас считают людьми, – продолжал Грегор. – Если пять веков назад мы, выжившие, дружно смеялись этой шутке, то сегодня мороз по коже. Мы в западне, зажаты со всех сторон.
– Нужно бороться, – неожиданно выпалил Элронд.
Черный принц вперил в синеглазого эльфа строгий взгляд, ответил с усмешкой:
– Сам придумал или подсказал кто?
Щеки послушника покрылись тяжелым румянцем, он пробормотал что-то под нос, втянул голову в плечи.
Антуан вступился решительно:
– Если нас считают людьми, мы можем сыграть на правовом поле цивилизации. Создадим общественное движение, заявим о своих правах, поднимем исторические материалы…
Смех «черного» прокатился тугой оглушающей волной.
– И чего ты этим добьешься, Антуан? Очередное «общество рыболовов» делу не поможет.
Антуан шагнул вперед, застыл, яростно потрясая кулаками. Золотые волосы растрепались, взъерошились, приоткрыв острые кончики ушей. Машка попыталась урезонить кавалера, но тот грубо скинул ее руку, зашипел:
– А что предлагаешь ты, Грегор?
«Черный» деловито заправил каштановые кудри за уши. Его уши оказались побольше Антуановых, чуть оттопыренные, тоже остроконечные.
– Войну, – бросил он сухо. – Нормальную, современную войну. Сперва череда акций по устрашению – взрываем стратегические объекты, наводим панику в больших городах. После, когда людишки в поиске безопасности хлынут в сельскую местность, начнем партизанить.
– Облавы на грибников устраивать? – усмехнулся Антуан.
– А почему нет?
Грегор пожал плечами, смерил оппонента холодным взглядом и поджал губы. А Машкин принц и вправду остыл, ответил спокойно:
– Это верх маразма, ваше высочество. Только эльф из рода Севергов мог додуматься до такого. Сколько лет отлавливать будем? Тысячу?
И впервые за время переговоров «черный» вспыхнул:
– Да хоть две. Мы – бессмертные, забыл?
– Нас тоже можно убить, – парировал Антуан.
– Справимся! – воскликнул Грегор. – Мы истребим людей. Поступим с ними так же, как поступили они. Даже если нам потребуется вечность…
Антуан не сдавался:
– Люди истребляют друг друга гораздо эффективнее. А если мы начнем играть по правилам цивилизации, сможем добиться несоизмеримо большего. Людишки без ума от сказок. Они с радостью занимаются спасением пингвинов, отстаивают права сексуальных меньшинств, разгадывают коды апокалипсисов… Чем мы хуже? Мы – ожившая сказка, вымирающий народ, который нужно сохранить.
– Глупости. Скоро им надоест играть в бирюльки, и пингвины с меньшинствами окажутся за бортом. Люди понимают только грубую силу, но сами уже слабоваты. Даже крошечная проблема способна вогнать человека в ступор, отнять надежду, подвести к черте. Антуан, представь: мегаполисы, объятые пожарами, ежедневные теракты, угрозы на каждом шагу. Обыватели сразу от страха окочурятся, если кто и выживет – только фаталисты. А уж этих мы как-нибудь добьем.
Рядом приглушенно вскрикнула Машка. Глаза подруги распахнуты в ужасе, реснички трепещут, нижняя губа вздрагивает. Кажется, даже пышное розовое платье потеряло цвет и блеск. Я легонько толкнула ее в бок, шепнула злорадно:
– А ты думала, они белые и пушистые?
На меня уставились все, даже высокомерный Грегор глазки выкатил.
– Я, – голосок Машки дрогнул, – Антуан… как ты мог?
По щекам блондинки покатились крупные прозрачные слезы, из груди вырвался душераздирающий всхлип. И хотя Машка явно старалась побороть панику, ее мордашка скривилась, а плечи затрясло мелкой дрожью. Еще немного, и всхлипы превратятся в истерику.
– Маш, не реви, – прошептала я, – это же разводка.
Но подруга взвизгнула, подскочила и метнулась прочь из шатра.
Я тоже сделала шаг вперед, но помчаться за Машкой не решилась. Зато Антуан поскакал следом, как взбешенный лось, предварительно гаркнув на меня.
– Ну вы орлы, – выдохнула я. – И с ушами этими здорово придумали. Как игра-то называется?
– Какая игра? – сухо отозвался кто-то.
Добродушная улыбка сползала с моего лица медленно, в итоге превратилась в кривую усмешку и приклеилась намертво. Грегор заговорил неожиданно:
– Она думает, что это ролевая игра.
– Это как? – проронил один из зеленых.
– Это когда люди выбирают себе роли и начинают разыгрывать определенный сценарий. Например, называют себя… эльфами и идут убивать Черного Властелина.
Грегор говорил мягко, но его взгляд был подобен буру: того и гляди дыру в черепе просверлит.
– Глупость какая-то, – фыркнул Элронд. – Кому это надо?
– Бывают и такие… люди.
Последнее слово черный принц произнес с особым презрением, но даже этот факт не смог стереть ухмылку с моего лица.
– Реалистично! Очень реалистично! Вы, Григорий, в театральном учитесь?
Грегор скривился, а мне ответил один из его подручных:
– Кто-кто?
Я пояснила:
– Его настоящее имя – Григорий или Гриша, кому как нравится. Антуан – ясное дело, Антон. Но такие имена лишены эльфийской утонченности, поэтому…
– Самка бредит, – фыркнул Элронд.
– Нет, – протянул Грегор довольно, – она действительно считает, будто мы ненастоящие.
Принц неспешно двинулся ко мне. Остановился в одном шаге, убрал прядь волос, гордо обнажив ухо. Я внимательно присмотрелась к продолговатому, чуть оттопыренному лопушку с острым кончиком – следов грима нет. Присмотрелась еще раз – результат тот же. Мысль врезалась в череп внезапно, но поверить в нее смогла только после того, как озвучила:
– Пластика? Неужели? Какой хирург решился на такой бредовый эксперимент?
Грегор прыснул, остальные тоже начали давиться смешками, демонстративно заправлять волосы за уши.
– А ну погоди, Гриша!
Я подскочила и ухватила венценосного эльфа за ухо, привстала на цыпочки и дернула еще несколько раз. Так и есть – настоящее, накладкой даже не пахнет.
– Точно пластика…
Вокруг повисла удивительная тишина. Аристократичная бледность Грегора неспешно отступала под напором румянца.
– Что-то не так? – удивилась я.
Принц помедлил секунду, сглотнул и прошептал чуть слышно:
– Ухо отпусти.
– Значит, все-таки грим?
Я вцепилась в эльфячий лопушок обеими руками. Остроконечное ухо Грегора дрогнуло, встрепенулось. Провела пальцем по изгибам ушной раковины, легонько дернула сперва за кончик, потом за мочку, но следов фальшивки по-прежнему не заметила.
– Отпусти, – бессильно выдохнул эльф.
Его дыхание сбилось, грудь вздымалась очень часто, шею и щеки залила ярко-малиновая краска. В расширенных зрачках появился странный, нездоровый блеск.
– Что с тобой? Температура?
Потрогала его лоб – действительно горячий, даже огненный.
– Болеешь?
Эльф прикрыл глаза, сквозь частое дыхание пробился едва различимый стон:
– Оля, отпусти ухо. Это… эрогенная зона.
Ужас пробил от макушки до пят, я отпрянула. И хотя разум отказался верить в слова черного принца, возникло ощущение, будто только что месила руками свежий навоз.
– Идиотский розыгрыш! – Мой голос сорвался на крик, но вопреки ожиданиям никто не рассмеялся.
Эльфы с сочувствием смотрели и на меня, и на Грегора. А тот осторожно накрыл ухо ладонью, закрыл глаза и глубоко задышал.
В шатер вернулся Антуан, за его спиной тихо всхлипывало и шмыгало носом. Красная от слез Машка еле-еле перебирала ножками.
– Лёлечка, вам с Машей лучше уехать, – сказал Антуан виновато.
Я кивнула и перехватила руку подруги.

Глава 2

Нас провожала гробовая тишина, которую изредка прерывали всхлипы Машки. Декорации к нелепой истории про эльфов заиграли новыми красками – солнце уже не золотит листву, а подчеркивает изумрудный цвет окружающей природы. В верхушках деревьев запутался ветер, шелестит, качает огромные стволы. Небо из чистой лазури добродушно взирает на крошечные фигурки людей и… глупых людей, которые возомнили себя эльфами.
– Натуралистично, – буркнула я. – Даже я почти поверила.
Машка всхлипнула, но в голосе прозвучало непреодолимое упрямство:
– Лёлечка, они настоящие. Неужели не видишь?
– Ага. Ключи от машины дай.
– Зачем? – возмутилась она.
– Тебе нельзя за руль. В таком состоянии…
Машка насупилась, ладошки сжались в кулачки, слезы высохли.
– Лёлечка, прости, но ты водишь, как пьяная мартышка.
– Пусть. Но лучше пьяная… спокойный чайник, чем Шумахер в истерике.
Я требовательно протянула ладонь, а когда колебания Машки достигли предела, сощурилась и повторила строго:
– Ключи дай.
Подруга запустила дрожащую руку в сумочку, выудила брелок и протянула мне.
– Подождите.
Даже не оборачиваясь, распознала Грегора. Этот голос забуду нескоро – слишком глупая, слишком унизительная шутка. Он приблизился неспешно: спина прямая, подбородок вздернут, острые кончики ушей вызывающе торчат из каштановой шевелюры.
– Я хочу извиниться, – проговорил он. – За то, что самками назвал…
Я взяла на себя смелость ответить за обеих:
– Гриша, оставь извинения при себе.
– Я не Гриша, – потупившись, отозвался «эльф», – меня действительно Грегором зовут.
– Все! Хорошего понемножку. Не прошло и полчаса, а ваш балаган уже утомил.
«Хонда» задорно подмигнула фарами, с громким щелчком разблокировала двери. Машка замерла в нерешительности, переводя хмурый взгляд с меня на эльфа и обратно.
Грегор перехватил мою руку, осторожно сжал пальцы и прошептал настойчиво:
– Лёлечка, прошу вас, не уезжайте.
Взгляд черного венценосца пристальный и до того теплый, что у меня даже спина вспотела. Но я решительно мотнула головой, стряхнула прикосновение ушастого ловеласа и потопала к водительской двери.
Машка присела на пассажирское кресло так, будто это окрашенная скамейка, и начала сосредоточенно поправлять складки на платье. Затем извлекла из сумочки зеркало и расческу, принялась укладывать растрепавшиеся локоны.
Я не выдержала:
– Что ты делаешь?
– Да так…
На мордашке подруги не осталось даже намека на недавние слезы. В ее глазах появился хитрый блеск, на щеках заиграл здоровый румянец. Машка выудила из косметички помаду, сложила губки бантиком, но прежде чем коснуться розовым краешком губ, заявила:
– Ты заводи, заводи. По дороге можем зарулить в какую-нибудь кафешечку…
– Маша… по какому поводу такой тон?
– Какой такой?
Подруга небрежно пожала плечами и начала старательно красить губы. И все-таки не выдержала:
– Грегор не отходит от машины!
– Вижу, – фыркнула я.
– Он на тебя запал, – заговорчески прошептала Машка.
– И что?
– Как что! Лёлечка, он ведь принц! Настоящий! Эльфийский! Род Севергов – один из самых древних, самых уважаемых в мире! Грегор – единственный законный наследник королевства Севера, а еще он может претендовать на императорский трон, может встать над всеми пятью королевствами. Хотя нет, – протянула она, – императорство ему не светит… Антуан достойней…
– Хватит!
Я наконец-то смогла воткнуть ключи в замок зажигания, но «хонда» заводиться отказалась. Захрипела, затряслась, несколько раз фыркнула… Мои потуги прервало задорное хихиканье Машки, она едва удерживалась от аплодисментов.
– Это знак! Нам стоит остаться здесь! – прозвенела подруга.
– В гробу я видела такие знаки.
Я выдохнула, сосредоточилась и все-таки завела машину. С места тронулись рывком, описали широкий круг по поляне, но едва приблизились к неприметной арке выезда, «хонда» содрогнулась. Вокруг резко потемнело, с неба обрушился водопад. Дождь едва не разбил лобовое стекло, мощным потоком ударил в крышу, так, что даже собственную макушку на всякий случай потрогала – вдруг вода просочилась.
А Машка возликовала:
– Все, Лёлечка, приехали! В такую погоду даже папочкин водитель с управлением не справится.
Я в ужасе озиралась по сторонам и даже начала сомневаться в собственной нормальности. Всего минуту назад небо было чистым и высоким, а теперь прижалось к земле черной уродливой тушей и плачет, плачет…
– Так не бывает, – прошептала я и с надеждой глянула на Машку.
Но подруга даже не подумала успокоить или посочувствовать – она беззаботно поправляла макияж и мурлыкала под нос какую-то песенку.
В стекло постучали, из сумрака вынырнуло лицо Грегора. Принц согнулся под черным плащом, приглашающе махнул рукой. С другой стороны тоже постучали, но лицо Антуана различить было сложнее.

Машка выскользнула из машины первой, предательница. Мне тоже пришлось шагнуть в промокший мир и, прижавшись к ушастому парню в черном, проследовать в шатер. Несмотря на то что Грегор заботливо держал над моей головой плащ, дождь превратил локоны в унылые влажные змейки, капли воды пробрались за ворот и медленно поползли по спине.
В шатре все та же компания. Стоят, глазками хлопают. Только синеглазый Элронд с громкими охами возится в углу.
– Какая гроза, – проронил он, вытаскивая какой-то мешок, – воздух буквально пронизан электричеством!
С этими словами парень начал доставать из мешка серые булыжники, выкладывать на земле круг. Внезапно к нему присоединился второй эльф, в черном, этот принялся ставить свечи. Только теперь заметила, что в центре шатра пусто, а эльфы нетерпеливо топчутся по периметру, почти вплотную прижимаются к стенам.
Вслед за шальными каплями дождя по спине побежал холодок. Рука сама потянулась к сумочке. Черт! Сумочка в машине осталась!
– Маш…
Я повернула голову – Машки нет. Зато руки Грегора, который все это время стоял рядом, обвили талию, губы коснулись виска, обожгли. Ощущение оказалось странным, незнакомым. Меня, конечно, и раньше целовали, по-всякому целовали, и не раз! Но прикосновение Грегора разлилось по телу странной нежностью, в ушах загудел рой купидончиков, коленки задрожали.
Эльф зашептал, обжигая дыханием:
– Мы нашли выход. Мы призовем в этот мир одного из древних королей, моего прадеда, Георгануса. Он прославился неизменной жестокостью и, кстати, первым разглядел в человеческой среде потуги к бунту. Но, как часто бывает, его идеи значительно опередили время, поэтому народ не понял, не оценил. Он умер бесславно, а через триста лет человечество взбунтовалось и превратило нашу империю в пепел.
– Но зачем призывать…
– Как «зачем»? Нам нужен предводитель. Вести народ может только тот, в чьих жилах течет королевская кровь. Мы с Антуаном – полноправные наследники и теоретически можем возглавить борьбу, но все-таки мы слишком молоды и наивны. А других наследников не осталось – три рода из пяти канули в вечность и никогда не возродятся. А когда не остается разумного выхода, приходится обращаться к магии.
Губы принца снова коснулись моего виска, а его руки обвили талию нерушимым кольцом.
– И что будет с человечеством? – выдохнула я.
– Ничего особенного. Просто поставим ваше племя на место, и все.
– И где оно… это место?
– На коленях, Лёлечка, на коленях…
Грегор сжал крепче, уткнулся носом в макушку, замер. Остальные изучали нашу парочку придирчиво, без тени улыбки. На мгновенье почудилось, что эльфийское общество жестоко осуждает вздохи черного принца.
Элронд и парень в черном плаще закончили расставлять камни и свечи, замерли на краю странного сооружения.
Голос Антуана прозвучал необычно – слишком громко, величественно:
– Пора!
Машкин возлюбленный семимильными шагами приблизился к нам, схватил меня за руку, потянул. С другой стороны возник еще один эльф, перехватил вторую и сжал так крепко, что я взвыла:
– Эй!
Рядом блеснуло, а боль резанула так, что перед глазами встала черная пелена. Кровь проступала сперва медленно, по капельке, лишь намекая на глубокий порез поперек запястья. Я попыталась вырваться, но парни держали крепко. Антуан сжимал нож, на лезвии хищными всполохами отражались огоньки свечей. Он передал мою руку безымянному эльфу, скривился:
– Твоя очередь, Грегор.
– Только нож вытри как следует, – отозвался «черный».
Я с ужасом наблюдала, как Антуану принесли бутылку водки, тот щедро ополоснул лезвие, а сам хлебнул из горла. Грегор чуть отстранился и, продолжая обхватывать мою талию одной рукой, подставил вторую под нож. Я дернулась, но черный принц даже одним пальцем способен удержать десяток таких дохлячек.
– Что вы делаете?! – Голос сорвался на крик, по телу побежали крупные мурашки.
– Все просто, – ответил Грегор. Он осторожно поднес порезанную руку к моей, поднял чуть выше, избегая соприкосновения. Его рана заалела быстро, крупные капли начали срываться вниз, падать на кожу обжигающим дождем, проникать в порез, смешиваться с моей кровью. – После того что ты сделала с моим ухом, ты не можешь оставаться в стороне. Теперь ты наша, не по рождению, но все-таки…
– Что?!
Я снова дернулась, и снова неудачно.
– Машка, это секта! Звони в полицию, срочно! Или папе позвони! Машка!
Изогнувшись, я все-таки смогла увидеть подругу. Бледная и очень грустная, она крепко сжимала мобильник в кулачке и не шевелилась.
– Машка!
Девушка чуть качнула головой, а после опустила глаза и отступила в глубь шатра.
– Машка!
– Не кричи, милая, – шепнул Грегор. – Все хорошо будет, тебе понравится. Обещаю.
Он отстранился, звонко чмокнул меня в щеку и кивнул третьему:
– Лёлечка слишком напугана, может глупостей натворить. Поэтому держи крепче, а нам с Антуаном нужно маленько поколдовать.

Принцы застыли на краю каменно-огненного круга, вытянули руки. Через несколько минут по шатру пополз глухой гортанный звук, плавно перешел в странную песню. Слова разобрать невозможно, но волосы на загривке встали дыбом, а рану на запястье начало жечь.
В голове бешено скакали мысли, одна другой хуже: вдруг получу заражение крови? Вдруг у Грегора гепатит, или СПИД, или еще что?
За стенами шатра взвыло, хлестко ударил ветер, вдалеке послышался яростный хруст и несколько тяжелых ударов. Земля содрогнулась. Мучитель, который крепко держал за руки, встрепенулся. Улыбка в глубине капюшона стала по-настоящему зловещей.
– Не смешно! – закричала я. – Хватит! Шоу получилось отличным, но если вы сейчас же не прекратите, я устрою вам такие проблемы, такие…
Матерчатый купол шатра тряхнуло, стены заходили ходуном. Порыв ветра отбросил полог, ворвался, пронесся стремительно. От близкого дыхания ветра пламя свечей припало к земле, но ни один огонек не погас. Песня эльфов набирала силу, становилась громче, требовательней. В какой-то момент звук окончательно утратил мелодичность, незнакомые слова вырвались карканьем, ударили по воздуху.
– Психи! – снова завопила я. – Это глупая игра, очень глупая! А вы – помешанные! Не существует ни эльфов, ни магии! У вокзальных гадалок и то больше шансов сотворить чудо! Хватит ломать комедию! Слышите?!
Воздух в круге колыхнулся, огоньки свечей сорвались с фитильков и бросились в середину, соединились, поднялись выше. Свечение, похожее на расплывчатое пятно, чуть заметно шевелилось и с каждой секундой набирало силу.
– Отпусти меня!
Я извернулась и ударила мучителя ногой. Ступня врезалась в самое болезненное место, но парень даже не поморщился, только крепче сжал мои запястья. Боль пронзила резко, нестерпимо. Я даже закричать не смогла, изогнулась, ноги подкосились. Но эльф не позволил осесть на землю, удержал.
Выкрик Грегора прозвучал злобно, и хотя я по-прежнему не понимала слов, догадалась – это конец.
Свечение начало приобретать очертание человеческой фигуры, но почти сразу задрожало, забилось, вспыхнуло в сотню раз ярче и рассыпалось. Глаза резануло, по щекам потекли слезы.
– Ваше величество! – воскликнул Антуан, и все присутствующие разом рухнули на колени. Только мой мучитель остался неподвижен.
Там, где секунду назад вспыхнул и исчез свет, стоял огромный мужчина: мощное тело пришельца затянуто в шелка и бархат, на плечах багряная волна мантии, в руке зажат топор. Глаза незнакомца черные, бесстрашные. Каштановые волосы забраны в хвост, обнажают остроконечные уши. Его взгляд заскользил по лицам, уголок рта лениво пополз вверх.
– Ваше величество, – выдохнул Грегор.
Взгляд короля метнулся к черному принцу, вспыхнул удивлением. А Грегор продолжил, не разгибаясь:
– Король, простите эту дерзость. Нам пришлось. У нас не было другого выхода.
В голосе мужчины зазвучала угроза:
– Я чую, в твоих жилах кровь моего рода. Но кто ты, юноша?
– Я твой потомок, – отозвался Грегор покорно. – Грегор Краусус Винто Северг.
– Краусус Винто? Ты сын Гарганкора? – воскликнул король.
Его брови поползли вверх, пальцы сильнее сжали топор. Хмурый интерес во взгляде сменился тотальным подозрением. Мое сердце подпрыгнуло, окрылилось надеждой – галлюцинация не верит Грегору, а значит, может покарать. Если так, план полоумных фанатиков рухнет, бредовое шоу закончится. Или не закончится?
– Гарганкору всего неделя от роду, – прошипел король.
– Знаю. – В голосе принца мольба, голова понуро болтается на плечах. – Но я не лгу, Ваше величество. Мы призвали вас…
Ноздри пришельца хищно втянули воздух, он прикрыл глаза, перебил:
– Время…
Грегор тут же умолк, склонился еще ниже и едва не ударился лбом о земляной пол. А король продолжил ошеломленно:
– Это не мое время! Будущее? Сколько веков прошло? Где Гарганкор? А Гестор?
Повисла тяжелая пауза, нетерпеливый взгляд короля вновь прошелся по лицам и замер на мне.
– А это кто?
Королевские брови встретились на переносице, нависли над угольно-черными глазами. Он перехватил топор, дернулся, но с места сойти не смог. Заговорил с явным усилием:
– Кто посмел осквернить наш род… этим? Кто осмелился породниться с самкой человека? Кто?!
Ответ сам сорвался с языка, но прозвучал жалко:
– Мы с вами не родственники! Я…
Грегор бросил зло:
– Ваше величество, позвольте я объясню.
– Говори, – повелительно отозвался тот. – И поднимись с колен, сыну Гарганкора не пристало кланяться.
Черный принц поднялся, но все-таки отвесил еще один поклон в адрес венценосного предка.
– Король, времена вашего правления давно миновали. Ваш сын Гестор и внук Гарганкор мертвы.
Бледность исполина ничуть не смутила Грегора, он набрал в грудь побольше воздуха, продолжил:
– Народ эльфов практически истреблен. Нас осталась от силы пара сотен. Три королевских рода прерваны, выжили только мы и Вистинги.
Грегор кивнул на Машкиного воздыхателя, тот одарил короля могильной улыбкой и украдкой вытер слезу. На щеках пришельца вспыхнула россыпь красных пятен, и белки глаз потеряли прежнюю белизну. И хотя король не проронил ни слова, даже пальцем не шевельнул, воздух в шатре начал плавиться.
– Люди уже не помнят о нас, не верят в наше существование. Их предки разгромили империю, уничтожили всех. Они обрушили мир, предали огню даже воспоминания о нас.
– А мы? – спросил король.
– Мы… не смогли объединиться и дать отпор. Первые десятилетия даже не пытались бороться. Никто не верил, что все люди одинаковы, приписывали эту кровожадность разбойникам, отбросам человеческой массы. Мы слишком поздно осознали масштаб угрозы. Но и тогда могли успеть, если бы не наша разрозненность… Западники вступили в союз с людьми, понадеялись, что их не тронут. Горные эльфы укрылись в пещерах, хотели отсидеться. Через два столетия люди добрались и до них.
– А южане?
Черный принц тяжело вздохнул и не ответил.
– Чего ты хочешь, Грегор?
– Нам нужна помощь, – отозвался тот. – Сейчас развитие человеческой цивилизации достигло пика, настал момент, которого мы ждали очень долго. Люди разучились бороться, потеряли всякое представление о чести и совести, а значит… мы можем победить. Нас несравнимо меньше, но мы другие. Мы выстоим.
– Эти слова достойны императора, Грегор. Зачем ты призвал меня?
Грегор вздернул подбородок, расправил понурые плечи и заявил:
– Нам нужен предводитель.
Взгляд короля стал тяжелее грозового неба, ноздри хищно раздулись, костяшки пальцев побелели, а рукоятка топора, кажется, хрустнула.
– Но мой народ…
– Мы тоже ваш народ, – прошептал Антуан.
Пришелец застыл, слышать подобное от венценосцев рода Вистингов явно не приходилось. Наконец он произнес:
– Неужели все настолько плохо?
– Да, – отозвался Антуан. – Вы – единственный, кто сумел разгадать человеческую природу, и единственный, кто сможет исправить будущее.
– Но мои подданные…
– Они в безопасности, – сказал Антуан покорно. – А мы на грани полного уничтожения. Без вашей помощи не выживем.
– Не могу, – пробормотал король. – Если я перейду в ваш мир, Грегор должен будет отправиться в прошлое вместо меня, кровь за кровь… Иначе мироздание рухнет, время превратится в небытие. Я не могу допустить этого и тем более не могу разрешить Грегору уйти в мое время, ведь потомки должны жить потом, после нас. Даже если это «после» отвратительно и тошнотворно.
На лице черного принца вспыхнула триумфальная улыбка. Он согнулся в нижайшем поклоне, ответил с вызовом:
– Ваше величество, мы все предусмотрели. Лёлечка!
Парень, что удерживал меня, встрепенулся и силой поволок вперед. Я завопила, несколько раз пнула мучителя, изогнулась в попытке укусить, но зубы схватили воздух.
В голосе короля зазвучал неподдельный восторг:
– Браво! А я почти забыл про эту странную самку. Порез? Грегор, ты истинный сын рода Севергов! Умнейший из умнейших!
– Благодарю, ваше величество.
– Но…
– Что-то не так?
Король отозвался не сразу. Его пристальный взгляд ощупал меня с ног до головы, и, судя по выражению лица, эльфийский предводитель не впечатлился ни розовым спортивным костюмчиком, ни дизайнерскими кедами. А белокурые кудряшки вызвали презрительную улыбку.
– Она может навредить, – отозвался король. – Если расскажет людям о будущем, начнет призывать к борьбе…
– Не расскажет. А если и расскажет – никто не поверит. Поднять восстание эта самка точно не сможет, вы только взгляните на нее! Это типичный представитель современного человечества. Крашеная курица, фальшивка.
Грегор усмехнулся и в подтверждение сказанного больно дернул меня за ухо.
Я взвыла:
– Прекрати! Отпусти немедленно! Психи! Вы все – психи! Я буду жаловаться! Я разоблачу вашу секту! В суд подам! И не смей оскорблять меня, эльфийский выродок! Имбецил! Твое место в дурдоме! Нет, таких, как ты, нужно отдавать на опыты, прижизненно!
Глаза пришельца чуть выкатились, рот приоткрылся сперва удивленно, после превратился в злобный оскал. Зато Грегор и Антуан были счастливы, как туристы в дьюти фри. Со всех сторон послышались смешки, а в дальнем углу шатра раздался переливчатый смех Машки.
– Ну, подруга, ну погоди!
Внезапное осознание стало поводом глубоко вздохнуть. Страх отступил, хотя коленки все еще ходили ходуном, а вдоль позвоночника ползала ледяная змейка.
– Поняла, – прошептала я и закричала во все горло: – Машка, ты труп! Давай выкатывай свою скрытую камеру, зараза! Но я отомщу, ты ведь понимаешь, как ты сейчас попала?!
– Да, человечество заметно преобразилось, – отозвался король строго. – Грегор, ты великолепно подобрал кандидата. В моем мире такую самку прибьют, как только рот откроет, навредить она не успеет. Отличное решение проблемы, я поражен.
– Рад стараться, ваше величество.
Толчок в спину стал полной неожиданностью, я полетела вперед со скоростью пули. Успела выставить руки, но вместо твердой груди короля врезалась в тягучую массу.
То, что раньше считала плотью, оказалось липким и противным, руки увязли, приклеились. Краски потускнели, силуэт пришельца стал расплывчатым пятном. По ушам ударила странная тишина и тут же сменилась пронзительным свистом. Липкая масса начала затягивать и, несмотря на отчаянное сопротивление, поглотила. Мир закружился с невероятной скоростью, превратился в серое полотно. Карусель мироздания остановилась резко, серость вздрогнула и осыпалась.

Глава 3

Я очутилась на полу просторной комнаты: стены блестят золотом и серебром, в окна бьет ослепительный свет. Приподнялась, зажмурилась и, на всякий случай, перекрестилась. Но когда открыла глаза, картинка не поменялась. Все те же стены, тот же свет. Пальцами ощутила мягкий ворс – ковер, сшитый из шкурок незнакомого зверя, лоснится, дарит приятное тепло.
Рядом огромная кровать с резными ножками и белыми, как снег, простынями. Алое одеяло небрежно отброшено и частью покоится на полу. В углах замерли витиеватые напольные подсвечники, со стен уныло глядят ничем не примечательные пейзажи. В воздухе висит тяжелый запах благовоний, щекочет нос, пробирается в горло.
Близкий звук шагов застал врасплох, не дал завершить первоначальный осмотр. Повинуясь инстинктам, проползла несколько метров и забилась под кровать.
В следующее мгновение по полу покатился холодный свежий воздух, а женский голос прозвенел ласковым ручейком:
– Георганус, ты здесь?
Я осторожно повернула голову и смогла рассмотреть миниатюрные ножки, которые мягко шествовали по комнате, и подол расшитого золотом платья.
– Ох уж эти благовония. – Женщина вздохнула, а маленькие ножки понесли подол в сторону окон.
Теперь по полу пошел не просто холодный воздух – ледяной сквозняк! Чувствую, как кожа покрывается тысячами пупырышек…
– Георганус!
Голос женщины стал требовательным, она топнула ножкой, замерла.
И снова звук шагов, на этот раз оглушающе громкий, тяжелый. И новый голос, но мужской:
– Ваше величество, что-то случилось?
Уровень подобострастия позволил узнать в говорившем слугу, но перевернуться и рассмотреть его ноги не решилась. Да и толку?
– Ты короля не видел? – ответила женщина.
– Сегодня? Нет. Возможно, он охотится.
– В пятницу? – рассмеялась собеседница. – Мой муж, конечно, еретик, но не до такой же степени!
– Тогда, может быть, в библиотеке?
– Я заходила в библиотеку, там только Гестор.
– А в саду искали?
– Искала, – нервно выдохнула она. – Куда же он запропастился?
Повисла напряженная тишина. Я сжалась в комок в надежде, что это молчание никак не связано со мной – ножки кровати слишком высокие, заметить меня несложно.
– Конюшня! – воскликнул слуга.
– Точно! – подхватила королева.
Маленькие ножки поспешили прочь, но замерли на полпути.
– Ты остаешься? – удивилась женщина.
Слуга отозвался учтиво, при этом явно кланялся:
– Нужно привести в порядок постель и вынести ночной горшок его величества.
Я нервно сглотнула, покрутила головой и начала медленно умирать от страха. В метре от меня замер тяжелый золотой сосуд, испещренный замысловатым узором и усыпанный сверкающими камушками. Легкий запах канализации щекотнул нос.
Не в силах ждать неизбежного разоблачения, кашлянула и медленно выползла на свет божий.
– Добрый день! – бодро отрапортовала я и отвесила поклон.
Женщина в золотом платье сперва побледнела, через мгновение позеленела, а покраснев, закричала дурным голосом:
– Стража! Стража!
Слуга – пышнотелый лысоватый эльф, попятился к двери, но вовремя осознал свою принадлежность к сильному полу и бросился загораживать королеву. Его пухлые ладошки сжались в кулачки, ужас в глазах сменился напускным гневом, но боевая стойка все равно получилась неправдоподобной.
– Спокойно, товарищи. Спокойно.
Я сделала осторожный шаг навстречу, впереди себя послала ослепительную улыбку.
– Стра… – Королева вдруг запнулась.
Она оказалась на удивление симпатичной и хрупкой. Фигура тонкая, ручки худенькие, талия – сантиметров сорок, если не меньше. Каштанового цвета кудряшки чуть-чуть отдают рыжинкой, падают на фарфоровую кожу плеч. Глаза темные, но в них нет ужасающей ночи, которую являет взгляд ее мужа. Я попыталась представить эту женщину рядом с королем – муравей и гора. Зато губы у венценосной дамы тонкие, а ротик – крохотный, значит, характер не из лучших.
– Ваше величество, позвольте объяснить. Меня зовут Лёлечка, то есть Оля…
Личико женщины снова утратило краски, она схватила ртом воздух, пошатнулась…
– Нет, нет! – поспешила оправдаться я. – Обморок ни к чему.
Но королева, кажется, и сама передумала падать. Ее взгляд стал острым и очень злым. Эльфийка пристально осмотрела мой спортивный костюм, кеды, особое внимание уделила маникюру и обвисшим, но все еще симпатичным кудряшкам.
– Как он мог?.. – выдохнула королева с горечью.
Брови слуги удивленно взлетели вверх, на пухлом лице отразилась трудная работа мысли. Наконец толстяк что-то понял, скривился презрительно:
– Нет… Ваше величество… Этого не может быть…
– Может, – крикнула та. – Стража!
Не прошло и пары секунд, как в распахнутую дверь с оглушающим топотом ворвались пятеро эльфов. По комплекции ушастые очень похожи на бойцов спецназа, но вместо камуфляжа на каждом был болотного цвета камзол и черные лосины. Я поспешно подняла руки и замерла. Но лезвие меча оказалось у горла гораздо быстрее. На ожесточенных лицах стражников появилось удивление, эльфы замерли в нерешительности, дружно покосились на королеву и толстопузого слугу.
Я сглотнула внезапный комок в горле и постаралась изобразить предельную покорность:
– Ваше величество, прошу, выслушайте.
– Как ты здесь оказалась? – дрогнув, спросила она.
– Вот и я про то же…
– Нет! – воскликнула эльфийка, в ее голосе зазвучала власть и несколько ноток раздражения. – Как ты посмела явиться в покои короля, грязная человеческая девчонка? И как смеешь разговаривать со мной?
– Вы не понимаете…
Королева завизжала пронзительно:
– Главного управителя сюда, быстро!
Один из спецназовцев вихрем унесся прочь, а остальные придвинулись ко мне. В суровых лицах ни намека на жалость, носы брезгливо сморщены.
Я попыталась заговорить вновь, но лезвие меча больно ужалило в горло, а в голове прогремели последние слова короля: такую самку прибьют, как только рот откроет… Чертов пророк…
В пронзительной тишине слышно только пыхтение слуги. Он осторожно обмахивается платочком, украдкой осматривает интерьер – явно прикидывает, какую из королевских вещиц я могла спереть. Королева глядит пристально и хмуро, ее личико превратилось в непроницаемую маску, губки поджаты и почти не видны.
Главный управитель, в отличие от остальных, вошел бесшумно, даже воровато. Такой же пузатенький, как слуга, на голову ниже дворцового спецназа. Дородное тело упаковано в облегающий камзол нежно-зеленого цвета, а ноги заключены в салатовые лосины. За поясом управителя притаилась странная штуковина, отдаленно похожая на кнут. Вошедший низко поклонился королеве, исподлобья глянул на сцену задержания.
Пальчик венценосной эльфийки взметнулся вверх, ткнул в меня.
– Вот, полюбуйся!
Брови управителя чуть приподнялись, он причмокнул и пробасил:
– Разберемся, ваше величество.
– Разберемся? – взвизгнула королева. – Да что тут разбираться? Казнить! Немедленно! Сию минуту!
– Меня?!
– Цыц!
По щеке прошлась звонкая пощечина, кожу мгновенно охватил пожар. Один из стражей придвинулся вплотную, угрожающе засопел в ухо. Управитель спросил с подозрением:
– Ты из какого барака?
Возмущение хлынуло через край, я не смогла его скрыть. Гордо задрала голову, открыла рот, чтобы высказать, где и в каких позах видела длинноухих уродцев… И тут же схлопотала новую пощечину, которая едва не свалила с ног. Голос управителя прозвучал сладко:
– Желаете самолично присутствовать на казни, ваше величество?
Королева отшатнулась с таким видом, будто ей предложили опустить пальчик в ночной горшок его величества.
– С ума сошел? Думаешь, меня недостаточно унизили?
– Простите! Я не подумал, что это…
– Хватит! – гневно бросила королева. – Казнить!
Она развернулась, коротким кивком поблагодарила стражников и спешно зашагала прочь. Каждый ее шаг отражался паническим криком разума, кажется – упускаю что-то важное, шансы на спасение стремительно тают.
Управитель вдруг насторожился, проблеял:
– А если его величество Георганус… прогневаются?
Эльфийка замерла в дверях, тряхнула волосами:
– Выполняйте приказ.
С уходом королевы спальня потонула в гробовой тишине. Стражники почему-то отодвинулись, управитель мялся, а слуга дрожал.
– Дверь закройте, – пробормотал управитель. И как только его приказ был выполнен, позвал тихо: – Шердом… Шердом…
Я почувствовала, как спина покрывается холодным потом, как подкашиваются ноги. Оказаться наедине с семью незнакомыми мужчинами… не очень приятно. Особенно, если тебя собираются казнить.
– Шердом, приди… – повторил управитель, воровато огляделся.
Воздух рядом с ним вздрогнул, заискрился. Это свечение ничуть не похоже на то, из которого появлялся Георганус, но легче от этого не стало. А когда рядом с управителем возникла фигура в длинном черном балахоне – едва удержалась от крика.
– Что случилось? – проскрипел незнакомец в черном, отбросил капюшон.
Взгляду предстал острый длинный нос, вычерченные скулы, низкий, натруженный работой мысли лоб. Глазки у эльфа маленькие, посажены глубоко, будто кто-то вдавил их в лицо, а сверху прикрыл кустистыми бровями. Сам седой и бледный, но лицо молодое, даже намека на морщины нет.
– Смотри, – прошептал управитель, указывая на меня. Пришелец не удивился, но взгляд стал задумчивым и тяжелым. А вельможа в салатовых лосинах продолжал: – Ее королева нашла, самолично. Казнить велела. Немедленно. Но я… в общем…
– Ясно, – отозвался незнакомец.
Он приблизился, бесцеремонно схватил меня за подбородок. Осмотрев лицо, заскользил взглядом по одежде, особенно пристально рассматривал кеды. Что ни говори, а дизайнерская обувь способна впечатлить кого угодно, даже таких дикарей.
– Так что нам делать? – прошептал кто-то из стражников.
– Погоди ты… – отмахнулся управитель. Но, заметив недоумение на лицах ушастого спецназа, пояснил: – Слово королевы, конечно, закон. Но сами подумайте… Если Георганус без стеснения оставил эту самку в своей спальне, значит, на то были причины. К тому же… В общем… Я бы не решился гневить короля.
– Но это позор, – выдохнул слуга. – Если кто-то узнает…
Ему ответил не управитель, а Шердом:
– Не узнает. Вы все, – эльф указал на стражников и отдельно, подчеркнуто, ткнул пальцем в слугу, – возвращаетесь к своим обязанностям. Если королева спросит, говорите – казнили.
– А как же…
– Без вас разберемся.
Я не успела даже слова сказать, как седовласый ухватил за руку и каркнул что-то еще, совершенно непонятное. Мир померк, вместо роскошной спальни короля взгляду предстала мрачная каморка.

В помещении полутьма. Окна завешены черной тканью, по углам и над потолком мерцают огни свечей. Все стены комнаты превращены в стеллажи, заваленные книгами, вперемежку со склянками. В дальнем углу с потолка свисают странного вида веники, рядом с ними что-то попискивает.
– Шердом! – взвизгнул управитель, а я от неожиданности подпрыгнула.
Названный Шердомом стоит рядом, мрачно потирает ладони. Управитель машинально поправляет камзол, затравленно озирается.
– Знаю, ты не любишь мою обитель, – сказал Шердом, – но тут безопасно. И никто не подслушает.
Управитель кивнул и злобно покосился на меня.
Последовал тихий вздох, щелчок, и вместо одного из стеллажей образовался большой камин. Огонь распластался в каминной пасти и пожирал дрова с тем же смаком, с каким огромная собака обгладывает сочную кость. После нового щелчка у камина обнаружились три кресла. Будто почуяв мое состояние, маг сказал:
– Не пугайся, дитя. Присядь к камину, отдохни с дороги.
– С дороги? – возмутился управитель, но тут же осекся, тоже поплелся к креслу.
Я послушно села и сделала вид, будто не замечаю, как морщится и ерзает управитель. Кажется, он даже попытался отодвинуться, но ножки магической мебели будто приклеились к полу. Хозяин каморки тоже присоединился к нам, он был спокоен как танк.
– Хорошенькое дельце, – ежась, пробормотал управитель.
– Да, задача не из легких, – отозвался Шердом. – Но, может, кое-кто прольет свет на эту историю?
В меня вперились два нетерпеливых взгляда.
– Кто ты? – мягко спросил Шердом.
– Лёля… То есть Оля.
– Это что? Имя? – удивился управитель.
Шердом пожал плечами и смерил новым взглядом, от которого захотелось провалиться под землю. Так как провалиться я все-таки не могла, просто прикусила язык. Что-то здесь не то, чего-то я не догоняю.
– Ладно, зайдем с другого бока… – пробормотал Шердом. – Оля, видишь ли, в чем дело… Твое появление в спальне нашего короля очень обеспокоило королеву. И не удивительно. Нет ничего позорнее, чем связь эльфа и человека. Это извращение, понимаешь?
Я только рот приоткрыла.
– Прелюбодействовать с человеком… все равно что с коровой… или свиньей… или с курицей. Понимаешь?
Мне показалось, что пол качнулся и потолок вместе с ним.
– Подождите… Вы решили, будто я – любовница короля?
– Тш-ш!!! – Глаза управителя едва не вывалились из орбит, он зажал рукой собственный рот.
– А разве это не так? – уклончиво спросил Шердом.
Чуя подвох, я предпочла прикинуться дурой. Это было несложно, в моем-то положении. Маленькая хитрость оправдалась, добренький эльф в черном продолжил терпеливое объяснение:
– Оля, этот случай в спальне Георгануса – скандал, причем такой, что страшнее даже представить нельзя. Я не имею ничего против тебя… но я должен что-то предпринять. В обществе эльфов король – больше, чем король. Это лидер, без которого все рухнет.
– Самка не понимает, – пробормотал управитель. – Говори проще.
Я не удержалась от вопросительного взгляда. Пузатый эльф в светло-зеленом камзоле почему-то побагровел. А Шердом вздохнул и начал снова:
– Оля… С древнейших времен в нашем обществе существует строгий запрет на излишнее взаимодействие с людьми. За нарушение этого табу не одна голова с плеч слетела. А король – лидер, он должен соблюдать закон особенно строго, потому что, если правитель проявит неуважение к правилам, остальные перестанут их соблюдать вовсе. Твое появление – позор для короля. Я верю, ты – хорошая, послушная самка. Но объясни, пожалуйста, как ты попала в спальню его величества? Кто тебя туда привел? И как зовут твоего хозяина?
– Кого?.. – выдохнула я.
– Хозяина, – повторил Шердом медленно, как для тупых.
Я никогда не считала себя тупой, впрочем, умной тоже. Конечно, на фоне Машки я – гений. Но выбор, перед которым меня поставили, показался необычайно сложным. Если бы дело происходило в моем мире, я бы, не задумываясь, призналась и в любовной связи, и в чем угодно, ведь речь идет не о простом смертном, о короле! Но ушастые аборигены вряд ли знакомы с правилами пиара… И я сказала правду:
– Вы все неправильно поняли.
– Как это «неправильно»? – вспыхнул толстый.
Зато Шердом среагировал гораздо спокойнее, спросил ласково:
– Объяснишь?
С сомнением, но все-таки кивнула.
– Итак, как ты оказалась в спальне короля? Кто тебя привел?
– Георганус. Но не сам… ему вроде как помогли. Все дело в том, что я из другого времени.
Управитель, который секунду назад изображал хмурое любопытство, скис. Зато Шердом оживился.
– Дело в том, что я…
Я запнулась и внезапно засмущалась. Вдруг мне мерещится? Что, если в действительности передо мной сидят не эльфы, а санитары? А каморка мага – жалкий, извращенный глюк? Да и может ли человек в трезвом уме всерьез рассказывать про перемещения во времени? И ладно бы прошлое было адекватным, а тут ведь… эльфы!
– И… – поторопил Шердом, заговорчески подмигнул. Кажется, он на моей стороне.
Я решилась.
Сперва сбивалась и мялась. Зачем-то раскрыла свой возраст, поведала, что учусь на последнем курсе университета, обожаю розовый цвет. В деталях расписала сегодняшнее утро, наш выезд из дома – для достоверности. Когда дело дошло до пикника, мое смущение улетучилось. Описывая Грегора и Антуана, я даже ругнулась. Крепко так, по-пролетарски.
Ожидаемого аншлага мой рассказ не вызвал. Толстый скис окончательно, на меня даже не смотрел. Казалось, единственное, чего сейчас хотелось эльфу, – схватить что-нибудь тяжелое и прервать мои мучения навсегда. Зато Шердом слушал очень внимательно, вдумчиво.
– А потом в шатре появился король… – Я даже зажмурилась, представила эту картинку. Вот он – высокомерный, злющий, мерзкий. Стоит с топором наперевес и скалится, морда эльфийская. – И меня отправили в прошлое вместо него. Видимо, в этот момент Георганус находился в своей спальне и я оказалась на его месте.
Толстый эльф перевел скучающий взгляд на Шердома, спросил с толикой яда:
– И долго нам это слушать?
– Погоди, – отмахнулся черный. – А зачем тебя отправили в прошлое?
– Как это «зачем»? Чтобы с пространственно-временным континуумом ничего плохого не случилось.
Брови Шердома, так похожие на миниатюрные белоснежные облачка, подпрыгнули.
– С чем?
Объяснить эльфу, что такое пространственно-временной континуум, сложно, особенно когда сама толком не понимаешь. Поэтому я применила лучший аргумент блондинки – одарила Шердома ослепительной, обворожительной улыбкой. И, как часто бывает в подобных случаях, он догадался сам:
– Тебя отправили сюда в качестве замены. Без этого переход в другое время невозможен. А эти двое, те, кто вызвал Георгануса, кто они?
Я беззаботно пожала плечами:
– Я ведь говорила. Принцы. Антуан вроде как из рода Вис… Верс…
– Вистингов, – крякнул управитель.
– Ага. А Грегор – из ваших, правнук короля.
На последних словах мои собеседники притихли. Теперь глядели внимательно, хмурились.
– А зачем им понадобился Георганус? – подал голос Шердом.
И хотя я намеревалась быть предельно честной, сообразила: рассказывать этой парочке об истинном положении дел не стоит.
– Да так… Потусить. Хотели показать ему наше время, в клуб там сходить… текила-пати…
– «Потусить»?
– Ну да. А что такого? Даже короли имеют право на развлечения.
После минутного молчания Шердом заговорил вновь. Он был слишком серьезен.
– Значит, между тобой и королем ничего не было. Это хорошо, даже замечательно. Оправдывать невиновного гораздо проще. И, как понимаю, король сейчас пребывает в будущем вместе с принцами из рода Вистингов и Севергов. Развлекается. Что ж… Это вполне в духе его величества.
В глазах толстощекого управителя блеснуло уважение, голос прозвучал неожиданно учтиво:
– Его величество Георганус просили что-нибудь сообщить нам? Может быть, они изволили дать распоряжения касательно вашей персоны?
Я задумалась, такой поворот разговора – уже победа. Жизнь определенно налаживается!
– Он просил принять меня по высшему разряду. И, по возможности, отправить домой.
– Домой?
– В будущее, – уточнила я.
– Ах да… – протянул Шердом, откидываясь на спинку кресла. – Я мог бы отправить тебя в будущее, это несложно. Вот только в твоей истории есть пара нестыковок. Род Севергов, мягко говоря, не дружит с Вистингами.
– Это сейчас! Но потом, через несколько столетий, ваши правители помирятся. Так бывает, уж поверьте.
– Допустим… – Маг скосил взгляд на управителя. – А еще… переход, о котором ты говоришь, возможен только между родственниками. Кровь за кровь.
Эльф в светло-зеленом камзоле кивнул с самой серьезной миной. А я задрала рукав кофточки и продемонстрировала служителям его величества запястье.
– Перед тем, как вызвать короля, Грегор порезал мне руку и влил в рану собственной крови, – важно пояснила я. Эльфы могут строить из себя скептиков, но против фактов не попрешь.
– Вот как? – оживился Шердом. – Дай-ка посмотреть.
Он довольно грубо перехватил запястье, с интересом уставился на ровную, абсолютно гладкую кожу. Я чуть с кресла не упала:
– А где?..
– Что и требовалось доказать, – вздохнул управитель.
– Подождите! Несколько минут назад порез был!
– Правда? – Изумление в голосе Шердома прозвучало как-то неестественно.
Я выдернула руку из крепкого капкана пальцев, уже открыла рот, чтобы возмутиться, но меня опередил управитель:
– Итак, что мы имеем? В спальне короля обнаружена человеческая самка самого распутного вида. И она утверждает, что явилась из будущего в качестве замены Георганусу. В целом легенда здравая, но тот, кто ее составлял, не потрудился обеспечить самку доказательствами. Кто из врагов короля может быть настолько глуп?
– А если все проще? – перебил Шердом. – Вдруг самка действительно принадлежит королю.
– Нет! – взвизгнул толстощекий эльф. – Наш король никогда бы не пошел на такую низость! Это немыслимо!
Шердом заявил со смешком:
– В этой жизни возможно все. Один мой знакомый маг вывел недавно интересную закономерность: ненависть и любовь ходят рука об руку, и если мы яростно ненавидим какое-то явление или предмет, значит, подсознательно хотим им обладать.
– Чего? – не понял управитель.
Эльф в черном ответил подчеркнуто терпеливо:
– Открыто Георганус высказывается против разведения и содержания людей и особенно осуждает связи между эльфами и людьми. Но потаенно… – Он кивнул на меня и стих. Я почувствовала себя мебелью.
– Ересь! – вскрикнул толстощекий.
– Тише, – отозвался Шердом. – Я не утверждаю, я предполагаю… К тому же Георганус вполне мог впечатлиться этой самочкой, глянь, какая хорошенькая.
И хотя комплимент Шердома пролился бальзамом на мое испуганное сердечко, я взбрыкнула:
– Прекратите! Я говорю правду! Шердом, вы ведь маг?
– Я не просто маг, я – верховный маг королевства Севера, – расплылся черный.
– Отлично! Значит, вы можете связаться с Георганусом и узнать, что я не вру!
Не знаю почему, но я была уверена, что Шердом действительно может. К счастью, отпираться черный не стал.
– Могу. Но не буду.
– Почему? Шердом, вы понимаете, что ваш король в другом мире, в другом времени?
– Как раз в этом я сильно сомневаюсь, Лёлечка. Его величество могли отправиться куда угодно и никого не предупредить. Такое и раньше случалось.
Управитель важно кивнул, будто без его подтверждения слова мага не имеют силы. Я нашлась довольно быстро:
– А если ему плохо? Если ему грозит опасность? Если ему не нравится мой мир?
– Твой мир? – ухмыльнулся Шердом. – Какое скромное заявление. – И продолжил абсолютно серьезным тоном: – Если королю понадобится моя помощь, он со мной свяжется. Видишь ли, король обладает некоторыми магическими способностями.
– Но…
– Хватит!
Управитель резко поднялся, несколько раз прошелся по комнате.
– Что будем делать с самкой, Шердом? Казним?
– Нет, – ответил маг. Я хотела крикнуть то же самое, но не успела. – Зачем казнить такую хорошенькую, воспитанную самочку?
– А что тогда?
Шердом глубоко вздохнул, отчего его лицо стало совершенно умиротворенным. Отозвался едва слышно:
– Есть у меня одна идея…
– Что вы имеете в виду? – начала было я, но Шердом повел рукой, и мир исчез, его место заняла абсолютная, беспроглядная чернота.

Глава 4

Голос донесся, будто из другой галактики:
– Эй… Просыпайся…
За звуком последовал легкий шлепок по щеке.
– А? – проворчала я, отчаянно пытаясь разодрать слипшиеся веки. Первые несколько секунд картинка была нечеткой, смазанной, после все-таки смогла различить зависшее надо мной лицо.
Девушка. Кожа гладкая, глаза светло-серые, реснички светлые, губки бледные. Волосы скрыты под белым чепчиком, а по бокам торчат острые ушки. Ничего примечательного. Кроме ушек, конечно.
– Где я?..
– Цыц! – прикрикнула девица.
Вскользь оценила ее платье – ничего особенного. Простое, блеклое, местами в пятнах. По-видимому, служанка, но зато гонору… Оглядевшись, обнаружила, что нахожусь в небольшой светлой спаленке, такой же невзрачной, как и эта девица.
Служанка будто почувствовала мою неприязнь, с неимоверной наглостью сдернула одеяло. По коже побежали мурашки:
– Я что, голая? Но почему?..
Мое возмущение потонуло в злобном рыке:
– Тварь! Мразь! Шлюха!
– Я?
Вместо ответа в лицо прилетела тряпка.
– У тебя ровно час! Одевайся! За ширмой ванна, если ты, конечно, знаешь значение слова «мыться». И учти: если хозяину с тобой не понравится, отправишься в общий барак!
– Погоди!
Но девица вылетела из комнаты как пробка из подогретой бутылки шампанского. Здорово. Просто отлично.
Брошенная мне тряпка оказалась платьем из легкой ткани, сильно напоминающей шифон. Даже без примерки ясно: в таком дальше собственной спальни показываться нельзя, в купальнике я бы выглядела намного скромнее.
И тут меня будто током ударило. Я – в рабстве! Вместо того чтобы помочь, Шердом и управитель продали меня какому-то богачу. Как вещь, как… как…
Ужас происходящего осознала не сразу, зато, когда поняла, сердце заколотилось бешено, лоб в мгновение покрылся испариной, ноги отказались повиноваться. Я осторожно легла на кровать, прикрылась прозрачным кусочком материи. Что делать?
«Если хозяину с тобой не понравится… – прозвучал в голове звенящий голосок, – отправишься в общий барак!»
Черт, это что же получается?
Я ничего не знаю об этом мире, могу только предполагать. Если под кроватью короля обитает ночной горшок, значит, здесь нет канализации. Если эльфийский спецназ орудует мечами, то огнестрельного оружия тоже нет. Одежда эльфов намекает на отсутствие текстильной промышленности. Еще тут в ходу рабство. Значит, этот мир в лучшем случае похож на дремучее средневековье. И как же выглядит средневековый барак? Мама дорогая!
На миг представила себя – милую, красивую, хрупкую – в окружении грязных, вонючих оборванцев и чуть не заплакала.
Подняться с кровати оказалось очень непросто – ноги свело, по телу пробегала нервная дрожь. Осторожно приблизилась к единственному окну. Высоко. Этаж третий, не меньше. Из окна виден огромный, идеально ровный газон, за ним начинается полоса невысоких деревьев – сад. И над всем этим великолепием полыхает кроваво-красный закат.
Память услужливо напомнила слова Шердома: «Нет ничего позорнее, чем связь эльфа и человека». И на душе стало еще гаже. Я в западне, в руках богатого эльфа-извращенца. А если следовать логике Шердома до конца, мой «хозяин» не просто извращенец, а зоофил, по местным меркам.
Что делать? Боюсь, есть только один выход.
Для начала попыталась унять нервную дрожь и отыскать ванну, о которой говорила служанка. Но то, что обнаружилось за ширмой, ванной назвать язык не повернулся – деревянная лохань, похожая на большой тазик с мутной, едва теплой водой. Показалось, в этой воде уже кто-то вымылся, и не раз. Пересилить собственную брезгливость оказалось сложно, но я смогла.
Закончив водные процедуры, примерила приготовленное для меня платье. Ткань просвечивала нещадно, правда в нужных местах имелась дополнительная подкладка, но все равно чувствовала себя голой. Еще и этот разрез… до бедра. Единственный плюс платья в том, что оно розовое.
Рядом с кроватью нашла пару тряпичных туфель а-ля пуанты. На поверку обувь оказалась очень удобной и на ногах неплохо смотрелась. Там же, на полу, лежал гребень. Я брезгливо отряхнула допотопную расческу и поплелась к небольшому зеркалу, висевшему на стене.
О том, чтобы сделать приличную прическу, и мечтать нельзя, пришлось импровизировать, но это полбеды. Настоящая беда в полном отсутствии косметики, неужели эльфы настолько отсталый народ? Тут же вспомнилась королева, на лице которой не было даже тени макияжа, может, поэтому эльфийки такие злобные?
Ай-яй-яй, во что же я вляпалась?!
Если рассуждать логически, у меня есть все шансы вернуться домой. Сейчас родители в Англии: фирма отца осваивает новый рынок, его присутствие необходимо, а мама поехала за компанию, по магазинам погулять и проветриться. Но однажды они вернутся, и меня все-таки хватятся. Отец – человек проницательный, сразу на Машку выйдет. А там и до Грегора с Георганусом недалеко… Дальше – дело техники, а техника у нас на высоте, паяльники работают как надо. Значит, моя задача – просто переждать это время. Выжить. И нужно для этого всего ничего: быть послушной, хорошей девочкой. Ну и кое-что… перетерпеть. В моем мире подобные союзы – обыденность. Если тысячи девушек легко отдаются жирным, вонючим извращенцам, значит, и я смогу. На войне все средства хороши.
Дверь распахнулась без стука. На пороге возникла все та же бледная служанка, презрительно скривила губы:
– Пойдем. Хозяин уже ждет.

Сделать шаг навстречу новой реальности оказалось гораздо сложнее, чем рассуждать о ней, – коленки предательски дрожали, сердце превратилось в кусок льда.
Служанка деловито вышагивала впереди, то и дело оглядывалась. Миновав довольно короткий коридор, мы оказались на парадной лестнице. В том, что она именно парадная, главная, я ни капли не сомневалась: огромная, ступени из белого мрамора, перила блестят золотом. Если постелить здесь красную дорожку, то без стеснения можно запускать всю звездно-голливудскую тусовку. Но это, как оказалось, цветочки.
Очутившись в просторном холле, я чуть не упала от восторга. Такой роскоши мог бы позавидовать любой олигарх. Пол, как и лестница, из белого, похоже, цельного мрамора. Потолок покрыт бесконечным узором из золотых завитков, его подпирают восемь белоснежных колонн. На стенах тоже золотые элементы, но они блекнут рядом с портретами в тяжелых, усыпанных драгоценными камнями рамах. В центре холла поразительной красоты фонтан. Здесь только музыки не хватает и неподвижных лакеев по углам.
– Чего встала? – прошипела служанка, но сделала это на порядок тише, чем раньше. Видимо, присутствие хозяина пыл усмиряет.
Я на мгновение зажмурилась, попыталась вообразить…
Здесь должен обитать высокий худощавый аристократ с синими глазами и великолепными манерами. Галантный и до чертиков благородный. Он не посмеет меня обидеть. Но даже если хозяин особняка настоящий урод – стерплю. Лучше быть рабыней в роскоши, чем той же рабыней, но уже в бараке.
И все-таки он должен, просто обязан быть красавцем! Иначе и быть не может.
– Чего встала, спрашиваю?!
Служанка схватила за руку и с силой, не свойственной нормальным девушкам, проволокла меня несколько метров. Отпустила, когда мы уперлись в тяжелую резную дверь. Она толкнула дверь без особого почтения, скомандовала:
– Заходи.
Мысленно перекрестившись, я перешагнула порог и онемела.
Небольшой уютный кабинет выполнен в лучших традициях английской классики: светлые стены, массивные шкафы темного дерева, до отказа забитые книгами, камин, закрытый витиеватой кованой решеткой. На каминной полке часы, несколько статуэток искусной работы. Письменный стол – просто шедевр эстетики, рядом – узкий диванчик. Окна закрыты тяжелыми темно-бордовыми гардинами, свет дают несколько тусклых ламп, спрятанных за старинными плафонами.
И посреди этого музея стоял лысый, обрюзглый мужик в отвратительном сером камзоле и смотрел на меня с такой ухмылкой, что впору лезть в петлю. Под взглядом масленых глазок моя уверенность отступила.
Эльф протянул руку, сказал с хрипотцой:
– Иди ко мне, деточка.
Замерла. Ноги будто приклеились к полу. Не видела, но почувствовала, как захлопнулась дверь кабинета. Послышался отвратительный лязг – снаружи повернули ключ, перекрыли единственный путь к бегству.
Хозяина моя нерешительность не обрадовала: брови сошлись на переносице, взгляд утратил маслянистость, стал злобным.
– Иди сюда, – прошипел он.
Только без паники! Без паники!!! Это всего лишь жирный, богатый эльф, ничего больше! Нужно попробовать завязать беседу, расположить к себе, вызвать симпатию. Может быть, разговор отсрочит более близкое знакомство.
– Здравствуйте, – пискнула я. – У вас очень красивый дом.
– Иди сюда!
Ясно. Беседовать толстяк не собирается. Конечно, я ведь рабыня, мебель. Нужно подчиниться, просто выполнять его желания.
Я проковыляла несколько шагов, когда расстояние стало критически опасным – снова встала. Новых приказов не последовало: эльф с несвойственной толстякам прытью подскочил, ухватил за руку и поволок к пугающей громадине дивана.
Никаких комплиментов, никаких прелюдий, только потные объятия и зловонное дыхание. Я в мановение ока очутилась на злополучном диване, сверху навалилась тяжелая туша. Это оказалось куда противнее, чем предполагала. К горлу подкатила тошнота, я напрочь забыла об угрозе переселения в барак, обо все забыла! Выпалила:
– Нет!
Но эльф не услышал, вернее, не пожелал услышать.
Тонкая ткань не может оградить от горячих, торопливых пальцев, которые стремятся не приласкать, а пощупать все, до чего дотянутся. Они не знают стеснения, нагло елозят по телу.
– Нет! – взмолилась я.
Ответом стало похотливое хрюканье, потная ладонь легла на грудь, сдавила. В тот же миг колено толстого эльфа попыталось раздвинуть мои ноги, но я сжалась, хоть и поняла – долго сопротивляться не смогу, хозяин гораздо сильнее. Тело эльфа затряслось, из горла вырвалось хрюканье. Я не сразу сообразила, что это смех.
– Пусти меня!
– Тихо! – рыкнул хозяин, от возбуждения голос совсем охрип.
Пальцы эльфа нащупали злополучный разрез платья, коснулись обнаженной кожи. Минуя мое сопротивление, устремились туда, где границ приличия уже не существует. Я взвыла, попыталась извернуться и оттолкнуть. Непростительная ошибка – чем активнее сопротивляюсь, тем настырнее становится эльф. Нужно было прикинуться бревном.
В голове промелькнула трусливая мысль – все правильно, Лёля! Продолжай! Ему понравится, и ты останешься здесь, в этом доме. Лучше стерпеть несколько минут унижения, чем оказаться в общем бараке. Пусть берет, что хочет, с тебя не убудет!
К горлу подкатил комок тошноты, а я действительно замерла. Но хозяин не заметил – наваливался с прежним энтузиазмом, щупал, пытался задрать платье. Я представила, как этот свин пыхтит сверху, стонет и прикрывает от удовольствия глазки…
Что случилось дальше – помню плохо. Кажется, рядом с диваном нащупала что-то холодное, увесистое. Потом раздался глухой звук. Эльф разом обмяк, расплылся по мне, придавил так, что даже вздохнуть не могла. По шее потекло нечто вязкое, горячее. Я пыталась столкнуть с себя эту тушу и, когда она все-таки свалилась на пол, долго, очень долго, глотала воздух.
Как только осознание вернулось – вскочила. Эльф лежит неподвижно, лысина в крови, багряное пятно медленно расползается по ковру. Убила.
Я дернулась в сторону, чуть не упала, споткнувшись о брошенную на пол статуэтку.
Сообразила – нужно проверить пульс. Кто знает, может, ушастый все-таки выдержал удар? Может быть, при должной медицинской помощи…
Приблизиться к распластанному телу страшно. Кажется, толстяк вот-вот подскочит, схватит, и все начнется сначала. Или схватит и придушит, но этот вариант не так плох, как первый.
Дрожа, опустилась на колени рядом с ним, осторожно положила руку на шею, дернулась. Нет, так нельзя. Нужно попытаться сохранить хладнокровие. Снова коснулась оплывшей жиром шеи, замерла. Никаких признаков пульса.
Согнулась в три погибели, надеясь различить дыхание, ведь с пульсом и ошибиться могла, за слоями жира его, поди, и не прощупаешь… Через пять минут стало очевидно – эльф не дышит.
Волна ужаса накрыла с головой. Я – убийца. Что теперь будет?
Следствие, суд, казнь? Или просто казнь, на месте? В том, что действия хозяина под местный УК не подпадают, я почему-то не сомневаюсь. Так что все, допрыгалась.

Внезапно одна из тяжелых гардин вздулась, ноздрей коснулся свежий, прохладный воздух. Я метнулась к окну и глухо вскрикнула. Удача! Кабинет расположен на первом этаже, а закрыть здесь окна никто не потрудился.
Небо уже заметно потемнело, солнце скрылось, пропустив на землю сумрак. Между мной и ближайшим укрытием – садом – бесконечная гладь газона. Если побегу, меня непременно заметят, но ведь других вариантов все равно нет! Отдаваться в руки здешнего правосудия бессмысленно.
Но прежде чем шагнуть в окно, нужно сделать кое-что еще.
Повадки эльфов вряд ли отличаются от повадок человека, значит, в кабинете толстяка должен быть стратегический набор любого мужчины: деньги, оружие, алкоголь. Последнее интересует меньше всего, хотя пять капель коньяка лишними не будут.
Аккуратничать сейчас незачем, поэтому ящики выворачивала, что называется, «с мясом». По полу тут же разметало листы бумаги и перья, увесистый кожаный мешочек обнаружился в самом последнем ящике. Хороший кошелек – тяжелый, таким и убить можно. Рядом с ним простые ножны с кинжалом. Думаю, этого достаточно.
Желания вздохнуть, окинуть кабинет прощальным взглядом и пустить сентиментальную слезу не возникло, хотя сердце вдруг защемило, стало очень жаль… себя. Вместо того чтобы жить в тепле и сытости, бросаюсь в неизвестность чужого, дикого мира. Но… пить боржоми поздно!
Отбросив последние сомнения, перекинула ногу через подоконник. К счастью, окно расположено низко, даже прыгать не пришлось. Оказавшись снаружи, подхватила подол платья и помчалась вперед.
Адреналин, который и прежде был на пределе, зашкалил. Свежий воздух ожег легкие. Мир превратился в тоннель, в конце которого не свет, а спасительная тьма. Я почувствовала себя тараканом, который мчится по белой скатерти пустого обеденного стола – один взгляд из окна, и меня заметит любой домочадец толстопузого вельможи, и тогда все, конец. А газон, как назло, огромный, размером с пару футбольных полей, если не больше. И сумрак сгущается недостаточно быстро.
Примерно на середине пути дыхание кончилось, нещадно закололо в правом подреберье. Ноги налились свинцом, даже адреналин уже не способен избавить от этой усталости. Впервые в жизни мне стало искренне жаль, что живу, вернее жила, в мегаполисе, который отменяет большинство физических нагрузок. Некоторые обитатели городов еще умудряются находить повод для пробежки – уходящий автобус или закрытие метро, но я была лишена даже этого: благополучные девочки общественным транспортом не пользуются…
К стене деревьев не подбежала – подковыляла. Разум кричал, что нужно двигаться дальше, но ноги не слушались, легкие вот-вот готовы были взорваться. Спасение пришло неожиданно: в десятке метров обнаружилась беседка. Хоть какое, а укрытие.
Когда оказалась рядом с этим шедевром зодчества, чуть не упала. Не столько от бессилья, сколько от удивления. Кажется, у эльфов патологическая страсть к белому мрамору, но суть не в этом. Строение высотой метров в пять, круглое, крыша в виде купола. Но ни окон, ни дверей нет. Только непроницаемые стены с вмонтированными в них полуколоннами. Может, это и не беседка вовсе? А какая-нибудь водонапорная башня?
Впрочем, так даже лучше – можно спрятаться за стеной, тогда из дома точно никто не увидит.
Держась за стеночку, преодолела еще несколько метров и свалилась на землю. Боль в подреберье – мечта мазохиста. Жуткая! Легкие уже не взрываются, просто стремятся вывалиться наружу. Ноги огнем горят. Только голова по-прежнему ясная.
Самое мерзкое в этой ситуации то, что моя жизнь зависит от самого глупого фактора – от продолжительности эльфячьего секса! Если эльфу для этого дела требуется минут пять, то я пропала. Прислуга как пить дать вот-вот хватится, обнаружит убитого хозяина и поднимет тревогу. Чтобы определить, куда я подевалась, много мозгов не нужно. А я, дура, даже окно за собой не прикрыла. Черт! Не везет так не везет!
Первая попытка подняться оказалась провальной. Со второй я с огромным трудом села, упершись спиной в стену беседки-водонапорки. Трофейный кошелек запихнула в декольте, а вот выпускать из рук кинжал явно не спешила.
Темнота наступаетла медленно, тени становились гуще. Царящий вокруг сумрак будил новые страхи.
Куда пойти? Куда податься несчастной девушке в легком платье и тряпичных туфельках? Оставаться в парке нельзя, а что творится там, где кончаются владения убитого толстяка? Мне представились бескрайние леса с дремучими чащами, высоченные горы и бесконечные поля. Ничего другого тут быть не может, какую логику ни применяй.
Мамочка! Куда я попала! Я совершенно не приспособлена к дикой жизни. Единственное, что знаю о выживании, – север с той стороны, где мох. Или наоборот? Черт!
Осторожно выглянула из-за угла беседки. Видно плохо, но в доме, кажется, уже начали зажигать свет. Самое время убираться отсюда, и как можно быстрее.
Встала, постаралась прогнать нахлынувшую панику.
Итак, главная задача – уйти подальше от этого дома. Все остальное буду решать по ходу. В какую сторону двигаться? Да без разницы!
Сделав несколько шагов влево, замерла. По спине колючими иголочками прошел страх. Я отмахнулась от странного предчувствия, но едва подняла ногу для следующего шага, за спиной раздался неприятный глухой звук.
Душа ушла в пятки, кровь застыла. Повинуясь какому-то странному, первобытному инстинкту, оборачиваться начала очень медленно, очень плавно… и не зря. Из сумрака пялились два огромных желтых глаза. Волк, не очень крупный, размером со среднюю собаку. Но морда оскалена, клыки длиной с палец. Зверюга не двигалась, ждала, когда дернусь. Ему понадобится всего пара прыжков, чтобы оказаться рядом. И тогда все. Прощай, Лёля.
Мне захотелось сказать волку что-нибудь умное, такое, что бы заставило зверя отступить. Только горло перехватило, будто чья-то железная рука намертво сдавила шею.
Главное – не двигаться! И не смотреть в глаза! Для хищника взгляд красноречивее любых слов, это вызов, претензия на лидерство. Я вожаком стаи быть не собираюсь, мне нужно просто выжить, убраться отсюда к чертовой бабушке.
Время превратилось в тягучий кисель, и, если пересекая газон, чувствовала себя заметным, но юрким тараканом, то теперь превратилась в муху, которая свалилась в банку меда. Отступать некуда. Что делать – неизвестно! Зверюга может броситься в любую секунду, и даже если сейчас серая тварь уйдет, наверняка найдет меня позже. А в темноте справиться с ним точно не смогу, даже не замечу нападение.
Сумрак будто подслушал мои мысли, начал густеть с неимоверной быстротой. Чернота приблизилась, тени сомкнулись, обступили зловещим хороводом.
Решение пришло стремительно, будто молния в темечко попала. Сейчас или никогда.
Скорости, с которой я поднимала руку, позавидовала бы любая улитка. А волк, если и заметил угрозу, – вида не подал. Перед единственным и главным броском своей жизни я зажмурилась…
Как только кинжал сорвался с руки, развернулась и бросилась прочь. Вместо сада перед глазами странный, сюрреалистичный пейзаж: вертикальные линии сменяются горизонтальными, коричневый цвет смешивается с зеленым и черным, над головой не пойми что, за спиной ужас.
Земля под ногами ровная, но я все время пытаюсь что-то перепрыгнуть, подскочить. Стволы деревьев мелькают, заставляют петлять. Умом понимаю – любой шаг в сторону дает преимущество преследователю, но деревья, как назло, снова и снова встают на пути.
В голове шум, кровь стучит в висках. Кажется, она вот-вот разобьет череп. Дышать приходится ртом, иначе не получается. Дыхания снова не хватает. Злой холодный ветер срывает с глаз неуместные слезы, в животе будто комок змей поселился.
Бежать! Главное – бежать! Не останавливаться!
Просвет появился неожиданно, адреналин в который раз подпрыгнул, прибавил сил. Глупо рассчитывать на то, что отсутствие деревьев остановит волка, но все-таки. Я сделала еще один рывок – вот он, просвет!
В последний момент нога зацепилась, и я кубарем вывалилась на дорогу.
Прошло минуты три, прежде чем сообразила – я все еще жива.
Волк не кинулся следом. А может, он и не преследовал? Может, бросок дилетанта все-таки попал в мишень и зверюга убита? Ведь говорят же, что новичкам, как и дуракам, везет.
Только перевернуться и удостовериться не смогла – тело отказалось подчиниться. Я даже голову приподнять не сумела. О том, что боль может быть такой , даже не подозревала: каждая клеточка тела кричит и стонет, каждая косточка и мышца хочет развалиться на атомы. В такой ситуации онемевшая нога кажется самой здоровой частью тела. Все. Добегалась.
Как только поняла, что сопротивляться без толку, стало так хорошо, так спокойно и комфортно… Но не тут-то было.
Земля задрожала. Не сильно, но ощутимо. Послышался странный звук – не то стук, не то грохот. Несколько минут пыталась осознать происходящее, а звук все усиливался. Наконец грохот стал невыносимым.
Я смогла поднять голову – лучше бы я этого не делала! На фоне сумрака глаза различили черную тень, которая с бешеной скоростью неслась на меня. Ближе, ближе, еще ближе… В грохоте различим стук. Копыта? Вот раздался крик. Кто? Неужели человек? Тень стала угрожающе большой, еще секунда, и меня переедет…
Не знаю, как так вышло, не знаю, возможно ли такое в нормальном мире, но я буквально швырнула себя в сторону, чтобы через секунду увидеть, как в паре миллиметров от моего носа проносятся несколько пар копыт, а следом за ними огромные колеса.
Грохот оборвался, его сменило бешеное ржание и крик:
– Тпру-у-у-у-у!
Разум, который уже устал бояться, отметил: меня чуть не задавила карета. Карета остановилась. Из нее кто-то выпрыгнул. Следом еще один. Две фигуры мчат ко мне… и, как ни печально, это не санитары… В этом мире вылечить меня некому.

Глава 5

– Она лежала посередине дороги! – взвизгнул голос.
– Не оправдывайся, – холодно ответил второй.
От этого звука по коже поползли мурашки.
Меня подхватили чьи-то руки. Очень горячие и очень сильные. Кожу обожгло дыхание, пальцы коснулись лба, отвели волосы. На этом странные, довольно приятные ощущения кончились.
– Самка человека?! – Голос мгновенно утратил и холодность, и властность.
Меня снова швырнуло на землю, затылок больно впечатался в твердую поверхность.
– Не может быть… – прошептал первый, словно издалека. – Откуда ей тут взяться?
Картинка перед глазами расплывается и двоится, я попыталась сфокусировать взгляд. Лицо замершего надо мной показалось очень знакомым. Вскрикнула:
– Грегор?
Фигура отшатнулась, но через несколько мгновений приблизилась снова. У него действительно лицо Грегора. Но как такое возможно?
Его пальцы грубо ухватили за подбородок, взгляд стал до того пристальным, что показалось, будто в черную дыру проваливаюсь.
– Самка, – кивнув, подтвердил он. – Причем элитная. Что она тут делает?
В голосе другого прозвучала тотальная растерянность:
– Не знаю…
– Здесь! – воскликнул тот, что был так похож на Грегора. – Не где-нибудь, а здесь!!!
Нет, это точно не Грегор. Просто в темноте, как говорится, все кошки серы.
– Не знаю… – повторил другой. – Но она, кажется, ранена. Смотрите, как изогнута ее нога.
Повисло напряженное молчание. Не знаю, о чем размышляли эльфы, а я… я начала понимать – добром дело не кончится. Да, пробежка по парку была долгой, но вряд ли мне удалось уйти далеко от того домика, где меня ждут все неприятности вселенной. И если рассуждать логически, эти эльфы направляются именно туда.
– Все хорошо, – сказала я, постаралась придать голосу самый мирный, самый благополучный тон. – Все в порядке. Простите, что задержала вас.
Я все-таки сумела встать, несмотря на то что левая ступня отдавала дикой болью и категорически отказывалась повиноваться. Парочка отшатнулась, вытаращив глаза. Окинув обоих быстрым взглядом, сообразила: двойник Грегора явно из благородных, а второй, судя по всему, кучер.
– С вашего позволения, я пойду.
Все! Все хорошо! Подумаешь – самка на дороге! Мало ли их, то есть нас, по миру шляется? Пустяк! Не задавили, ободы колес не попортили, и ладно…
– Стой, – гаркнул кучер, в один прыжок оказался рядом.
Когда его пальцы сомкнулись на моем локте, заорала. Хватка у эльфа железная, показалось – сустав вот-вот рассыплется.
– Никуда ты не пойдешь! Беглая? От кого сбежала?
О нет, только не это… Ну почему? Почему они не поверили? Ведь все политологи в один голос уверяют: чем проще и наглее ложь, тем вероятность успешного обмана больше.
– Я… Я…
– От кого сбежала, спрашиваю?! – зло повторил кучер.
Голос псевдо-Грегора прозвучал недовольно:
– Оставь ее.
Я выдохнула с облегчением, но рано.
– На месте разберемся.
Брови кучера взлетели на середину лба, он дернулся в сторону, так и не выпустив мой локоть. Я взвыла, потеряла равновесие и рухнула к ногам эльфа. На мое падение внимания не обратили.
– Как думаешь, она в карете не обгадится?
– Не знаю, – отозвался кучер, – если действительно из элитных, то не должна. Но я бы так рисковать не стал.
– А я рискну. Грузи ее.
Запротестовать не успела, да и смысл? Меня подхватили поперек туловища. Как старый, изъеденный молью ковер, поволокли к черной громадине кареты.
Лошади фырчат громко, недовольно перебирают ногами. Кучер рывком распахнул дверцу и, бросив меня на пол, провозгласил:
– Если испачкаешь что-нибудь, собственными руками придушу!
После недавнего разговора не думала, что двойник Грегора ко мне присоединится. В его жестах и взглядах читалась брезгливость, в моем мире так даже на бомжей не смотрят. Была уверена: благородный эльф скорее сядет на козлы с кучером, чем окажется рядом со мной. Но я ошиблась. Когда он впрыгивал в карету, мне едва удалось увернуться, иначе бы точно наступил.
Карета двинулась очень плавно, будто не средневековый агрегат, а современное авто на хорошем асфальте. Я попыталась подняться и сесть на диванчик напротив двойника Грегора, в его лицо при этом старалась не смотреть, но сопение эльфа сообщило лучше любых взглядов и слов – он не доволен. Еще бы: после беготни по лесу мое платье чистотой не отличается. И все-таки я села. Плевать.
О том, что мы подкатываем к дому, сообщило радостное ржание лошадок. За окном замаячили тусклые огоньки. В этот раз двойник Грегора взялся за грязную работу сам: вцепился в мой локоть и потащил наружу.
Вылетая из кареты, я смогла разглядеть кусочек уже знакомого особняка: огромные серые камни, большие окна с цветными витражами, крыльцо с коваными золочеными перилами и ажурным козырьком. Рядом пара слуг с факелами – в наступившей темноте без освещения не обойтись.
Когда миновали мозаичную дорожку, обрамленную невысокими розовыми кустами, на крыльцо выпрыгнул худой как жердь слуга с обеспокоенным лицом. Он учтиво поклонился знатному эльфу, что-то крякнул.
А вот заметив меня, слуга выкатил глазки, рот искривился, но крика так и не услышала. Вместо этого тишину нарушил грубый голос моего провожатого:
– А где Турус?
Слуга, кажется, подавился вздохом. Не произнося ни слова, ткнул в меня пальцем.
– Это? – усмехнулся эльф. – На дороге нашел. Нужно выяснить чья. Так где же Турус?
Худосочный отступил в сторону, пропуская нас внутрь, и согнулся в поклоне.
– Турус убит… – пробормотал он.
– Что?!
– Убит, – повторил слуга, махнул рукой в направлении кабинета.
Проследив за его жестом, я невольно раскрыла рот. Зажженные светильники предали знакомому холлу сказочное очарование, я даже забыла о причине своего появления здесь и грозящих неприятностях. Но боль в ноге вернула к реальности довольно быстро и грубо. Эльф потащил вперед, к жуткой двери, с которой и начались мои несчастья.
Резные тяжелые створки распахнуты. В кабинете тоже горят светильники, но тускло, превращают страшную картину в абсолютную жуть. С момента моего бегства здесь ничего не изменилось: развороченный письменный стол, разбросанные по полу листы бумаги, перья. Гардина по-прежнему вздувается и опадает под порывами ветра. У небольшого диванчика на ковре массивное тело с пробитой головой, под ним пятно чернеющей крови.
Рядом с убитым возвышаются четыре немые, неподвижные фигуры. Трое мужчин в серых камзолах и крупная женщина с красным, очень суровым лицом.
Заметив нас, фигуры вздрогнули, женщина всплеснула руками. Голос моего провожатого прозвучал гневно, требовательно, будто не вопрос задает, а приказывает:
– Что произошло?
Рука эльфийки взметнулась вверх, указывая на меня:
– Это она.
– Что? – не понял ушастый, но локоть мой сдавил еще сильней.
– Туруса убила эта самка. – Спокойствие, прозвучавшее в голосе эльфийки, удивило. Наверное, дама в шоке.
– Она? – неверяще выпалил знатный гость, уставился на меня огромными, как блюдца, глазами. – Но как?
– Уйдите, – глухо сказала эльфийка. От ее слов вздрогнули все, даже мой провожатый, которому бояться слуг явно не по статусу.
Три эльфа в серых камзолах уставились на женщину, но, получив подтверждающий кивок, бодрым шагом поспешили прочь. Эльфийка самолично проводила их до выхода, плотно притворила дверь. Мне даже скрежет проворачиваемого ключа послышался, отчего по спине прошел холодок – слишком хорошо помню этот звук.
– Это она, – повторила эльфийка, снова ткнув в меня пальцем.
– Не может быть. Я нашел ее только что, на дороге.
– Она сбежала от нас, ваша светлость, – с поклоном сообщила женщина, – а прежде убила Туруса, как видите.
– В голове не укладывается. А как она вообще тут очутилась? Кто ее хозяин?
Эльфийка вздохнула, нервно расправила складки пышного серого платья:
– Вы.
Пришлось прикусить язык, чтобы не закричать, – эльф сдавил мой локоть с силой тяжелоатлета. И, кажется, я начала понимать, что к чему… Но додумывать не пришлось, эльфийка поспешила объяснить «его светлости»:
– Это ваша самка, господин Орис. Вчера вечером ее доставил Шердом. Сказал – подарок.
Эльф шумно сглотнул и выпалил:
– Подарок? На кой ляд мне этот подарок?! Шердом что же, умом тронулся?
– Вот и я так подумала, – отозвалась женщина. – Не хотела брать, но разве я вправе отказаться от подарка верховного мага королевства? Я закрыла самку в одной из комнат, до вашего возвращения. Все равно, кроме вас, решение принять никто не может. И вот пять минут назад… мы нашли Туруса. Я сразу поспешила проверить комнату, но та оказалась пуста. Видимо, самка пыталась сбежать, а Турус хотел остановить, за это и поплатился.
– Нет! – вскрикнула я. – Я не хотела! Это вышло случайно!
– Цыц! – гаркнул Орис, в этот момент выглядел он куда страшнее того волка. – Да, удружил Шердом… Интересно, а нового дворецкого тоже подарит?
Дворецкого? О нет… Значит, толстый… Ну конечно! Как раньше-то не догадалась? Ни один богач ни за что не наденет на себя такой мерзкий серенький камзол и вряд ли доведет свое тело и физиономию до такого состояния.
От осознания того, что убитый – простой слуга, мне стало значительно легче.
– Он пытался меня изнасиловать, – пискнула я. Тут же наткнулась на два очень красноречивых взгляда. Смотреть так умеют только психиатры с очень большим стажем.
– Врешь, – сказала эльфийка.
– Меня сюда одна служанка привела. Говорила, что ведет к хозяину.
– Вот как? – протянул эльф.
Теперь, когда меня не волокли, смогла рассмотреть его получше. Действительно очень похож на Грегора. Те же темные волосы, черные, как ночь, глаза, ровный нос, красивый подбородок… И только одно радикальное отличие – характер.
Грегор при всем цинизме и злобе казался в миллион раз приятнее Ориса. Даже в тот момент, когда унижал меня перед всем эльфийским сообществом и призраком короля, он оставался каким-то… мягким. А этот… Взгляд холоднее могильной плиты, движения резкие, всякий раз хочется закрыться, кажется – ударит. Я вдруг поняла: Ориса боюсь больше, чем распластанного на полу покойника, больше насилия и атомной войны.
– Неужели Турус и впрямь пытался завладеть… этим?
В том, что эльф не верит собственным словам, я не сомневалась. Эльфийка в сером платье тоже не верила. А я вновь попыталась оправдаться:
– Я сбежала потому, что испугалась…
– Правильно испугалась, – тут же откликнулся Орис, взгляд стал еще злее. Я невольно попятилась, даже боль в ступне чувствовать перестала.
– Но, – испуганно вскрикнула женщина, – ее ведь Шердом прислал!
Взгляд Ориса клещом впился в мое лицо. Нос брезгливо сморщился, глаза превратились в две крошечные бездны, на дне которых обитает Зло. Да, именно Зло, с большой, с самой большой буквы!
Когда взгляд замер на моем декольте, я похолодела.
– А это что? – Его пальцы потянулись к вырезу, а я замерла, как загипнотизированный кролик. Орис поддел пальцем шнурок и вытащил из декольте кошелек. – Так ты еще и воровка… Нет, ну это ни в какие ворота не лезет.
– Ее прислал Шердом, – в который раз напомнила женщина.
– Да хоть король! – гаркнул Орис, оскалился: – Что еще ты взяла?
– Ки… кинжал, – выдохнула я.
Рука Ориса стиснула кошелек с такой силой, что мне показалось – монеты вот-вот погнутся.
– Эй! – крикнул он. Меня чуть не сшибло звуковой волной, а сердце подпрыгнуло к горлу.
Короткий топот за дверью, совершенно отчетливый скрежет, и в кабинет ворвались трое молодцов в серых камзолах.
– Помогите Берте запереть это чудовище!

Когда меня впихнули в знакомую светлую спаленку, я облегченно выдохнула. Впрочем, принимать это как знак снисхождения не стоило: видимо, тут просто нет тюрьмы. Или тюрьма есть, а мест нет.
Прежде чем крупная эльфийка захлопнула дверь, успела спросить:
– Берта, а кто вы?
– Экономка! – зло ответила та.
Дверь затворилась, снова раздался скрежет, ручка несколько раз дернулась.
Зачем проверять? Я ведь все равно никуда не денусь. Даже если оставить дверь нараспашку. Некуда мне идти и незачем. И вообще, я искренне рада, что меня вернули и разоблачили. А то где бы я сейчас была? В темном лесу, в обнимку с волками?
Тут меня тоже миловать не станут, но зато похоронят нормально. Или нет?
Черт, ну почему все так плохо?
После всех перипетий сил совсем не осталось, но я все-таки скинула платье и туфельки, которые превратились в растрепанные тряпки, и забралась под одеяло. Последняя ночь в этом доме, последняя ночь в этом мире и… на этом свете.
Интересно, а загробный мир существует? Наверное, да. Если есть прошлое, куда можно переместиться и где, как оказалось, человек в рабстве у эльфов, значит, загробная жизнь тоже бывает. Только хорошо это или плохо – понятия не имею.
Шердом, Шердом… Подарил меня, скотина. Ну чего ему стоило отправить меня обратно? Неужели верховный маг королевства Севера не испытывает ни малейшего уважения к пространственно-временному континууму? Кстати, а что это такое? Кто вообще придумал это жуткое словосочетание? И как я умудрилась его запомнить?
Я всерьез напрягла память и пришла к выводу – это что-то из школьной программы. А может, на уроках объясняли, как из этого континуума выбраться? Нет, что-то я путаю… Шердом, чтоб тебе пусто было!

В сон провалилась прежде, чем успела глаза закрыть.
Мне никогда такие кошмары не снились. Всю ночь кто-то преследовал, нападал из-за угла, подкрадывался. А я орала, пыталась убегать, но ноги не слушались, и, хотя старалась изо всех сил, бежала медленней столетней старушки на костылях. Несколько раз просыпалась, стирала со лба холодный пот, но, как только прикрывала глаза, снова проваливалась в жуткий, черный сон.
А под утро… вязкий кошмар исчез, словно кто-то взял и просто выключил этот ужастик. Я сперва обрадовалась, но, когда узнала, в чем дело, искренне пожелала вернуться обратно. Передо мной стоял Шердом.
Улыбкой верховный маг королевства Севера напоминал Чеширского котяру. За его спиной огромная пасть камина и книжные полки. Я попыталась оглядеться, но тело не подчинилось. Кто вызвал во мне этот странный паралич, догадалась без труда.
– Что вам нужно?
– Лёля! – ласково протянул черный маг. Брови-облачка приподнялись, вдавленные в лицо глазки блеснули хитростью и озорством. – Я так рад тебя видеть!
– Что происходит? – выпалила я. Он распахнул объятия, сделал полшага вперед. А я взвизгнула: – Не надо меня обнимать!
– М…
– Не надо!!!
– Ну… как скажешь, – обреченно произнес маг, но особой печали в его облике я не заметила. – Как поживаешь, Лёля?
Я промолчала. На меня снова накинулся страх, я четко осознала, что сплю, осознала себя внутри сна. Раньше со мной подобного не случалось. Губы Шердома расплылись еще шире:
– Лёля…
– Что вам от меня нужно?
– Мне? – Шердом сделал вид, что задумался. А он неплохой актер… В следующий миг лицо утратило притворную игривость, голос обрел нормальный тон: – Ладно. Давай поговорим серьезно. Мне действительно кое-что требуется.
И хотя мне совсем не понравилось выражение его лица и тот оценивающий взгляд, который пробежался по моему телу, серьезность Шердома подкупила. Он первый и единственный представитель этого мира, кто заговорил со мной в подобном ключе. Только эльфу знать об этом не стоит.
– Ты хорошая, умная самочка, – продолжил он. – Это я понял, как только увидел тебя. Но обсуждать наши дела в присутствии управителя не стоило. Лишние уши, понимаешь?
– Дела? Какие еще дела? Нет у меня с вами никаких дел.
– Лёля… Ты что, обиделась?
Я состроила самую равнодушную мину.
– Лёля… Неужели ты думаешь, будто я, верховный маг королевства Севера, не смог тебя раскусить? Я знаю, что твоя история – чистая правда.
– Неужели? А как же отсутствие улик? Как же порез?
Шердом недобро усмехнулся:
– Это я залечил твой порез. В покоях его величества я брал тебя за руку, помнишь?
Да, было дело. Но сейчас меня удивило нечто другое… Шердом заметил мою наглость и граничащий с хамством тон, но не послал. Значит, дело серьезное, я ему действительно нужна.
– Зачем вы это сделали, Шердом?
Он пожал плечами, голос прозвучал буднично:
– Управитель. Ему незачем знать о моих планах.
– Неужто криминал?
Шердом смерил излишне пристальным взглядом, вздохнул:
– Ты уже познакомилась с Орисом?
Напоминание о хозяине дома мигом убило веселье. Мне вдруг стало холодно и страшно, и эти перемены от внимания Шердома не ускользнули.
– Значит, познакомились. Хорошо. А на что ты готова ради возвращения в будущее?
Я сглотнула внезапный ком в горле – ничего хорошего черный маг предложить не может, это очевидно. Моего ответа Шердом не дождался:
– Предложение до банальности простое: ты соблазняешь Ориса, а я отправляю тебя домой. Идет?
– Погодите! Но ведь это невозможно! Орис… Орис…
– Уже заметила? – расплылся Шердом. – Умница, деточка. Орис действительно относится к людям с особой… ненавистью. За глаза его зовут главным инквизитором королевства. Он готов собственноручно казнить всех, кто выступает в защиту прав людей.
– В защиту прав? – У меня аж челюсть отвисла.
– Да, есть среди нас и такие. Инакомыслящие, так сказать. Но их очень мало. И на пути у них Орис.
– Но…
Шердом важно кивнул, предупреждая мой вопрос.
– Ты не чета нашим самочкам, Лёля. И в этом твое главное преимущество. Орис – эстет, интеллектуал, философ! Он непременно заинтересуется такой, как ты. У тебя есть все шансы. Вернее, шансы есть только у тебя!
Пока черный маг распинался, мое воображение рисовало такие картинки… последствий неудачного соблазнения, что душа похолодела.
– А вам-то это зачем? – упавшим голосом спросила я.
Смех Шердома неприятно ударил по ушам, если бы могла шевельнуться – непременно отпрянула бы.
– Так ты согласна?
– А у меня есть выбор?
– Отвечать вопросом на вопрос невежливо, – отозвался маг и подмигнул. – Хорошо, Лёля. Как только выполнишь свою часть сделки, свяжись со мной. Сделать это очень просто: подумай обо мне, только как следует, можешь позвать мысленно.
– И что произойдет?
– Я снова приду в твой сон…
– Но…
Шердом вдруг напрягся, сильно мотнул головой. Его лицо будто окаменело.
– Все. Мне пора!
Меня буквально вышвырнуло из сна, и ощущение было таким, будто кто-то ударил ногой в живот, а я пролетела метров десять и в конце траектории впечаталась головой в бетонную стену.
Черт! Что за мир такой?!

Глава 6

А следом пришло чувство дежавю.
Дверь распахнулась без стука, в широком проеме появилась не менее широкая Берта. В руке экономки какая-то тряпка, которая тут же полетела мне в лицо. Но интонации женщины гораздо терпимее, чем у той горничной…
– Одевайся. Хозяин хочет тебя видеть.
О нет… Опять… Внезапно накатила паника: ведь Орис зовет не для любовных утех, как предыдущий «хозяин».
– Он зол? – жалобно спросила я.
Бровь Берты приподнялась. Не думала, что она ответит.
– Да. Очень.
– Меня допрашивать будут?
– Конечно! Ты… Ты! Да если бы не Шердом! Если бы тебя подарил кто-то другой!
Экономка захлебнулась возмущением. Щеки раскраснелись, глаза выкатились. Она несколько минут глотала ртом воздух, а я расслабилась, но, как выяснилось, рано.
– Если бы тебя подарил кто другой, то прибили бы, не дожидаясь утра!
Черт. Значит, угроза не миновала. Надо было рассказать Шердому, в какой переплет попала. Ну почему хорошая мысля всегда приходит опосля? Черт!
– Одевайся, – строго повторила экономка и захлопнула дверь.
По возвращении в особняк я даже не взглянула в зеркало, просто упала на постель и все. Поэтому вчерашний сюрприз получила сегодня… Ну и чучело! Неудивительно, что, увидев меня, Орис и кучер испугались.
Чтобы привести себя в божеский вид, пришлось воспользоваться вчерашней ванной. К счастью, вылить ее не успели. Остатками испорченного платья тщательно оттерла следы грязи с лица и всех доступных частей тела, втиснулась в новую одежду, фасон которой оказался вполне скромным. А вот с туфлями незадача. После бега по лесу мои «пуанты» превратились в два тряпичных огрызка. Придется идти босиком.
Едва успела причесаться, в комнате появилась Берта и трое мрачных плечистых ребят.
– Пойдем, – скомандовала эльфийка.
Интересно, почему такая важная фигура, как экономка, занимается такой мелочью, как я? Почему эту миссию не доверили какой-нибудь служанке? Оглядев еще раз фигуру Берты, пришла к выводу: это не просто женщина, это тяжелая артиллерия. Стало быть, меня боятся? Черт, а ведь приятно!
И только оказавшись в знакомом, почти родном кабинете, поняла – не угадала.
У правой стены в ряд стоят двенадцать горничных. На каждой серое платье и белый чепец и торчащие из-под чепца уши. Все, как одна, бесцветные, блеклые и… удивительно покорные. В мой адрес не прилетело ни одного злого взгляда, ни одной усмешки. А за письменным столом, как паук на паутине, – Орис.
Когда его рука взметнулась в воздух, предлагая мне выбрать ту, которая провожала вчера в этот кабинет, я похолодела.
– Я при всем желании не смогу узнать ту девушку.
– Почему? – бросил Орис.
Я почувствовала себя ужом, брошенным на раскаленную сковородку, мысли превратились в лихорадочный поток. Ну не объяснять же эльфу, что девушки вроде меня не различают прислугу, они ее просто не замечают! И в моем мире это вполне нормально! Кажется, даже имеет какое-то психологическое обоснование!
– Понимаете… – в очередной раз скользнула взглядом по абсолютно одинаковым лицам, – я очень испугалась вчера и… не запомнила.
Кривая усмешка Ориса не предвещала ничего хорошего.
– Свободны, – скомандовал он, махнул рукой. – Берта, дверь закрой. А ты, самка, подойди ближе.
На ватных ногах я двинулась вперед, остановилась в шаге от письменного стола, чувствуя себя уборщицей на приеме у генерального директора. Очень надеялась, что Берта останется с нами, но, когда обернулась, обнаружила – кабинет опустел. Только я и мой судья.
Труп Туруса и окровавленный ковер с пола исчезли. Следов беспорядка не осталось. Окна, судя по неподвижным гардинам, тоже закрыли. Все. Приехали.
– Ты раскаиваешься?
Вопрос застал врасплох. Я в упор уставилась на Ориса, захлопала глазами и поняла… Нет. Ни капельки. Вначале мне действительно было очень, очень жаль! Но теперь даже грамма раскаяния не осталось.
– Он пытался меня изнасиловать.
На щеках эльфа вздулись желваки, глаза вспыхнули яростью.
– Ты действительно думаешь, будто я поверю в эту чушь?
– Это не чушь, – сглотнув, отозвалась я. – Вчера вечером в мою комнату пришла служанка. Она дала мне платье, туфли и привела сюда. А он набросился. Буквально сразу, с порога. Я сопротивлялась, но он… В общем… Я не хотела убивать, честно.
– Турус не мог на тебя наброситься. – Эльф скривился. – Связь, о которой ты говоришь, вне закона. И Турус, и все обитатели этого дома отлично знают, что…
– Я тоже знаю. Это извращение. Это все равно, что поиметь корову или лошадь. Или курицу, если такое вообще бывает.
Лицо Ориса немного вытянулось, я восприняла это как добрый знак, продолжила:
– Но Турус пытался… А я отбивалась. И когда огрела его по голове, испугалась. Очень. Я ведь думала, он хозяин. А убийство благородного эльфа…
– Убийство любого эльфа! – рыкнул Орис. Он даже привстал.
– Да, конечно. Любого.
– Если у тебя хватило мозгов украсть деньги и кинжал, то, может, объяснишь кое-что? Представим, будто Турус действительно на тебя покушался. Допустим, у него все получилось, и ты вернулась на место, в отведенную для тебя комнату. Но после моего возвращения все бы раскрылось! Уверена, что Турус стал бы так рисковать, а?
Мне пришлось включить всю наглость и пойти ва-банк:
– Тут нет риска. Если бы я была обычной элитной самкой, я бы вряд ли что-либо сказала вам. Ведь обычные самочки безмолвны и готовы на все, чтоб оказаться подальше от свинарника. Ну а если бы все-таки пожаловалась… вы бы не поверили. Ведь он – эльф, а я – всего лишь человек.
О том, как ведут себя «обычные элитные самочки», я понятия не имела, но предположение оказалось верным.
Орис глядел на меня, как житель глухой африканской деревни на снег. Показалось, еще чуть-чуть, и креститься начнет. Впрочем, эльфы вряд ли знакомы с этой религией, а жаль. Могли бы научиться смирению, терпению…
– Так… – протянул эльф. В его интонациях послышалась смесь угрозы и удивления. – Что еще можешь рассказать?
Еще? Способы расчета финансовых рисков, основы антикризисного управления, прогнозирование в системе Ms Project. Могу рассказать о трендах этой весны, о новой супердиете, про основы толерантности и о пользе кастрации… Короче, лучше молчать.
– Берта сказала, тебя зовут Лёлей? Необычное имя.
Я пожала плечами.
– И откуда ты взялась?
Эх, самый неудобный вопрос выбрал. Гад!
– Я не помню.
– Как это? – оживился эльф.
– Кажется, я головой ударилась и все забыла. Вернее, почти все. Помню только Шердома, и то смутно.
– Интересно… Кстати, а куда ты дела мой кинжал? Тот, который вместе с деньгами украла?
– Потеряла, – честно призналась я.
– Это очень важная вещица, Лёля, – назидательно сказал он.
– Простите.
Эльф закинул руки за голову, по-хозяйски развалился в кресле. А он ничего, симпатичный. Когда не скалится. Интересно, сколько ему лет?
– Меня Орисом зовут, – вдруг заговорил он. – Орис Фактимус. Я – граф. А этот дом – моя летняя резиденция. А еще я советник его величества Георгануса по вопросам внутренней политики королевства и главный инквизитор.
Я удивленно вскинула брови, думала это подпольное прозвище, кличка, подаренная Орису подчиненными. А он-то, оказывается… гордится. Граф воспринял мое удивление по-своему:
– Хочешь спросить, кто такие инквизиторы?
– Нет. Думаю, есть вещи, о которых лучше не знать.
Эльф вскочил. Однажды я уже видела мужчину с таким выражением лица. Когда моя мама сказала моему папе, что ей не нужна новая шуба.
– Ты голодна?
На вопрос Ориса ответила не я, а мой желудок – заурчал протяжно и громко. И действительно, когда я ела в последний раз? Кажется, еще в том мире. Утром перед выездом на пикник, с которого все началось.
– Пойдем, – кивнул эльф.
Он величественно поднялся из-за письменного стола и стремительно направился к выходу. Я тоже хотела поспешить, но боль в ноге не позволила развить достаточную скорость. Пройдя пару метров, очень неудачно повернула ступню, взвыла. Орис остановился:
– Ах да… Ты ведь ранена…
Мне послышались нотки сочувствия, но лицо эльфа осталось холодным и бесстрастным. А шаг он все-таки сбавил.
В столовую, которая оказалась здесь же, на первом этаже, мы вошли вместе. Медленно. Ориса уже ждали, но выглядело все как-то неправильно: огромный прямоугольник стола пуст и только в самом конце блестят несколько выпуклых крышек. Рядом в почтительном полупоклоне замер слуга.
– Самка будет завтракать со мной, – провозгласил граф.
Я кое-как доковыляла до указанного стула. Орис уселся во главе стола и замер, дожидаясь, когда мне принесут приборы. Нос уловил аромат свежего хлеба, желудок предательски завыл. Блин, стыдно-то как!
Окинула взглядом столовую – милая, светлая, очень большая. Тут можно запросто проводить банкеты персон на четыреста.
– Орис, вы один живете?
Эльф удивленно изогнул бровь.
– Просто вы – граф, у вас большой дом, – пояснила я, – и одному в таком доме, должно быть, не совсем уютно.
Орис пожал плечами и не ответил. Может быть, потому, что подоспел слуга? Выставляя передо мной приборы, он заметно дрожал, бросал на меня быстрые взгляды. Интересно…
Завтрак оказался довольно скромным, но сытным. Вареные яйца, сыр, тосты, какой-то странный салат из не-пойми-чего и черная бурда, совсем не похожая на кофе. Я была счастлива, мой желудок тоже. Поглощая вкусности, не сразу заметила, как пристально рассматривает меня Орис.
– Что-то не так?
Он на секунду задумался.
– Ты не чавкаешь и умеешь пользоваться столовыми приборами.
– Мм… Это плохо?
– Нет. Удивительно. А самое забавное в том, что ты даже не задумываешься о своих манерах. Значит, они вошли в привычку. И разговариваешь ты странно. Большинство виденных мной самок двух слов связать не в состоянии.
Я вздрогнула. Поняла вдруг: здешние эльфы никак не могут говорить на современном русском! И как же мы тогда общаемся? Почему я понимаю их, а они меня? Взгляд сам метнулся к запястью, на котором недавно красовался глубокий порез. Ну конечно!
Если его кровь позволила мне перейти в этот мир, значит, она могла наделить и знанием языка. По крайней мере, это единственная логичная версия. Спасибо, Грегор! Хоть какая-то польза от тебя!
Под конец завтрака слуга принес бутылку темного стекла, одним движением выбил пробку. В бокал Ориса полилась шипучая светло-желтая жидкость.
– Шампанское? – спросила я.
– Вино, – осторожно, чуть втянув голову в плечи, ответил слуга. – Игристое.
Мой бокал тоже недолго пустовал. Я удержалась от большого глотка, хотя после всего пережитого усугубить хотелось. Вино оказалось неплохим. Впрочем, что еще ждать от экологически чистого средневековья?
– Тебе все равно придется ответить за смерть Туруса, – сказал граф. Я поперхнулась. – Но этот вопрос мы пока отложим.
– Почему?
– Ты необычная самка, Лёля. Одна на миллион. Интересно, почему Шердом подарил тебя именно мне? Думаю, он и сам был бы не прочь понаблюдать за тобой.
Я пожала плечами с самым равнодушным видом:
– Маги. Разве их поймешь?
– Погоди… Шердом – не единственный маг, с которым ты знакома?
– Единственный. Но мне кажется, что представители одной и той же профессии всегда похожи друг на друга. Предполагаю, все маги одинаковы. Как похожи между собой садовники, кухарки, политики и остальные. Профессия всегда влияет на характер, а характер – на выбор профессии.
Орис спешно осушил бокал, но сразу опомнился, вновь превратился в бесстрастную холодную статую. Но блеск его глаз выдавал сильное любопытство. И чем дольше я на него смотрела, тем чаще вспоминала Грегора. Очень похожи, слишком.
– Орис, а можно я тоже задам вам вопрос?
Эльф задумчиво кивнул.
– Вы как-то связаны с королевской семьей Севергов?
Орис заржал. Именно заржал, по-другому этот звук не назовешь. Он даже голову запрокинул и за живот схватился. Отсмеявшись, граф выдал фразу, которая загнала меня в тупик:
– Кажется, теперь я догадываюсь, что задумал старый пройдоха Шердом! Что ты еще умеешь, Лёля?
Умею? Я? А ведь действительно…

Кажется, судьба снова начала поворачиваться ко мне тем местом, где спина теряет свое гордое название. Иначе ситуацию не назовешь.
Что я умею? Да ничего! Особенно, если мерить понятиями этого мира.
Готовить – не умею, шить-вязать-вышивать – тоже. С элементарной механикой, которая наверняка могла бы оказаться полезной, не знакома. Впрочем, как и с физикой, математикой, химией. По местным меркам я наверняка даже танцевать и петь не умею. А моя способность быть в тренде или рассуждать о калорийности меню, на фиг никому не нужна. Связей, денег и статуса тоже нет. Даже полторы тысячи друзей «Вконтакте» здесь не помогут. С точки зрения этого мира я – полный ноль.
– Так что ты умеешь, Лёля? – повторил Орис. Вкрадчиво так, осторожно.
– Не знаю. Читать, наверное.
Брови графа снова оказались на середине лба. Он бросил на стол салфетку, поднялся.
– Этого не может быть. Люди не способны освоить грамоту. Это слишком сложно для вас.
– Ну… Может, и не умею, – честно ответила я. Ведь владение устной речью – это одно, а способность читать и писать – совсем другое. Но если кровь Грегора и тут поможет, стану ненавидеть его чуточку меньше.
– Подожди здесь.
Орис поднялся и спешно покинул столовую. Вернулся с увесистым фолиантом. Я приняла книгу, с нервной дрожью открыла первую страницу и прочла:
– «История государства Севера для детей младшего возраста».
Рот благородного эльфа приоткрылся, и только. Никаких бурных восторгов, никаких оваций. Я одарила Ориса благодарной улыбкой. Это хорошо, что молчит, а то уже начала чувствовать себя дрессированной мартышкой в захолустном зоопарке.
– Берта! – весело крикнул граф. – Проводи Лёлю в комнату! А после зайди в мой кабинет!

Книгу у меня не отняли. Поэтому, снова оказавшись взаперти, улеглась на кровать и принялась искать в ней картинки. Их оказалось немного: несколько сцен каких-то сражений, пара довольно живописных замков и портреты.
Я перелистывала страницы, внимательно разглядывала лица эльфов, которые, что называется, «вошли в историю». Приписки к портретам сообщали имена и должности. Историков, философов и мыслителей у эльфов оказалось немного, зато королей и королев – целая прорва. В эти лица я вглядывалась с особым вниманием, но никого, кто был бы похож на Грегора и Ориса, среди венценосцев не нашла.
И что это означает? Ведь такое сходство не бывает случайным! А может… в «датском королевстве» не все так спокойно, как кажется? Может, в будущем династии Севергов кто-то кому-то не отец?
Из размышлений вырвал скрежет замка, через мгновение в спальне появилась Берта. Красная, недовольная. Она нехотя посторонилась, кивнула кому-то, притаившемуся в коридоре. В комнате сразу стало тесно и шумно. Служанки с ведрами засновали взад-вперед, сперва опорожняя, после наполняя ванну.
– Что происходит? – осторожно поинтересовалась я.
– Хозяин велел тебя помыть. Сказал, если будешь сопротивляться, мыть насильно.
Судя по тону, Берта приготовилась играть со мной в кошку и стиральную машину.
– Я помоюсь сама. Я вообще-то люблю мыться. Кстати, а мыло у вас есть?
Экономка поверила не сразу, но мыло все-таки дала. Еще приволокла мочалку, несколько полотенец и какую-то тряпку, похожую на халат. Я не смогла сдержать благодарной улыбки, чем окончательно смутила Берту.
– Когда закончишь, – пробурчала она, – постучи в дверь.
– То есть?
– За дверью сторожит слуга. Он позовет меня.
– Ну ладно…
Оставшись наедине с собой, отбросила дурацкую книженцию и оголилась. Эх, жаль, большого зеркала нет! Впрочем… сейчас смотреть не на что. На коже начали проступать синяки. Поврежденная ступня заметно распухла и покраснела. На коленках ссадины. Блин, как жить дальше?
В этот раз вода в ванной оказалась прозрачной, как детская слеза, и горячей! Я с упоением погрузилась в лохань, тело сразу расслабилось. От мыла, которое выглядело вполне современно, веяло сладким ароматом цветов. Эх, если бы после этой ванны еще и массажик. Чтобы сильные, желательно мужские, руки как следует помяли спинку, помассировали икры, и вообще…
Жаль, счастье не может длиться вечно. Через пару часов пришлось вернуться к реальности и позвать Берту. Вслед за экономкой опять появилась орда служанок с ведрами. Вычерпывали ванну быстрее, чем наполняли. На меня косились со страхом и уважением.
А вот лицо самой Берты было непроницаемо, как железобетонная плита. Экономка держала ворох разноцветных тканей, и, как только служанки исчезли, а дверь в спаленку с грохотом захлопнулась, все это великолепие полетело на мою кровать. Подойти ближе чем на два метра Берта не решалась.
– Платья, – сурово сообщила она.
Да я и сама догадалась. Впрочем, ткань этих платьев сильно напоминала обивку мебели, так что радоваться особо нечему.
– Зачем мне столько?
– Сама-то как думаешь? Не голой же тебе ходить. Это приличный дом!
Ага, знаем-знаем о ваших приличиях.
Берта несколько секунд жевала губы, наконец выпалила то, ради чего пришла:
– Завтра к его светлости приедут гости. Очень важные. Утром тебе нужно привести себя в порядок, одеться и быть хорошей самочкой. Поняла?
– Допустим…
– Не паясничай! – Лицо Берты стало очень серьезным, прям главный бухгалтер на допросе в налоговой. – И еще. Господин Орис просил, чтобы ты уложила волосы таким образом, чтоб не было видно ушей.
А вот тут я действительно удивилась. Мне предлагают изобразить из себя эльфийку? Зачем?
– Я не смогу сделать то, о чем просит Орис. То есть волосы уложить могу, но остальное…
– Почему?
Молча вытянула ногу. После ванны ступня распухла еще сильнее.
– Я ни в одни туфли не помещусь. А если и помещусь, ходить нормально не смогу.
Экономка скривилась, недовольно фыркнула. И дверью хлопнула так, что будь здесь штукатурка – непременно бы осыпалась.
А через пять минут она вернулась с небольшим чемоданчиком. Вскоре моя нога была намазана какими-то бальзамами и туго забинтована. Удивительно, но боль отступила мгновенно.
– Туфли утром принесу. А ты, – Берта грозно вскинула палец, – не вздумай подвести хозяина!
Меня распирало от любопытства, но выспрашивать о планах Ориса не стала. Впрочем, Берта вряд ли посвящена в детали.
Поразмыслив, пришла к неутешительному выводу: моя роль в завтрашнем спектакле вряд ли будет завидной. Скорее всего, Орис использует меня в качестве циркового уродца.
Но зато на мне будет красивое платье…

Глава 7

Чтобы сделать пристойную прическу, пришлось встать затемно.
Увы, эльфам не известны такие прелести цивилизации, как плойки, утюжки, гели и лаки для волос. После трех часов стараний мне удалось придать волосам нужную форму, но пары шпилек все равно не хватило.
Наряды оказались так себе. Я выбрала темно-зеленое платье, длинное (впрочем, других тут не носят), со скромным декольте и короткими присборенными рукавами. Оглядев себя, пришла к выводу, что я несказанно хороша, но чего-то не хватает.
Как только солнце поднялось над макушками деревьев, в дверь постучали.
– Войдите, – отозвалась я.
Ожидала увидеть Берту, уже приготовилась наброситься на экономку с просьбой о шпильках, но в дверях появился Орис. Он замер, лицо чуть вытянулось, брови стремительно ринулись к переносице. Молчит. И совершенно не ясно, нравится ему или нет.
– Чего-то не хватает, – задумчиво пробормотал он, будто несколько минут назад подслушивал мои мысли. Сосредоточенно извлек из кармана нечто блестящее, протянул мне: – Вот надень.
Я чуть в обморок не упала. В моем мире подобные вещицы в карманах не носят, их вообще из банковской ячейки вынимать не принято.
– Подбирал под цвет глаз, – сообщил Орис.
Да, это я заметила. Ожерелье в виде короткой золотой цепи искусного плетения с пятью подвесками. Центральный камень просто огромен, четыре других чуть скромнее.
– Сапфиры? – Я едва не задохнулась от восторга.
– Да.
Дрожащими пальцами взяла протянутое ожерелье, приложила. Нет, застегнуть не смогу. Эльф тоже это понял, но прежде чем помочь, долго и выжидательно смотрел на меня.
– Сейчас ты почти неотличима от благородной эльфийской девушки, Лёля. Сможешь показать моим гостям хорошие манеры и помалкивать?
Кивнула. Очень хотелось спросить зачем, но все-таки прикусила язык. Сам скажет, если посчитает нужным. В любом случае, возможность поносить такое ожерелье искупает все.
– Замечательно. Постарайся не выдать себя раньше срока.
– А что это будет? Званый обед? Прием?
Во взгляде Ориса появилась хитринка, словно именно такого вопроса и ожидал. Но даже теперь он казался холодным и злым.
– Нет.

По случаю приема гостей слуги сменили мышиные камзолы на белые. Только Берта осталась как была. С ее помощью я втиснулась в новые тряпичные туфли, вставила в прическу недостающие шпильки. В отличие от Ориса экономка своего удивления не скрывала, смотрела на меня широко распахнутыми глазами.
– Поразительно, – выдохнула она. – Если бы не знала, кто ты такая… ни за что бы не догадалась! Хозяин будет доволен. – И добавила: – Сейчас принесут завтрак, поешь. А после отправишься, куда велено.
В этот раз обошлось без конвоя. Меня сопровождал один-единственный слуга.
Мы прошли коридором, но к главной лестнице не повернули, на второй этаж спускались по боковой. В конце нового коридора обнаружилась массивная дверь. Когда она распахнулась, мне отчаянно захотелось развернуться и убежать.
Просторная комната, большую часть которой занимает огромный круглый стол. На полированной деревянной поверхности ни кувшинов, ни кушаний, даже бокалов для воды нет. Зато тут разложены бумаги, свитки, стоят чернильницы с перьями. А в высоких креслах чинно восседают эльфы.
Это что? Совещание кабинета министров? Или собрание масонской ложи? Черт…
Я поймала холодный, непробиваемый взгляд Ориса. Едва заметным кивком он указал на соседнее кресло, и я пошла… Руки ходуном ходят, колени дрожат, ноги подгибаются. Только бы не упасть! Едва переступила порог, сразу ощутила на себе любопытные взгляды, от этого стало еще неуютней.
Сколько их? Десятка три? В основном мужчины, представительниц прекрасного пола две. Я – третья. Черт! Вот это попала!
Слуга, ждавший у соседней стены, метнулся вперед, отодвинул для меня кресло. Орис чуть повернул голову, приветливо кивнул, от его фальшивой улыбки повеяло таким холодом, что спина мурашками покрылась.
– Это Лёля, – громко сказал Орис. – Я пригласил ее на Совет в качестве наблюдателя. Она из западного королевства.
Какой-то престарелый хрыч, сидевший в паре кресел от меня, подмигнул. Одна из эльфиек усмехнулась с заметным высокомерием. Но в целом реакция почтенного собрания была никакой. Видимо, здесь привыкли к разного рода «наблюдателям».
Еще один взгляд заметила с запозданием. Красивый молодой эльф с длинными рыжими, как благородная медь, волосами. Глаза огромные, зеленые. Нос ровный, губы умопомрачительные. Ну почему нас разделяет этот треклятый стол?
Мои вздохи прервал Орис.
– Все в сборе? Тогда начнем. Итак! Как вам известно, это внеплановое заседание. И связано оно с законопроектом, который предложил господин Каркус.
Орис учтиво кивнул одному из эльфов. Вид этого Каркуса мне совсем не понравился: мужик вроде приличный, но что-то с ним не так. Мысленно окрестила его Какусом – это имя подходит больше.
А граф тем временем продолжил:
– В этом законопроекте господин Каркус выражает мнение нескольких уважаемых семей королевства Севера. И, как понимаю, они тоже приложили руку к составлению сего. – Орис стукнул пальцем по распластанным перед ним бумажкам, а составитель законопроекта кивнул. – Вы все уже ознакомились с этим документом?
Эльфы закивали, только я осталась сидеть деревянной чуркой.
– Замечательно, – улыбнулся Орис. – Но для ясности озвучу основные моменты. Итак! Предложенный законопроект посвящен важной теме: смягчению условий содержания человека, а также изменениям в селекционной политике. Какова текущая ситуация в этой сфере?
Человеческий ресурс – важная часть нашей экономики, важная составляющая производства. Так было не всегда. Сперва мы, что называется, сняли человека с дерева, отрезали ему хвост и вложили в руки палку. То есть окультурили и одомашнили. К счастью, период приручения человека никто из присутствующих на Совете не застал, но данные, которые приводят историки, очень красноречивы. Именно на них основан главный тезис, применимый к человеку: человек – зверь. От коров, лошадей и прочего скота его отличает внешнее сходство с эльфом, и только. Это основа нашей политики в данной сфере.
Текущий принцип селекции также основан на историческом опыте. В каждом крупном хозяйстве существует отдельный сектор для воспроизведения и селекции человека. Из молодого помета, который выращивается отдельно от основного стада, выбирают самых здоровых и трудоспособных самок, отселяют в отдельный барак. Остальные самки подвергаются стерилизации. В качестве осеменителей используются самые трудоспособные самцы. Таким образом, мы добиваемся не только качественного, но и равномерного рождения помета: мы контролируем количество и сроки.
Что предлагает господин Каркус? В первом случае – смягчение условий содержания. А именно: уменьшить рабочий день, улучшить и увеличить рацион питания, ввести нормы содержания – количество особей на квадратный метр, и так далее. В плане селекционной политики господин Каркус предлагает заменить поголовную стерилизацию самок частичной, то есть позволить естественное размножение человека. Всем все понятно?
Выпалив последнюю фразу, Орис покосился на меня.
– Если основной смысл ясен, предлагаю дать слово господину Каркусу.
Каркус-Какус – эльф в синем, расшитом золотом камзоле, с пышной черной гривой, забранной в хвост, расплылся в улыбке. Он учтиво кивнул Орису, второй поклон был адресован всему собранию.
– Господа и дамы, я счастлив, что имею возможность представить вам законопроект. – А вот голос у Какуса оказался очень красивым, бархатным. – Мы долго шли к открытому обсуждению этих вопросов. Впервые о смягчении условий содержания человека заговорили пятьсот лет назад… Но опустим исторические детали и поговорим по существу.
Сам по себе законопроект многим покажется странным, вызывающим, даже крамольным! И это правильно! Я полностью согласен с таким мнением! Но мы с вами не обыватели, которые привыкли мыслить довольно мелко. Мы – законодатели королевства Севера, на наших плечах лежит ответственность за многие судьбы, за благополучие всего народа. Значит, мы обязаны обсуждать и неприятные вещи.
В последние десятилетия мы ощущаем нехватку сельскохозяйственной продукции, нехватку других материалов, в производстве которых применяется человеческий труд. Но ситуацию можно изменить, это просто! Нужно повысить качество человеческого труда. Предоставив человеку более комфортные условия жизни, мы повысим его мотивацию. Именно на это направлен законопроект!
Не встретив ликования со стороны собравшихся, Какус расправил плечи и принялся загибать пальцы:
– Уменьшение рабочего дня – первое и самое важное. Что есть человек? Это скотина! И он, как любая скотина, устает. Это влияет на качество работы. Увеличение рациона – два. Пища дает силы, это важно! Улучшение качества жилья – это, конечно, роскошь. Но! Если сделать бараки чуть просторнее, мы снизим риск заболеваний. Это проверено на практике в одном из моих имений.
– Да это ясно, – отозвался старикашка, который мне подмигивал. – Но все равно как-то слишком. Но я, если честно, вообще не понимаю, как можно обсуждать такой вопрос сейчас.
Брови Какуса подпрыгнули, он пару раз хлопнул глазками и сжал губы. А старикашка продолжил лениво:
– Вы ведь знаете, ситуация с человеческим племенем сильно обострилась. Наше общество на грани расслоения. Одни поддерживают законопроекты вроде этого, другие поддерживают традиции и мнение его величества Георгануса. Вот о чем нужно думать, вот что важно.
– Думаете, возможна гражданская война? – осторожно спросила одна из дам.
– Нет, конечно, – отмахнулся старик, – но волнения и недовольства будут. Причем независимо от того, какую позицию займет Совет. Допустим, мы одобрим проект Каркуса, тогда вызовем недовольство аристократии и крупных производителей. А если не одобрим, то вызовем недовольство тех, кто заигрался в благотворительность. Я считаю, что наша задача – уйти из-под обстрела, найти компромисс.
– Но это и есть компромисс, – расплылся Какус, потряс стопкой бумажек.
– Да не смеши меня, – отозвался старик. – Ну вот отменим мы поголовную стерилизацию самок, и что получится? Часть потомства рождается под присмотром заводчика, часть – не пойми как, самопроизвольно, будто плесень. И что?
– Мы получим еще одну породу людей… – Какус осекся.
– Вот-вот, – буркнул старик, – ничего мы не получим. И от расселения людей – тоже. К тому же тут нельзя не учитывать позицию его величества. А Георганус, если кто не помнит, категорически против.
– Господин Каркус предлагает разумные вещи, – подал голос рыжий.
Старикашка крякнул, скривился так, будто только что залпом выпил стакан уксуса.
– Господин Брайт, не хочу вас разочаровывать… Впрочем, обижать господина Каркуса тоже не хочу… Но мне кажется, этот законопроект написан, что называется, для галочки. Он абсолютно, совершенно нелеп.
…И понеслось. Слово за слово, аргумент за аргумент, и чинная, степенная беседа превратилась в настоящую битву. Большую часть информационного потока я просто не успевала воспринимать. Эльфы сыпали именами, кивали на каких-то авторитетных деятелей, вворачивали высказывания местного сарафанного радио, брызгали слюной.
Но кое-какие моменты этой баталии я все-таки понимала…
Человек для них не скот, а нечто на пару порядков ниже.
Эльфы не только «стерилизуют» девушек и женщин, они «уничтожают слабый помет». Участь больных и калек тоже далеко не радужная – хозяевам не нужны лишние рты и плохие работники. Такого понятия, как пенсия, здесь тоже не существует.
Единственное табу, внушенное человеку, – не убий, остальное эльфы не только позволяют – поощряют. Им нравится смотреть на зверства. Они получают великое удовольствие, когда бросают в толпу голодных краюху хлеба или кусок мяса. Когда выкатывают к баракам несколько бочек испорченного пива и заставляют людей пить, пьянеть, выпускать на волю и без того свободные инстинкты.
Селекция человека – особый вид развлекухи. К запертым в отдельном бараке самкам пускают самых сильных, самых злых самцов. Долг каждого приличного рабовладельца – лично наблюдать за процессом, контролировать, чтобы разгоряченный осеменитель не повредил ценную, племенную самку. До искусственного осеменения они, к счастью, еще не дошли, брезгуют брать семенную жидкость. А вот были бы у них резиновые перчатки, не постеснялись бы, наверное.
На фоне этого использование людей в качестве домашних любимцев, хомяков в клетке, выглядит вполне гуманно. Если не знать о капризных малолетних эльфиках, которые топают ножками и требуют, чтобы люди не просто сидели, а делали что-нибудь забавное. Поэтому дрессированный человек – большая ценность, особенно в глубинке.
А в остальном все чинно, все хорошо. Эльфы – очень достойный народ, культурный и моральный.

Орис в перепалке почти не участвовал, на меня не смотрел, но я чувствовала – исподволь следит за каждым вздохом, за каждым поворотом головы.
Когда у Какуса закончились аргументы типа: улучшим жизнь человека – повысим ВВП, в ход пошло все. Последний довод заставил вздрогнуть.
– Человек, предположительно, разумен! – выкрикнул Какус. – Значит, мы должны, просто обязаны проявлять снисхождение!
– Если у человека и есть разум, то он находится в зачаточном состоянии, – парировал старикашка, злобно зыркнув по сторонам. – А кто думает иначе – глубоко заблуждается. Мягко говоря.
Орис вступил в разговор с легкой гаденькой ухмылкой:
– Ну а если предположить, что разум все-таки есть? Понимаю, большинству это представить сложно, но все-таки?
В комнате наступила тишина, но только для того, чтобы вновь смениться громким возмущением.
– Граф, вы когда-нибудь видели человека? Откуда там разуму-то взяться?
– Нет, нет и нет! – выпалил старикашка.
– Даже если так, дела это не меняет! – взвизгнула одна из эльфиек. – У моей лошади тоже присутствуют зачатки разума, и что?
Голос Ориса прозвучал очень спокойно, но перекрыл все прочие звуки:
– Господа, дамы. Думаю, мы услышали друг друга. Но мне бы хотелось узнать мнение нашей гостьи. Видимо, Лёлю смутил горячий диспут, она не проронила ни слова. Послушаем?
Старикашка, который половину времени орал резаным поросенком, перебивал всех и вся, даже самого себя, часто закивал. Остальные выражали свои эмоции скромнее, но услышать мое мнение хотелось всем. Даже Орис на несколько секунд потерял хладнокровие.
– Лёля, скажите. Мы просим, – улыбнулся граф.
Вот он, момент триумфа. Вот ради чего меня одели в красивое платье и драгоценности… В глазах защипало, я стиснула кулаки и сжала зубы.
– Лёля?
Мой голос прозвучал глухо:
– Извините. Я очень волнуюсь.
– Смелее, – подбодрил старикашка. – Мнение молодежи важно для нас.
В комнате воцарилась оглушающая тишина. Внимание эльфов было пристальным, но умных слов от меня явно не ждали.
Я кивнула, кашлянула в кулак и начала излагать:
– Мой отец давно изучает повадки человека и пришел к интересным выводам. В действительности человек крайне ленив и жаден. Неважно, трудная у него работа или легкая – он все равно будет недоволен. И ему всегда не хватает еды, сколько ни дай. Люди в большинстве своем неблагодарны.
Кроме того, если у человека появляются время и силы на что-то кроме работы, он начинает задумываться о своей жизни. Так появляются мыслители, философы, лидеры, которые, рано или поздно, поведут остальных, менее умных, на борьбу за светлое будущее.
– То есть вы… допускаете, что человек – разумен? – осторожно поинтересовался старикашка.
– Да. Но в данном случае дело не только в разуме. Это физиология. Любому животному необходимо выплескивать силы. Взять, например, кошку. Кошка, которая живет в дикой природе, почти не тратит времени на игры, а домашняя только играми и занимается. Можно сказать, что это срабатывает инстинкт охотника, но настоящая причина в другом – избыток энергии. Так и с людьми. Если после работы человек не падает замертво, неприятностей не миновать. В нашем королевстве это знает любой успешный бизнесме… э… рабовладелец.
Не выдержав столь пристального внимания со стороны эльфов, я опустила глаза.
Главное – не заплакать! Что бы ни случилось!
– Интересная мысль, – сказал Орис. – И каков основной вывод?
– Проект господина Каркуса только усугубит текущую ситуацию. Люди перестанут работать и обязательно взбунтуются.
– Но мотивация… – робко протянул рыжеволосый Брайт.
Мне не хотелось ему отвечать. Потому что к горлу подкатили рыдания. Потому что совесть взвыла и начала трепать душу, а я мысленно пыталась убедить ее – забей! Между тобой и этими людьми тысячелетия! Какая тебе разница, как с ними обращаются?
– Чем лучше отнесешься к человеку, тем больше проблем он доставит, – выпалила я. «Удержать» лицо не смогла, скривилась в злобной гримасе. Глаза горели от накативших слез, легкие вот-вот готовы были взорваться. Хотелось убежать, уткнуться в подушку и разреветься. Но нужно потерпеть. Чуть-чуть.
Слуха коснулись робкие аплодисменты – старикашка, кто же еще. Его примеру последовала еще пара эльфов. Даже дамочка, которая вначале одарила презрением, пару раз хлопнула.
– Думаю, на сегодня все, – сказал Орис, вставая. – Это совещание прошло очень продуктивно, нам всем есть над чем подумать. Каркус, ваш проект я одобрить не могу. Впрочем, вы и сами уже не в восторге от него. Правильно?
Эльф в синем камзоле нервно кивнул, крепче вцепился в стопку бумаг. Мне вдруг показалось, Каркус-Какус готов их сожрать. Прям вот так, без соли и майонеза. А Орис продолжил с гостеприимной улыбкой:
– Через час прошу всех на первый этаж. В моих погребах поспело великолепное вино.
Эта новость вызвала заметное оживление. Только рыжий почему-то не радовался, даже наоборот – глядел с немым осуждением. И на Ориса, и на меня.

Когда ко мне подбежал слуга, Орис отмахнулся, сказал тихо:
– Я сам ее провожу.
В его манерах и тоне не изменилось ничего. Все тот же холод, колючий и беспощадный.
Он шел рядом, молчал, смотрел только вперед. Когда подошли к двери моей спальни и Берта, выскочившая невесть откуда, повернула ключ, граф втолкнул меня в комнату, шагнул следом и захлопнул створку, чуть не прищемив нос экономке.
– Ты меня поразила.
Вот так… без предисловий, без улыбок и любопытства во взгляде.
– Почему ты сказала так, а не иначе? Почему?
– А что? Разве я ошиблась? Или соврала?
На щеках Ориса вздулись желваки. А мне отчаянно хотелось броситься и расцарапать эту надменную эльфячью морду.
– Вы просили быть хорошей самкой, – выдавила я, пожала плечами.
– Лёля, кто ты?
Я поняла, что нерв вот-вот порвется. Один неверный шажок, и все. Мне очень хотелось крикнуть: «Кто я? Я – подарок Шердома. Элитная самочка, которая стоит целое состояние, потому что смогла разыграть хороший спектакль перед каким-то там Советом. Ха-ха три раза!»
И в лицо Орису плюнуть захотелось. И себе. Особенно себе.
– Вы просили быть хорошей самкой. Я попыталась выполнить вашу просьбу. Если я сделала что-то не так, накажите.
Молчание Ориса было долгим и очень злым. А я стояла столбом и смотрела на своего… хозяина. Я так и не смогла решить, кого сейчас ненавижу больше – его или себя.
– Сейчас ты переоденешься и спустишься в столовую. Там состоится ужин и маленький банкет. Веди себя прилично и мило. И постарайся молчать.
Дверь он за собой не закрыл.

Глава 8

Во все времена, начиная, наверное, с каменного века, рядом с вождем усаживали самых важных, самых почетных гостей. А меня усадили рядом с Орисом для того, чтобы он мог за мной присматривать. Только остальные эльфы об этом даже не догадывались, косились с уважением. Что, впрочем, не мешало им с завидной скоростью поглощать ужин.
Интересно, если сказать им, что я не просто самка человека, а еще и убийца эльфа, они поперхнутся?
К счастью, пищу уничтожали недолго, вино и разговоры манили гостей Ориса гораздо сильнее, чем запеченная дичь, жареные поросята, сказочные фрукты и прочие вкусности.
Как только утих перестук вилок и ножей, как только последний – Какус – оторвал взгляд от тарелки, мы переместились в соседнюю комнату. Она оказалась чем-то средним между гостиной и салоном: ковры, диванчики, пейзажи на стенах, у дальней стены что-то напоминающее пианино. Широкие остекленные двери распахнуты, они ведут на небольшую террасу. С улицы веет свежестью и прохладой с примесью цветочного аромата.
По случаю банкета я переоделась в изящное розовое платье. Великолепное ожерелье с сапфирами оставила – не могу же я предстать перед честным собранием нищенкой. Хотя рядом с двумя эльфийскими дамочками, которые увешаны драгоценностями, как новогодняя елка гирляндами, выгляжу настоящим бомжом.
Едва успела осушить первый бокал, ко мне подкатил старикашка.
– Лёля! На Совете вы были великолепны. У вас замечательная гражданская позиция, замечательная!
Я смущенно улыбнулась и опустила глаза.
– О! Не надо скромничать, Лёля! Вы умница! И очень необычная юная леди. В наше время молодежь совсем не интересуется политикой, поэтому вдвойне приятно встретить девушку, которая умеет не только говорить, но и думать.
– Благодарю вас. Вы мне льстите.
Старикашка даже мысли не допустил, что говорю всерьез. Заохал, залепетал о чрезмерной скромности.
– Моя дочь тоже немного разбирается в политике, – признался он. – И иногда озвучивает умные мысли, но вы… выше всяких похвал.
Я выдавила очередную улыбку, молчаливо взмолилась – сгинь!
Мою мольбу услышал не бог, а Орис. Он окликнул старикашку, и тот с удвоенной энергией побежал к графу.
Душно, жарко, стыдно. От высокомерной роскоши кружилась голова, от довольных мордашек эльфов – тошнило. Они уже забыли о проблемах, которые обсуждали полдня. Пили, травили байки и смеялись.
– Вы слышали, – воскликнул кто-то, – его величество уехал на длительную охоту в пограничные леса.
– Да, – отозвалась одна из дам. – Только он не взял с собой двор, представляете? Как можно? Это ведь нарушение этикета!
– Госпожа Ди, не переживайте вы! – рассмеялся третий. – Охота – мужская забава, там нечего делать дамам, даже столь прекрасным, как вы.
Дама фыркнула и продолжила гнуть свое: про этикет, про манеры и прочую дворцовую лабуду. Рядом с этой компанией еще одна, чисто мужская. Эти улыбаются, осушают один бокал за другим. Орис важно беседует со старикашкой и Какусом, изредка поднимает палец к потолку.
Тошно, противно, мерзко! Вся эта роскошь, светские манеры, высокопарные слова…
Я подхватила бокал вина и скользнула на террасу. Легкий ветерок коснулся кожи, я с упоением вдохнула прохладный, освежающий воздух. Солнце почти скрылось, по фиолетовому небу неспешно плыли клочки облаков. Вдалеке слышался птичий щебет – неугомонные, неужели не знают, что пора спать?
– Вы здесь? – Голос за спиной показался знакомым. Впрочем, здесь все голоса знакомы.
Обернулась и немного удивилась, разглядев Брайта. Рыжеволосый юноша со сдержанной улыбкой шагнул навстречу, встал рядом, тоже уставился на закат. Ну вот зачем? Зачем он пришел? Я сделала большой глоток, отвернулась.
Интересно, а звезды здесь те же, что у нас? Или все-таки другие? Хотя какая разница? В своем мире я их и не видела толком. Небо над Москвой всегда затянуто тучами, а когда удается выбраться за город или на отдых – глядеть в небо некогда.
– Лёля?..
Ну вот… Брайт все-таки решил со мной поговорить. Черт! Не хочу! Стой молча!
Я даже бровью не шевельнула, и рыжий смолк. Но взгляд кожей чувствую. Что ему нужно? Орис просил быть милой… Орис… чтоб он провалился.
Попыталась натянуть на лицо улыбку, но не смогла.
– Вы хотели о чем-то спросить, Брайт?
Рыжий молчал. Причем не театрально, а как-то грустно и искренне.
Ну и ладно.
– Лёля, откуда в вас столько яда? – вдруг отозвался он. Я вспыхнула, стиснула зубы. Показалось, бокал в моей руке вот-вот треснет. – Вы ведь знаете, человек разумен. Не отпирайтесь, вы сами это сказали. Там, на Совете.
– И что? – выдохнула я.
– Если мы не начнем пересматривать отношение к людям, продолжим втаптывать в грязь, они рано или поздно взбунтуются. И тогда нас не спасут ни армия, ни бог.
Я пожала плечами с самым равнодушным видом. Надеюсь, слез, которые накатились на глаза, Брайт не заметил.
– Мы очень долго шли к этому обсуждению, Лёля. Думали, граф Орис станет нашим главным оппонентом, и тут объявились вы. Орис нарочно пригласил вас на это совещание, так? Вы все испортили.
– Вы сможете доработать этот закон и вынести его на рассмотрение снова.
– Дело не в законе. Вы повернули мнение Совета. До начала совещания многие сомневались, а теперь сомнения отпали. Мы потратили два столетия, чтобы подготовить почву… Сколько придется потратить теперь – даже предположить боюсь.
– Вы преувеличиваете, – сказала и закусила губу.
Еще слово – развернусь и уйду. Мне и без этих нравоучений тошно. И вообще, я не виновата! Это Орис! Орис виноват! Если бы я выступила в поддержку этого закона, он бы провалился с еще большим треском. Только представить – человек, переодетый эльфом, доказывает необходимость реформ.
– Жаль, на таких приемах не устраивают танцев. – В голосе Брайта отчетливо прозвучала тоска. – Мне бы очень хотелось потанцевать с вами.
Вздрогнула. На мгновение представила себя в объятиях Брайта. Нет, рыжий не в моем вкусе. Но от него веет теплом, во взгляде читается странная, удивительная нежность… Я не заметила, как моя ладонь оказалась в его руках, не отстранилась, когда горячие губы коснулись кожи. В моем мире целовать даме руку не принято, и я даже не подозревала, что этот крошечный жест может быть таким приятным.
Эльф поднял глаза, и я начала тонуть. Нет, это не глаза, а изумрудный колдовской омут.
– Мне очень хочется потанцевать с вами, – повторил эльф. – А еще мне хочется вырвать ваш грязный язык.
Он мгновенно отпустил руку, круто развернулся и вылетел с террасы.
– Офигеть… – прошептала я.

Спать отправилась задолго до окончания банкета. К черту такие развлечения!
Но сон, как назло, не приходил. Где-то там, в глубине души, копошился мерзкий червяк совести. Грыз, кусал.
Нужно срочно выбираться из этого проклятого мира. Срочно! Всего одна ночь в объятиях Ориса, и я дома. А может, и не ночь, может, пяти минут хватит. Ну, возможно, потом еще пять минут понадобится, чтобы притаившийся в кустах Шердом смог убедиться в распутстве заносчивого графа. Все просто. Только как воплотить это в жизнь?
Орис холодный и расчетливый и людей ненавидит сильнее, чем Гитлер евреев.
Черт!

Утро тоже началось с проклятий. Но не моих. Ругалась Берта.
– Как это понимать? Да что вообще творится? Куда мир катится? Нет! Ну вы только подумайте, только представьте!
Экономка с красным от возмущения лицом летала по моей спаленке, махала руками и очень громко топала. Я сидела на кровати и опустошала поднос с завтраком.
– Ты скоро? – рыкнула Берта.
– Угу… – отозвалась я, запихивая в рот очередной кусок сыра и запивая его черной бурдой, так не похожей на кофе.
– Как? Как такое возможно?! – в который раз вскрикнула Берта. – Как?
На мои вопросы эльфийка отвечать отказывалась.
В конце концов она не выдержала и отняла у меня поднос.
– Хватит жрать! Все наши гости уже давно позавтракали и разъехались по домам! Только ты все еще сидишь тут и… и…
– Так что случилось? Что не так?
– Пойдем! – гаркнула Берта, едва не обрызгала слюной.
Это что-то новенькое… Может, после банкета ложек недосчитались и решили свалить все на меня? По крайней мере других причин, способных так сильно взволновать экономку, я не знала.
– Пойдем!
А вот хватка у Берты железная. Когда ее пальцы сомкнулись на моем запястье, чуть не закричала. Эльфийка буквально выдрала из постели и поволокла в коридор. Хорошо, я догадалась использовать одно из легких платьев в качестве ночной рубашки, иначе сейчас бы шагала нагишом.
Миновав большую часть коридора, Берта встала как вкопанная. Сердито толкнула одну из дверей и буквально зашвырнула меня внутрь. По инерции я пробежала пару метров и тоже замерла. Ноги приклеились к полу и начали подгибаться.
– Это что? – выдохнула я.
– Твоя новая комната! – гаркнула Берта. Она ворвалась следом и приняла позу разъяренной рыночной торговки: ноги на ширине плеч, мясистые кулаки уперты в бока, но в любую секунду могут схватить что-нибудь тяжелое и проломить череп.
Я ахнула. Громко. От этого звука лицо Берты поменяло цвет – с красного на пурпурный.
– Хозяин заказал для тебя новые платья. – В этот раз в голосе экономки прозвучала ненависть. – Пока можешь пользоваться теми, что в шкафу. Ванна в отдельной комнате, за дверью. Вон там, у кровати, колокольчик, чтобы вызвать слуг. Но учти! На этот звон буду приходить я! Так что если ты…
Она кричала, а я смотрела. И не верила глазам. Рядом с этой комнатой даже спальня короля Георгануса выглядит чуланом. Вокруг золото, золото, золото… инкрустированное розовыми и красными самоцветами. Деревянная мебель удивительной красоты. Светильники ювелирной работы. В общем, не комната, а филиал Эрмитажа.
– Берта, – я произнесла ее имя очень тихо, но экономка услышала и мгновенно замолчала, – ты зря нервничаешь.
Эльфийка недоуменно захлопала глазами, наморщила лоб.
– Здесь нет ничего страшного или удивительного, – продолжила я. – Орис просто забавляется со мной. Я для него – домашняя зверушка, любимая собачка. Скоро графу наскучит эта игра и меня отправят в самый грязный барак или куда-нибудь еще.
Берта не шелохнулась. Только побледнела немного.
– Орис не такой, – наконец выдала она.
– Ну конечно…
Не знаю, что подействовало на Берту – моя ничтожность или осознание того, что внезапные траты скоро кончатся, но она успокоилась.
– Осваивайся. Хозяин ждет тебя в кабинете через час.

Умом понимаю – Ориса нужно впечатлить и восхитить.
Выбрать платье – легко, благо тряпок не так много. Сделать прическу – тоже легко, а вот заставить себя улыбаться…
Когда я оказалась в кабинете, меня встретил привычный ледяной взгляд.
Граф красив, похож на сказочного принца. Густые каштановые волосы до плеч, внимательные черные глаза, высокий лоб и тонкий, идеально ровный нос. А еще губы… тоже тонкие, но есть в них нечто такое… Темно-зеленый камзол расшит золотом и серебром, черные лосины – боже, как они их носят? – высокие сапоги с окованными носами. И меч у бедра.
Он приподнял бровь, произнес:
– Лёля?
Я присела в реверансе. Машинально. Просто обстановка и платье располагают. В глазах эльфа промелькнула странная искорка, уголок рта дернулся.
– Ты снова спрятала уши? – с затаенной издевкой спросил он. – Зачем?
– Подумала – вдруг кто-то из гостей задержался. Ведь Берта не нянька, не могла уследить за всеми.
Лицо Ориса осталось непроницаемой маской, голос прозвучал ровно:
– Сообразительная.
Несколько секунд ушастый молчал, мерил ледяным взглядом. После протянул ладонь и скомандовал:
– Дай руку.
Вот уж не думала, что злобный инквизитор способен на такой жест. Нет, с первого взгляда ничего особенного не случилось, но я четко поняла – это знак уважения и определенного признания. Простой самке человека он бы руки не подал.
Прикоснуться к Орису оказалось страшней, чем прогуляться по ночному кладбищу. Стоило нашим пальцам встретиться, меня шибануло током. Или это нервные глюки?
Эльф с прежним спокойствием подвел к огромному зеркалу, притаившемуся в самом дальнем уголке – между книжным шкафом и окном.
Наша парочка выглядит довольно странно: серьезный и гордый до колик Орис и я – ненакрашенная, с корнями, отросшими на пять миллиметров. Кстати, если бы не это, смотрелись бы вполне гармонично. Я – светленькая, фигуристая, он – темный, в меру мощный, на полголовы выше.
– О чем задумалась? – насмешливо бросил эльф.
Вздрогнула. И тут же отпрянула от ушастого графа.
К счастью, заострять внимание на этом микроскопическом казусе эльф не стал. Он поднял вторую руку, повел над зеркальной гладью и зашептал нечто подозрительно знакомое. Через мгновение зеркало помутнело, затянулось серой дымкой.
Честно говоря, я раскатала губу на просмотр местного телевизора, поэтому, когда Орис шагнул в эту пелену, немного обалдела. А когда он дернул за руку, оступилась и упала, прямо в «зеркало».
Меня поймали, и это не могло не радовать. Но, оказавшись так близко к ледяному графу, чуть со страха не померла. Снова ударило током, на этот раз сильнее, запах его парфюма щекотнул нос. С запозданием поняла, что стоим в том же кабинете, только гардины почему-то не бордовые, а темно-синие. Что за чертовщина?
– Все в порядке? – осторожно спросил Орис.
Я кивнула и отстранилась. Может, эльф и красавчик, но прижиматься к нему совсем не хочется. Страшно. М-да, и как, спрашивается, буду его соблазнять?
Спросить, что же случилось с гардинами, не успела – дверь кабинета распахнулась, и очаровательная эльфийка с каштановой шевелюрой пропела:
– Орис! Ты верну… – Девушка осеклась. Темные глаза сузились, тонкие брови сошлись на переносице. – Орис?
Я бросила короткий взгляд назад – обычное зеркало, никаких признаков портала. Если бы не гардины и ошарашенная эльфийка, назвала бы произошедшее мороком.
– Оризинда, – досадливо спросил мой спутник, – что ты здесь делаешь?
Наступившая тишина была крайне неловкой и пугающей. Я невольно сделала шаг в сторону – очень хотелось спрятаться за широкой спиной Ориса. Но не вышло. Меня снова поймали за руку и очень галантно сообщили:
– Лёля, позволь представить тебя моей сестре. Оризинда, это Лёля, дочь господина Филанрека из западного королевства. Она гостит в нашем поместье.
– Филанрек? Да, кажется, помню, – протянула девица. – Очень рада познакомиться, Лёля. И надолго в наши края? – Говорит вроде бы дружелюбно, но ее прищур категорически не нравится.
– На пару месяцев, – отозвался Орис. – Пока отец Лёли не уладит кое-какие дела.
Интуиция подсказала – Оризинда ни единому слову не верит. Я, хоть и знаю графа без году неделю, тоже не поверила бы. Сомнительно, что такая шишка, как Орис, будет возиться с дочерью не пойми какого господина Филанрека.
– В поместье, сама знаешь, скучновато, – спокойно продолжал эльф, – поэтому решили прогуляться по столице.
Ого, вот куда нас занесло! А я-то думала…
– О, отличное решение, – усмехнулась девица. Отодвинулась, освобождая проход.
Мой провожатый кивнул, одарил сестру сдержанной улыбкой и потащил прочь. Мы миновали холл, чуть более скромный, нежели в поместье. Встреченный слуга вытаращился на Ориса, после согнулся в нижайшем поклоне. Он же поспешил вперед, намереваясь открыть для нас двери.
Голос Оризинды настиг на пороге.
– Орис! – Граф обернулся. Медленно, нехотя. – Орис, объясни, пожалуйста, почему на твоей гостье мое платье?
Я чуть не упала. Вот же ж!
– Экипаж госпожи Лёли перевернулся на подъезде к нашему имению, – не моргнув, соврал эльф. – Сундук с платьями упал в грязь. И пока Берта пытается вернуть одежде достойный вид, я распорядился подобрать что-нибудь из твоего.
– А… – протянула Оризинда. – Ясно.
Кажется, девица хотела что-то добавить, но граф вылетел из дома как пробка из бутылки шампанского. Заодно и меня выволок. Догонять или кричать вслед Оризинда не стала.

Столица королевства Севера впечатлила, но не сильно. В нашем мире таких городов пруд пруди, считай, вся старая Европа.
Гордые каменные особняки с черепичными крышами, каждый огорожен низким кованым забором. Перед фасадами небольшие полоски газонов и цветников. Улицы извилистые и довольно узкие, зато вымощены ровным, похожим на плитку камнем. Впрочем, это неважно – в эльфийских «пуантах» как в кроссовках, даже на выщербленной брусчатке ноги не поломаешь.
Редкие прохожие, по большей части слуги, приветствовали нас поклонами. Я попыталась кивнуть в ответ, тут же услышала легкое шипение графа.
– Сейчас ты – благородная эльфийка, так что веди себя пристойно!
Он еще и руку сжал, до хруста.
Интересно, а что будет, если взбрыкну? Задушит?
Я догадывалась, зачем Орису этот маскарад, и вопросов не задавала, но обида прогрызала до костей. Он еще ответит за унижения. Не знаю как, но заставлю эльфийского интригана обливаться слезами и рвать на себе волосы! И Шердому отомщу. И Грегору с Антуаном. Ненавижу эльфов! Ненавижу!
Улица неожиданно кончилась, и мы оказались на просторной площади. Кроме небольшого фонтана, водруженного в центре изумрудного газона, тут обнаружился с десяток магазинчиков, два кафе и стоянка местного «такси». К ней-то мы и направились.
Завидев Ориса, кучер ближайшей к нам коляски вытянулся по струнке, залепетал приветствие. Зато лошадь осталась спокойна, как ледяная скульптура, – хоть кто-то не лебезит перед черноглазым.
– На нижний рынок, – скомандовал благородный эльф.
Повинуясь молчаливому приказу графа, водрузила свою красоту на мягкий диванчик. Он уселся рядом, опять схватил за руку. Прикосновение оказалось до того неприятным, что я не выдержала, прошипела:
– Может, еще наручниками к себе прикуете?
– Чем-чем? – приподнял брови эльф. В глазах мелькнуло удивление.
– Кандалами, – тем же тоном пояснила я.
Кривоватая усмешка графа не сулила ничего хорошего, но молчать я уже не могла. Едва коляска тронулась, повернулась к эльфу и прошептала:
– Отпустите! Я при всем желании не смогу удрать!
– Тебя это печалит? – так же тихо спросил он.
Печалит? Нет. Бесит. Но еще сильней бесит другое…
– Почему вы не предупредили, что платье принадлежит Оризинде?
Ох, если бы умела убивать взглядом, он бы уже раз пятьсот умер!
Брови Ориса взлетели на середину лба, рот растянулся в очередной гаденькой улыбочке. На меня смотрели, как на говорящую мартышку, разве что «браво» и «бис» не кричали.
– Что? – прорычала я. Свободная ладонь превратилась в кулак и зависла где-то в районе его носа.
Эльф спокойно отвел занесенную для удара руку, наклонился ближе.
– Гордость у человека? Это что-то небывалое. Лёля, ты удивляешь меня все больше. – Если бы не тон, ледяной, как все арктические ветра вместе взятые, приняла бы эти слова за комплемент. – Но учти: поднимать руку на своего хозяина крайне рискованно.
По спине побежали мурашки, скулы свело от страха. Орис заметил мою реакцию и… обнял за талию, крепко прижав к себе. Нет, в этом жесте не было и тени флирта. Просто издевка, извращенный мужской юмор. Садизм по-эльфийски.
– Орис, что вы себе позволяете? – Хотела, чтобы голос прозвучал высокомерно, но легкое заикание испортило всю игру. – Это неприлично. Когда вам надоест скрывать, что я самка человека, эти «нежности» выйдут боком.
– Не волнуйся за мою репутацию, Лёля, – обжигая дыханием шею, шепнул он. – Повредить ей практически невозможно.
Коляска едет медленно, будто фарфор или хрусталь везет. Цокот копыт одинокой лошадки разливается приглушенным эхом. Прохожие, в большинстве своем, кланяются и провожают любопытными взглядами. По полуденному небу лениво плывут облака, солнце лучится ярким, ласковым светом. Чертов эльфийский парфюм щекочет ноздри, а настойчивые объятия, несмотря на страх, дарят легкое чувство защищенности.
Эх, была не была!
Я расслабилась, добровольно прильнула к упакованной в зеленый камзол груди. Пальцы коснулись подбородка Ориса, вызвав настороженный вздох. Несколько раз провела по гладкой как шелк коже, осторожно улыбнулась… И когда с губ графа сорвалось удивленное «Лёля, что происходит?», схватила его за ухо. Застыл, вытаращив глаза. Даже не вскрикнул. И задышал часто и мелко, совсем как Грегор когда-то.
Парочка наблюдавших эту сцену прохожих синхронно споткнулась.
– Лёля! Отпусти! – угрожающе шепнул Орис, но я не слушала.
Я водила пальцем по изгибам ушной раковины и наслаждалась реакцией. Эльф краснел, дышал прерывисто, а отстраниться не мог. Остроконечный кончик чуть подрагивал, ухо стремительно горячело. Осознавал Орис или нет, но объятия стали крепче, я даже стук его сердца ощутила.
– Лёля, это неприлично! – простонал граф.
Ха, а то я не знаю!
– Но ведь вашей репутации это не повредит… – злорадно проворковала я.
– Лёля… Выпорю…
Хихикнула – уж слишком неправдоподобно прозвучала эта угроза. А зря.
В следующую секунду коляска подпрыгнула на кочке и остановилась. Я на долю секунды выпустила эльфячий лопушок, а Орис молниеносно перехватил руку. Лихорадочный румянец испарился, лицо графа позеленело, в глазах вспыхнули молнии.
Если бы не толпа стражников, озадаченно взирающая на нас, убил бы на месте.

Глава 9

Оказалось, эльфийская столица устроена несколько сложней, чем я думала вначале.
В ее центре расположен королевский дворец, вернее, целый комплекс, огороженный добротным каменным забором. Строения довольно низкие, поэтому их и не видать. Вокруг – дома высшей аристократии и еще один забор с шестью выходами-заставами. Дальше новое кольцо – там, как поняла, обосновалась аристократия попроще и богачи без титулов, этакий средний класс. А вот за третьим забором распростерся нижний город.
Я узнала об этом благодаря схеме, вывешенной у заставы, на которой нас тормознули.
Шестеро эльфов в салатовых камзолах и лосинах болотного цвета были куда мельче дворцовой стражи, зато наглости в глазах – море.
Графу пришлось объяснить, кто я, как попала в святая святых и как скоро отсюда исчезну. И хотя моим поручителем выступал столь важный и благородный товарищ, стража отстала не сразу. Удивительно бдительные ребята.
Когда миновали пост, пальцы Ориса сомкнулись на моей шее, злой шепот пробрал до костей:
– Никогда! Слышишь? Никогда так не делай!
Стало по-настоящему жутко, даже в желудке похолодело – будто ледяную глыбу проглотила. Но мы оба понимали – придушить меня нельзя, слишком людно, в смысле эльфно, вокруг. Да и стража вслед смотрит.
– Дома поговорим, – прорычал Орис.
Я хрюкнула. Реально хрюкнула, потому что хихикнуть, когда твое горло сжимают крепкие пальцы, невозможно.
– Человек, – с презрением заключил граф и брезгливо отстранился. Даже руку о камзол отер.
Нет, задание Шердома невыполнимо – не смогу! Хоть убейте! Придется надеяться на папочку. Ведь родители рано или поздно вспомнят о моем существовании! Иначе и быть не может!
А доводить Ориса мне определенно понравилось. Когда пыхтит и отводит глаза, выглядит таким милым, таким человечным…

Мы проехали еще одни ворота. Здешняя стража оказалась куда снисходительней, вопросов не задавала. Зато жители нижнего города без стеснения тыкали в нашу сторону пальцами, перешептывались, даже перекрикивались временами.
Пейзаж здесь не слишком приятный, хотя до реальной бедности далеко. Дома маленькие, но крепкие. Крыши из той же черепицы, только светлей. Гораздо чаще встречаются магазины и вывески заведений общепита. По брусчатке маршируют патрули.
Если не приглядываться – картина вполне обычная, но я всерьез насторожилась. Не знаю отчего, но мне казалось, в эльфийском обществе все должно быть иначе. Лучше, чище, добрей. Не успела додумать – какая-то эльфийка в невзрачном платье бросилась к коляске, умоляя Ориса выслушать ее просьбу. Граф явно узнал просительницу и отмахнулся. Это напрягло еще сильней. От моего вопросительного взгляда тоже отмахнулся, еще и рожу скорчил. Злобную. А когда перед нами вырос фасад огромного квадратного здания, ухмыльнулся и спросил:
– Ну что, готова к приключениям?
Тон Ориса категорически не понравился, и здание это энтузиазма не прибавило. С запозданием, но все-таки поняла, чем тут торгуют.
– Зачем? – ужаснулась я.
Эльф одарил очередной гадкой улыбкой и чинно вылез из коляски. Пришлось следовать его примеру, иначе, чего доброго, вытащит из «такси», как устрицу из раковины. Еще и матами обложит.
Когда проходили рыночные ворота, я дрожала. А ступив на серые камни торгового зала – остолбенела.
Так не бывает! Так не должно быть!
В просторном помещении довольно тихо и светло. По всему периметру невысокий парапет, уставленный клетками. За прутьями… нет, не люди. Странные расплывчатые фигуры. Молчаливые, неподвижные.
И запах. Терпкий, тугой, невыносимый!
– Орис!
Я мертвой хваткой вцепилась в рукав эльфа, ноги подкосились. Показалось – легкие вот-вот взорвутся, да еще тошнота к горлу подступила.
К счастью, граф сообразил, что эта дурнота – не розыгрыш, не каприз. Подхватил на руки, бегом выволок наружу. Несколько бесконечно долгих минут глотала свежий воздух, даже не пыталась освободиться. После примчался какой-то парень с перекошенным лицом, протянул бокал воды. И роскошная, пышнотелая эльфийка подскочила, принялась обмахивать веером.
– Лёля, ты как? – выпалил Орис, явно пришибленный моей реакцией.
– Плохо. До сих пор этот запах чувствую.
– О, запах! – воскликнула роскошная дамочка с веером. С укоризной покосилась на моего спутника.
– Что? – огрызнулся Орис.
Показалось, между ушастыми происходит молчаливая борьба. И судя по тому, что эльфийка прикусила язык и картинно надулась, граф выиграл. Причины этой странной перепалки выяснились довольно скоро.
Как только я пришла в норму, а зелень лица сменилась подобием румянца, черноглазый гаркнул:
– Дыши ртом!
И снова поволок в здание рынка.
Я сразу поняла – ситуация изменилась. Покупателей, как и раньше, немного, но продавцы, прежде бродившие возле клеток, толпятся у входа, заискивающе улыбаются. Некоторые заметно нервничают, отирают платочками лбы. Один и вовсе оттягивает ворот камзола, жадно поглядывает в сторону улицы.
Невзрачный, тощий эльф в серебристом камзоле шагнул навстречу и низко поклонился:
– Господин Орис, это такая честь! – Голос торговца дрожал.
– Ревизия была совсем недавно, – вступил другой. Толстый, с седеющей темной шевелюрой. – У нас все хорошо, без нареканий.
– Господин инквизи… – Третий осекся и вспыхнул. – Извините. Вы так редко у нас бываете. Мы так удивлены. Что-то случилось?
Черт! Ну конечно! Кот нагрянул, вот мыши и всполошились. И роскошная дамочка тут же. Надеялась, что он не сунется на рынок, пощадит изнеженную спутницу.
– Я с частным визитом, – бесстрастно сообщил граф.
Клянусь, если б я рассказала, что через пару тысячелетий люди будут править миром, а расу эльфов сдует с планеты, они бы удивились меньше.
– Господин Орис желает… – Толстяк замолчал, не в силах осознать происходящее.
– Нет. В моем поместье скота хватает. Хочу сделать подарок своей гостье.
Легкий кивок, и на меня вытаращились несколько десятков испуганных ушастых физиономий. А уж я-то как офигела!
– Орис, ты с ума сошел? – прошептала я.
Эльфы стоят близко, и слух у них отменный. Видать, не зря такие уши отрастили.
От такого обращения к королевскому советнику и главному инквизитору в одном флаконе торговцы опешили окончательно. Черноглазый гад тоже вздрогнул, но на место поставил не словом, делом.
– Мы посмотрим всех! – выпалил он. Злорадства в голосе выше крыши.

Я всегда относилась к религии более чем прохладно – когда тебе двадцать один, думать о душе и грехах совсем неинтересно. О боге вспоминала крайне редко. О существовании рая и ада не задумывалась вообще.
Но эльфы убедили – ад существует. Пусть в нем нет сковородок и котлов, а запах серы заменяет вонь немытого тела, легче не становится.
Зажав нос, покорно шла за Орисом. Сзади – толпа торговцев, рядом – седеющий толстяк, вызвавшийся быть гидом. Вещает до того уверенно, что руки сами тянутся выцарапать глаза и выдрать язык.
– Вот эти из южных питомников. Очень выносливые, но с норовом. Агрессивные. Если управляющий недостаточно жесткий, лучше не брать. Эти из питомников Карвенаса. Но их, честно говоря, не советую. Ходят слухи, дескать, в питомнике недавно мор случился, так что особи могут оказаться больными. Хотя заводчик клянется, что без брака. Вон те двое из королевства Запада привезены. Последние, прочих уже раскупили…
Я старалась не смотреть на клетки, но взгляд нет-нет да выхватывал картины ужаса. Хорошо, что пленники мало похожи на людей, иначе не выдержала бы. Лохматые, грязные, сгорбленные. Лица как у неандертальцев, руки чересчур длинные. Одно неосторожное движение, и пленник, если не сильно устал, демонстрирует звериный оскал. А «южане» и вовсе на прутья бросаются. Одежды на эльфийских «питомцах» тоже негусто. Мужчины в одних портах, женщины в рубищах, опоясаны веревками. Собственно, только благодаря этому их и можно различить.
– Эти уже стерилизованы, – продолжал вещать «гид», указывая на клетку, полную серых длинноволосых фигур. – Эти еще нет. – И новый взмах руки, за прутьями те же фигуры, только поменьше. Хотя даже девочки кажутся старухами. – Ждем. Господин Шердом обещал новый рецепт отвара, сказал – смертность при стерилизации будет меньше. А то ведь, знаете, дохнут!
Следующая клетка встретила неприглядной сценой. Верней, для меня она была неприглядной, а эльфы взирали на происходящее бесстрастно, как мы на случку собак или интим у кошек. Грязная женщина стонала под столь же грязным мужчиной, третий «самец» бродил вокруг, не стесняясь, мял промежность.
– Это он очереди дожидается, – услужливо пояснил «гид». И обращался при этом почему-то ко мне. – Люди, как большинство животных, полигамны. Не умеют хранить верность.
– А вы не пробовали их в разных клетках держать?! – выпалила я.
– Зачем? Самка же стерилизована.
Ох, дайте мне что-нибудь тяжелое. А лучше гранатомет или ядерную бомбу!
– А тут щенки, – с особым восторгом сообщил толстяк.
Я зажмурилась.
Не хочу. Не хочу и не могу! У меня нет пожизненного абонемента на посещение «Кащенко», а на другую психушку не согласна!
– Ой, господин Орис! А как же леди будет выбирать, если она не смотрит?
Мой палач откликнулся мгновенно:
– Лёля? Разве тебе не интересно?
Слов не нашла. Просто показала ему оттопыренный средний палец. Никакой реакции, видимо, эльфам сей универсальный жест не знаком.
– Будьте добры, – произнес Орис, – оставьте нас ненадолго.
Когда повернулась спиной к клеткам и открыла глаза, толпы уже не было. Зато черноглазый граф рядом и исчезать не собирается.
– Что? – усмехнулся он. – Не нравится?
Я зарычала, чем вызвала неописуемый восторг длинноухого козла.
– Да, совсем как «южане»! Только на прутья не бросаешься.
Черт, а я бы бросилась. Жаль, осознание того, что девочкам драться неприлично, сидит в голове прочней, чем большинство рефлексов. Ну ничего, будет и на моей улице праздник. Подкрадусь ночью и морду подушкой накрою.
– Как насчет покупки? – не унимался лопоухий. – Выбирай, оплачу́.
– Да пошел ты!
– Неужели? – Он изумился так натурально, так искренне, будто уже и кошелек приготовил, и место в бараке. – Не хочешь спасти? Хотя бы одного?
Вот ведь… зараза. На самую больную точку давит.
– Я не в том положении, Орис. Ты лучше других знаешь: сама на правах домашнего любимца.
– Любимцам тоже нужны игрушки, – расплылся эльф.
От пощечины его спасла молниеносная реакция, а я оказалась с заломленной рукой. Правда, со стороны все выглядело очень пристойно – объятия, и ничего больше.
– Не дури, Лёля. И не зли меня, – рыкнул Орис.
Из глаз хлынул водопад. Чтобы не зарыдать в голос, пришлось прикусить губу, во рту стало солоно.
– Ну что ты… – обреченно вздохнул граф. – Не позорься…
А подоспевшему «гиду» объяснил:
– Леди, что с них взять? Выбрать не может, вот и расплакалась.

Истинный смысл нашей поездки поняла чуть позже, когда, следуя за седеющим толстяком, оказались на цокольном этаже. Все те же клетки, но пленники совсем не похожи на прежних. Земля и небо. Стимпанк и гламур.
– Элитные самочки! – горделиво заявил «гид». – От лучших заводчиков!
Хваленое равнодушие Ориса попятилось, он выдал себя с головой.
Нет, его не интересовали пугливые девицы в полупрозрачных платьях, эльф коршуном следил за моей реакцией. Думал, узнаю место и вздрогну.
По правде, будь я элитной самочкой, место бы узнала. Потому что это единственный павильон на все королевство, где можно приобрести подобный товар. Все, без исключений, проходят через комфортабельные клетки. И проводят здесь от нескольких месяцев до нескольких лет.
Завидев нас, девицы приободрились. Одни выстроились у самых прутьев, другие приняли красивые позы и смотрели из глубины клеток, третьи пытались танцевать – по крайней мере, именно так поняла их плавные подергивания.
– Хочешь какую-нибудь из них? – после долгого молчания спросил Орис.
Я мотнула головой и отвернулась.
– А вы? – тут же встрял торговец. – Вы, господин инкви… э… извините, Орис? Элитные самочки такие забавные, так веселят гостей.
– У меня уже есть одна, – буркнул граф.
Брови толстяка взлетели на середину лба, в выпученных глазах читалось тотальное, убийственное удивление.
– Но откуда? У нас вы точно не покупали…
– Приятель подарил.
«Гид» по-прежнему таращился и ждал пояснений.
– Где купил – не знаю.
– Как?! Как такое возможно? Она что же, не породистая?
Граф пожал плечами, холодно покосился на меня.
– Господин Орис! – возопил толстяк. Девчонки в полупрозрачных платьях шарахнулись от прутьев. – Но зачем? Вы разве не понимаете? У нас порода! У нас родословные! Мы каждую с пеленок обучаем!!! Делаем регулярные осмотры у врачей! Зачем вам беспородная самка? С ними столько проблем, вы не представляете!
– Хватит!
Толстяк вздрогнул всем телом. Я тоже слегка испугалась собственного голоса.
– Хватит, – повторила уже спокойней, хотя внутри клокотала ярость. – Орис, пойдем отсюда. Прошу тебя.
Что опять не так? Почему толстяк побледнел и отступил?
– Да, – произнес граф, глядя на седеющего торговца. – Для нее я просто Орис. Для нее, короля и еще нескольких аристократов. А обращение на «ты» позволено только ей, даже Георганус не заслужил такого права.
Ох… Кажется, снова во что-то вляпалась…

Согласна оказаться где угодно: в клетке работорговца, в тюрьме, в гробу… – только бы не видеть мерзкую физиономию Ориса! А он словно почувствовал и вместо особняка привез в один из ресторанов верхнего города, усадил напротив и нагло уставился на меня.
Посетителей в зале немного, искусственный полумрак и тихая музыка намекают на романтику, а меня тянет на порнографию – просто колотит от желания высказать графу, где и в каких позах видела всю его родню. И забегаловку эту разнести хочется, аж зубы сводит. Официантку так вообще – прямо сейчас за волосы и об стол! Чтобы иллюминаторы свои не таращила и не хихикала с подругами, исподволь кивая на нас.
Ну вот, опять вылупилась! Ты чем занимаешься, дура ушастая? Вино открываешь? Вот и смотри на штопор! Что, благородных эльфиек с синяками на шее никогда не видела?!
– Господин Орис, – проворковала официантка, – позвольте предложить вашей избраннице сладости. Их еще нет в меню, только-только из восточного королевства привезли.
Предложи мне сала и самогона!
Стоп. Как ты меня назвала?!
– Благодарю, – откликнулся эльф. – Лёля, хочешь?
Я послала Орису испепеляющий взгляд. Он, умница, догадался, что шутить не стоит. Значит, в королевские советники благодаря уму выбился, а не через постель, как подозревала.
– Нет, сладости ни к чему.
– Как скажете, – учтиво поклонилась девица. – Ваш ужин почти готов.
Удалялась она со скоростью парализованной черепахи и взглядом по мне елозила до неприличия долго.
Орис словно не замечал. Подхватил бокал, наполненный вином, спросил ласково:
– За что выпьем?
– За человечество! – рыкнула я и залпом, не чокаясь, осушила свой. Тут же водрузила стекляшку на стол, стукнула по ней ногтем.
Мой палач изогнул бровь и недоверчиво уточнил:
– Что? Еще? Может, не надо? На пустой-то желудок.
Не твое дело! Лей, пока я эту бутылку о твой лопоухий кочан не разбила!
Вслух, увы, пришлось сказать мягче:
– Наливай.
Заказанный Орисом ужин в горло не лез, зато вино оказалось отменным. Как раз под настроение. Когда официантка открывала для нас третью бутылку, глазки ее едва не лопались от удивления. Зато мой спутник был спокоен как танк!
Интересно, господин инквизитор по-прежнему уверен, что его репутация нерушима? «Избранница» с наклонностями алкоголички тоже не пугает? Ну-ну…
– Лёля, откуда тебе известно про уши? – наконец произнес эльф.
Я невольно скривилась, вспомнив Грегора и сцену в шатре.
– Отвечу, если и ты кое-что расскажешь.
– Согласен, – усмехнулся граф. – Так откуда?
– Был один… самонадеянный тип. – Раскрывать имена и звания точно не собираюсь, градус не тот. – Похвастаться передо мной решил, выставил ухо: смотри, мол, какая красота. А я его и цапнула, просто из любопытства. Тут-то все и выяснилось.
Черт, интересно, если у них настолько чувствительные уши, в штанах-то что?
– Ладно, – кивнул эльф. – А что говорит на эту тему этикет, знаешь?
– Нет, – улыбнулась я. Хлебнула вина и добавила доверительным шепотом: – И знать не хочу!
Действительно не хочу. Только заморочек с этикетом мне не хватало!
Орис почему-то повеселел, без напоминания подлил вина.
– Сама-то о чем узнать хочешь?
Набрала в грудь побольше воздуха, выпалила:
– Тебе не кажется, что шутка затянулась? Одно дело – привести замаскированную самку человека на совещание, совсем другое – представить сестре и прогуляться в ее компании по столице!
Ушастый интриган улыбался и молчал. От его взгляда мурашки по спине поползли и сердце споткнулось.
– Орис, это не смешно. Зачем ты надо мной издеваешься?
– Лёля! – возмутился он. – Я окружил тебя заботой и роскошью! Это называешь издевательством? Ну а в том, что бываю жесток… сама виновата. Провоцируешь.
Ага, конечно. Тебе просто нравится ежесекундно доказывать свое превосходство!
– Орис, это мелко, – осушив очередной бокал, пояснила я. – Недостойно мужчины. А такого, как ты, тем более. Ведь ты же эльф!
Граф подавился помидоркой, закашлялся. Когда отошел, я продолжила:
– Ты – существо высокой культуры, высокой духовной организации. Не орк какой-нибудь, не тролль, а эльф! Значит, должен быть утонченным и воспитанным. И должен понимать – нет чести в том, чтобы обижать слабых! К слабым нужно быть снисходительней! Добрей! Особенно к женщинам. Ну сделала глупость, и что? Я всего лишь самка человека и блондинка к тому же. Глупость у меня в крови, разве не понимаешь? Прости и забудь, делов-то? Да и чего злиться? Ладно бы я твой «майбах» разбила или любимого хомячка в микроволновке высушила! Или слушок пустила, что ты гей!
– Я не гей!
– Ну хорошо. Импотент.
– Нет! – рыкнул Орис.
– Не проверяла, – равнодушно парировала я. – Да и какая разница?
– Лёля, может, хватит вина? – осторожно уточнил черноглазый ушастик. – А то договоришься…
Я решительно помотала головой, сама плеснула в бокал.
– Нет, Орис! Я все скажу! Кстати, а что-нибудь покрепче тут подают?!

Глава 10

Утро началось с боли. Дикой, раздирающей.
Чувство такое, будто по мне колонна бульдозеров проехала. Каждая клеточка тела, каждая косточка болит! Голова вообще раскалывается. Во рту не кошки ночевали, нет. Скунсы!
Щекой ощущаю что-то мягкое, сверху – что-то теплое, но глаза открыть страшно. Полежу еще полчасика – вдруг похмелье рассосется? Ох, кто бы аспиринчику подал.
Рядом недовольно заворочалось и забухтело.
Черт! Неужели я… Ох… Так и знала, что этим кончится. Ну почему не слушала Машку? Почему?
Она уже полтора года твердит, чтобы кончала дурить и завела себе парня. А я не могу просто взять и «завести», мне чувства нужны! И вообще… После расставания с Виталиком от парней немного подташнивает. Что, если опять бабник попадется? Снова терпеть шепотки за спиной, а после рыдать в подушку и выслушивать лицемерные соболезнования знакомых? Нет. Не хочу.
Рядом завозилось, раздался приглушенный стон. Одеяло поползло на звук, норовя оставить мое тельце без прикрытия. Я вцепилась в краешек, зажмурилась.
Черт, я отлично знаю – от длительного воздержания крыша едет не только у парней, но даже предположить не могла, что докачусь до такого! И где я его подцепила? А где напилась-то? Черт! Не помню!
– Лёля? – осторожно позвал голос.
Я приоткрыла один глаз, молчаливо моля судьбу, чтобы незнакомец оказался хотя бы симпатичным.
Похмелье сыграло дурную шутку – брюнет в белой рубашке, нависший надо мной, не только хорошенький, но и длинноухий. Как эльф, честное слово.
Стоп.
– Эльф?! – взвизгнула я, шарахнулась в сторону. Тело отозвалось нестерпимой болью, мир перед глазами закружился, к горлу подступила тошнота. И память, будь она неладна, начала возвращаться. По крайней мере, брюнета я вспомнила.
– Лёля, не бойся, – шепнул Орис.
Потянулся, положил ладонь на мой лоб. Уж не знаю, что нашептывал длинноухий, но похмелье попятилось. Через пару минут о вчерашнем загуле напоминала только легкая головная боль и горящие от стыда уши.
Когда сообразила, что платье, а значит, и девичья честь все еще при мне, немного успокоилась. Даже обнаглела слегка.
– Как ты оказался в моей постели, Орис?
– Хм… Вообще-то это моя постель… – насмешливо отозвался эльф.
Снова поплохело. Даже температура, кажется, подскочила.
– И что я тут делаю? – спросила осторожно, с легким заиканием.
– Прячешься от Оризинды.
Я чуть с кровати не упала.
– Чего?!
Черноглазый ухмыльнулся. Глаза блеснули подозрительным весельем. Ничего не понимаю. Либо у меня мозг с похмелья взорвался, либо у эльфа крыша поехала.
– Зачем?
– Она нас застукала. Когда мы в винный погреб полезли.
– А мы разве не в ресторане пили?
– Ну… сначала в ресторане. Потом в моем кабинете. А потом ты потребовала игристого вина, и, чтобы не будить слуг, мы пошли в погреб сами…
– О нет!
– О да! – передразнил граф. – Правда, до сих пор не понимаю, как тебе удалось перевернуть ту бочку. Она же неподъемная! Оризинда примчалась на грохот. Хорошо, стражу вызвать не успела.
Я представила себе эту картину и ужаснулась.
Пью я редко и довольно умеренно, а тут, видать, стресс сработал. Или незнакомое вино так подействовало. Господи, за что?
– Когда слуги, по велению Оризинды, попытались нас растащить, ты вцепилась в меня мертвой хваткой и разрыдалась. Умоляла не бросать на поругание «ушастой ведьме». Кстати, сестра жутко обиделась.
– А дальше что?
– Что… Спрятал, как мог. Моя комната – единственное место в доме, куда Оризинда не сунется даже под страхом смерти.
Несколько минут переваривала полученную информацию. Стыдно до одури, но пьяное решение было единственно верным – если бы отдалась во власть Орисовой сестрицы и служанок, меня бы непременно раздели и шпильки из прически вынули. Тут бы моя легенда о дочери некого Филанрека таким тазом накрылась – помыслить страшно.
Так что умница я и красавица! Все правильно сделала.
Но Орис! Как он согласился положить в свою постель самку человека? Черт, чего-то я не понимаю. И есть в этом пазле еще один момент, который определенно не клеится.
– Орис?
– А?
– Объясни-ка… почему ты меня не остановил?
А что? Он ведь рассудительный и серьезный до тошноты! И отлично знает, чем пьяные желания оборачиваются! Мог урезонить!
Лицо графа утратило аристократическую бледность. Он сперва отстранился, после и вовсе поднялся с кровати с таким видом, будто его тут и не лежало. Небрежным движением поправил ворот измятой белой рубашки, отряхнул с лосин несуществующую пыль.
– Видишь ли, Лёля… Слушать твою лекцию о мужчинах вообще и эльфах в частности на трезвую голову было невыносимо. Так что…
Представила, как граф опрокидывает одну рюмку за другой, как таращатся на королевского советника официантки и посетители ресторана. Не удержалась, хихикнула.
– Кстати, а что означает слово «чмо»? – вдруг выпалил эльф.
– Э… – Я жутко смутилась, но нашлась довольно быстро: – Это смотря в каком контексте!
– Чмо длинноухое, – спокойно пояснил граф.
Ой, мамочки! Стыдно-то как!
– И еще. Кто такой Саурон? И как он сможет натянуть мой глаз на… – Орис поперхнулся словами, так и не договорил. Выпалил только: – Ведь это противоречит физиологии!
Черт! Наверное, вчера я была очень убедительна.
– Орис… Давай поговорим об этом завтра? – взмолилась я. – А то голова болит…
– Не ври. Я вылечил твое похмелье.
– Но голова-то все равно болит, – честно призналась я.
За последние пятнадцать минут боль, увы, усилилась. И уши горят так, что даже запах паленых волос мерещится.
Я откинулась на подушки, подтянула к носу одеяло. Понимаю – валяться в постели графа неприлично, но что поделать?
– Нас ждут в поместье, – попытался возразить он.
– Кстати, а почему мы вчера туда не ушли? В поместье и погреб, поди, больше…
Эльф досадливо скривился, признался с великой неохотой:
– Не смог активировать портал. Язык заплетался.
Такая откровенность показалась подозрительной, но сосредоточиться на этом моменте не смогла – от головной боли мысли разбегались как перепуганные тараканы.
– Лёля, хватит притворяться. Пойдем, пока Оризинда не проснулась.
Встречаться с благородной эльфийкой, которую в глаза назвала ведьмой, совсем не хочется. Орис прав – нужно драпать.
Я попыталась подняться… и не смогла.
– Лёля, перестань! И вообще! Ты вчера обещала, что если буду обращаться с тобой как с равной, то вести себя будешь пристойно!
– И ты пове… э… согласился?!
– А что, незаметно? – прорычал эльф.
Но встать все равно не удалось. Возмущенный Орис подлетел, схватил за руку и замер. Несколько секунд пыхтел, как рассерженный еж, после пощупал лоб, выругался и стрелой вылетел из спальни. Я провалилась в беспамятство раньше, чем хлопнула дверь.

Не люблю болеть. Единственный диагноз, который мне симпатичен, – воспаление хитрости, и то не всегда. Правда, высокая температура, как оказалось, тоже может доставить удовольствие… Меня преследовали удивительные галлюцинации.
Грезился Орис.
Будто эльф с величайшей осторожностью избавил от платья, подложил под спину еще одну подушку. В его руках появилась губка, спальню заполнил терпкий незнакомый аромат. Запах усилился, когда губка коснулась моего тела. Эти касания категорически приятны, они дарят прохладу! И даже бубнеж графа о том, что беспородные самки чаще болеют, удовольствия не портил.
Привиделось, как Орис укутывает в одеяло, подносит к губам серебряный кубок. Пытаюсь отбрыкаться, выплюнуть зелье, но разве с ушастиком поспоришь?
Зачем-то стягивает рубашку и ложится рядом. Его пальцы убирают со лба непослушную прядку, которая щекотала все это время. Невесомые, как поцелуй бабочки, прикосновения к щеке, подбородку. И взгляд – странный такой, мутный.
Рука ложится поверх одеяла, обнимает. Терпкий запах лекарства сменяется ароматом его парфюма, вместе с ним приходит чувство защищенности. Хочется прижаться, шепнуть что-нибудь ласковое, но вместо слов с уст срывается стон.
И боль возвращается…
Тело будто выворачивает наизнанку, голова раскалывается, а уши горят огнем. Прям оторви и выброси, если сможешь.
Еще мерещился Шердом.
Старый маг смахивает слезы смеха, рассыпается в нелепых комплиментах, мол, молодец девочка, так держать! Я-то думал малой кровью обойтись, сделать все тихо, по-семейному, а ты! Ну и размах! Если доведешь это дело до конца, оплачу в двойном размере!
Я огрызаюсь на каждое слово, а про себя думаю: «Как это, в двойном? Дважды домой отправишь?»
Хорошо, эта галлюцинация закончилась быстро, а место дворцового чернокнижника снова занял Орис. То ли недовольный, то ли встревоженный – не понять.

Проснулась в отличном настроении, с ясной головой и чистыми помыслами. Потянулась до хруста в суставах и с удивлением поняла – болезнь не просто отступила, ее словно и не было.
Сквозь легкие занавески сочится тусклый белый свет – утро еще не настало, но небо уже светлое. Постель подозрительно измята, хотя лежу почти на краю. И пусть на мне даже набедренной повязки нет, зато уровень комфорта зашкаливает. Интересно, из чего сделаны эти простыни? Хочу такие же, срочно!
Впрочем, это не единственное желание с пометкой «молния».
Ванную комнату нашла не сразу – сперва попыталась вломиться в шкаф, потом вывалиться в коридор. Но обнаружив таки нужную дверь, долгожданного облегчения не испытала.
– Чертово средневековье! Долбаные эльфы!
…Ночной горшок Ориса был подобен самому графу – довольно массивный, но изящный, с затейливым узором и плотно прилегающей крышкой.
Мама дорогая, как жить дальше? Это же все равно, что… в душу плюнуть.
Орис… Орис, прости меня, если сможешь!
Увы, горшок оказался жалкой прелюдией, главный кошмар был впереди…
Мысленно я уже простилась с маникюром, хотя наращенные ногти пока держатся. Смирилась с тем, что волосы отрастают, а натуральный цвет на четыре тона темней. Забила на отсутствие косметики, кремов и питательных масок. Короче, приготовилась однажды обнаружить в зеркале мымру.
Вот только о том, что мымрой меня сделает отнюдь не обветренная кожа, даже помыслить не могла.
Я не сразу заметила эти уродливые утолщения на кончиках ушей. Сперва не поверила, решила – мерещится. После двадцатого ощупывания, заподозрила себя в склонности к паранойе, а на тридцатом диагностировала шизофрению.
Постаралась расслабиться – нарезала несколько кругов по ванной комнате, подышала. Глубоко, как доктора учат. Но прогулка на результат не повлияла. Хрящик действительно уплотнился. Теперь на кончиках моих аккуратных, кругленьких, чуть оттопыренных ушек красуются две крупные, мерзкие «горошины».
Все, жизнь кончена.
Взгляд скользнул по туалетному столику – мыло есть, веревка отсутствует. Метнулась к чугунной лохани – ни грамма воды, так что стать утопленницей тоже не суждено. И выброситься в окно не получится – слишком низко. Как назло!
Едва сделала шаг к двери, в ванну ворвался Орис.
– Лёля! – возопил эльф. Уставился, будто впервые видит.
– Стучаться надо! – заорала я, пытаясь прикрыть самое ценное руками. И почему не догадалась завернуться в полотенце?
Граф, конечно, заметил мое стеснение, но отворачиваться и не думал.
– Лёля, что ты здесь делаешь?
– Краснею! Разве не видно?
Орис фыркнул, небрежно заправил прядь волос за ухо, чем напомнил о болезненном открытии. К глазам подступили слезы, я не удержалась и тихонечко шмыгнула носом.
Граф в один прыжок одолел разделяющее нас расстояние, схватил за плечи.
– Лёля, что с тобой? Почему ты плачешь?
– Я… Я…
Я разрыдалась.
Нет, это несправедливо! Мало того что забросили к черту на кулички, назвали человеческой самкой и заставили развлекать толпу надутых аристократов, так еще и… уши испоганили!
– Орис, я… я…
Не могу! Язык не поворачивается. Проще признаться, что голова кружится, когда он так близко, чем рассказать…
Я – мутант. Это очевидно. Проклятые «горошины» вылезли как раз на том месте, где у эльфов расположен остроконечный кончик. И зудят, хоть и не сильно. А если что-то чешется, значит, оно растет. Стало быть, лопоухость – вопрос времени.
Ну, Грегор, только попадись! Я тебе не только хвост на рога намотаю, я… я…
– Лёля, пойдем. – Голос Ориса прозвучал очень мягко, почти ласково. – Пора возвращаться в поместье.

В спальне меня ожидало новое платье. О том, что оно не имеет отношения к гардеробу Оризинды, сообщала маленькая бирка от портного. Я расцвела, а граф всем видом уверял, дескать, знать не знает, откуда сия прелесть взялась.
Хотя, может, действительно не в курсе? Может, это Орисова сестра постаралась, чтобы не делиться нарядами? Тем более ткань слишком изящная – золотистая, отдаленно похожая на парчу – мужчина такую не выберет, мозгов не хватит.
Едва покинули спальню, Орис преобразился. На лице появилась привычная маска равнодушия и холодности, осанка гордая, походка хозяйская. Я что-то ляпнула и тут же схлопотала до того суровый взгляд, что мигом вспомнила: мой спутник не просто эльф – инквизитор! А когда замешкалась на входе в кабинет, ушастик рыкнул и обозвал самкой. Из головы тут же выдуло и романтическую дурь, и шуточки на его счет.
Ну и ладно. Ну и черт с ним. Не больно-то и хотелось!
Огромное зеркало, спрятанное между шкафом и окном, отразило вполне приличную пару. Я – в золотом платье, с наспех состряпанной прической, закрывающей уродливые «горошины», и он – лоснящийся, широкоплечий, в прежнем темно-зеленом камзоле, черных лосинах и сапожищах. Пристегнутый к бедру меч – как зловещий штрих к характеру. Глядя на этого степенного господина, и помыслить нельзя, что пару дней назад устроил пьяный дебош в компании человеческой девчонки.
Граф повел ладонью над зеркальной поверхностью, зашептал. И в этот раз слова показались знакомыми, а кончики ушей зачесались нестерпимо сильно.
Зеркало затянуло серой, дрожащей дымкой. Стало чуточку жутко.
– Лёля, помни, ты обещала вести себя прилично, – сказал эльф.
Я недоуменно изогнула бровь.
– В поместье вот-вот приедут мои родители, – бесцветно пояснил Орис. – Слуг предупрежу, они тебя не выдадут. Но сама… попробуй не опозориться, ладно?
О нет… только этого не хватало.
– Бессмысленно. Оризинда наябедничает. – Уж в чем-чем, а в этом не сомневаюсь.
– Наябедничает, – подтвердил черноглазый. – Но не скоро.
Я бросила взгляд на вход в кабинет, после на зеркало. Орис пояснил со вздохом:
– Оризинда не может пользоваться порталом, у нее нет магического дара. А в карете до поместья три недели пути. До родительского замка – все шесть. Так что сестра предпочитает сидеть в столице. Правда, большую часть времени проводит в дворцовых апартаментах, а в этом доме почти не бывает. Не думал, что встретимся с ней.
– В дворцовых апартаментах?
– Да. Она – фрейлина королевы.
Я нервно сглотнула.
Ворох вопросов, которые вызвал эльфийский спич, пришлось придержать – Орис взял за руку и решительно шагнул в портал.
Прощай, шумный город, здравствуй, деревенская скукотища…

– А вот и граф! – радостно воскликнул голос.
Меня швырнуло в сторону, горло сдавила боль. Мир перед глазами расплывается – то ли от перехода, то ли от удара. Запах гнили и сырости щекочет нос.
– О! И госпожа Лёля здесь? Прелестно!
Я зажмурилась, пытаясь вернуть зрение, а когда распахнула глаза, обнаружила перед собой оскаленную морду в черной полумаске.
– Эй! Не надо душить леди, – скомандовал голос насмешливо. И добавил оптимистичное: – Рано.
Горло отпустили, зато локоть сдавили так, что сустав затрещал. Над ухом пробасило:
– У нас только одна пара кандалов, как быть?
Осторожно, чтобы не спровоцировать незнакомцев, повернула голову.
Орис в десяти шагах. Злой, как все черти ада, и бледный, словно полотно. У горла графа острие клинка, и хотя сам успел схватиться за меч, шевельнуться не смеет. За его спиной знакомое зеркало, вокруг четверо плечистых вооруженных ребят с закрытыми лицами. Каждый укутан в черный плащ – м-да… оказывается, и эльфы не лишены стереотипов.
Место, где очутились, тоже типичное – мрачные стены серого камня, пропитанные запахом гнили, осыпающийся потолок. Свет сочится в единственное окно, расположенное так высоко, что даже со стремянкой не подобраться. Под ногами ковер пыли и каменная крошка. Где-то вдалеке слышен звук капающей воды и завывания ветра.
– Ничего, – ответил голос. Его обладатель обнаружился чуть поодаль – упитанный, без плаща, зато в дорогом камзоле и неизменной маске. – Она не так опасна. – И добавил, обращаясь к Орису: – Граф, где ваше хваленое благоразумие? Вы же понимаете – сопротивление бесполезно.
Я с ужасом глядела, как мой благодетель отпускает рукоять меча, разводит руки в стороны. Один из плечистых бэтменов проворно заводит их за спину и защелкивает кандальные браслеты. Перевязь с графа сняли в считаные секунды и обыскали Ориса с профессиональной скоростью.
«Голос» удостоверился, что колюще-режущее у графа отсутствует, кивнул подельникам. Сам достал небольшой серебристый рожок и затрубил. Звук получился тонким и противным, как зубная боль. Эхо звучало подозрительно долго.
– Идем, – распорядился он.
Ориса толкнули в спину, а меня банально поволокли вперед.
Эльф, завладевший моим локтем, отличается от подельников только крайней формой женоненавистничества – видит, что не поспеваю за его шажищами, а все равно тянет.
Господи, дай здоровья его теще!
За дверным проемом поджидала настоящая разруха, так что комната, в которую привел портал, показалась милой и уютной. Огромный коридор с провалами в потолке и частично обвалившимися стенами вызвал панический ужас. Кажется, если громко чихнуть, нас тут же погребет под серыми камнями.
Кое-где виднелись черные проемы, куда они ведут – под землю или в очередную камеру, – неясно. Я старалась смотреть вперед, изредка косилась на провалы стен, которые открывали вид на великолепный луг и стену леса за ним. Искрившееся лазурью небо тоже радовало глаз, хотя предчувствия мучили, мягко говоря, фиговые.
Минут через пять, когда пришла к выводу, что коридор не закончится никогда, запретила себе паниковать и постаралась дышать глубже.
Что нас ждет? Черт его знает. Но одно ясно наверняка – канючить и вырываться бессмысленно. Надеяться на благоразумие похитителей – тоже. Если они решились заковать в кандалы королевского советника, значит, и страх, и разум уже потеряли. И на пощаду надеяться без толку – если Орис вырвется на свободу, то бандитов рано или поздно найдут и кара будет пострашней банального четвертования. Думаю, они понимают это как никто другой.
Черт! А что остается? Умирать-то не хочется! По крайней мере, не по такому поводу. Вот уродливые уши – повод достойный, а чужие интриги – нет, нет и нет.
Коридор закончился еще одним проемом. Огромным, как эльфийское самомнение. Оказавшись в гигантском полуразрушенном зале, поняла – выход есть!
– Шердом… – тихо позвала я. – Шердом…
Мой конвоир услышал, рыкнул что-то нелицеприятное. Но меня его мнение колышет меньше, чем легкий ветерок Эйфелеву башню.
– Шердом, приди, – снова прошептала я и зажмурилась, представляя лицо мага.
Ну, пожалуйста! Ты ведь пришел, когда тебя королевский управитель звал! Ты же можешь, я знаю!

Глава 11

Зал размером с футбольное поле. Стены из того же серого камня, на вид сыроватого и шершавого. Сводчатый потолок, настолько высокий, что голова кружится, если всматриваться. Частые стрельчатые окна без рам и тем более стекол. Пол усыпан каменными обломками, посередине четкий след огромного кострища. И эхо… гулкое, чересчур громкое. Оно подхватывает не только шаги, даже биение сердца.
Возможно, когда-то здесь стоял трон, перед которым падали ниц простолюдины и министры, герои и злодеи. Может быть, здесь кружились в вальсах утонченные дамы и блистательные, горделивые кавалеры. Или плелись заговоры, от которых сотрясался мир. Что, впрочем, ни первому, ни второму не мешает.
Как бы то ни было, сегодняшнее мероприятие точно обещало быть судьбоносным. По крайней мере, для меня.
Конвой проводил через весь зал и заставил остановиться метрах в пяти от новенького стола с резными ножками. На фоне общей разрухи стол смотрится впечатляюще. Как гламурная блондинка на вечеринке готов. Семерка, устроившаяся за ним, напоминает экзаменационную комиссию с той лишь разницей, что лица закрыты полумасками, а плечи укутаны в алые плащи.
Мой локоть наконец оставили в покое – ушастый бэтмен отступил шага на три, как и его товарищи. Ориса тоже не держали – зачем удерживать того, чьи руки скованы за спиной? Тем более расстояние до пленника всего ничего, достанут раньше, чем рыпнется.
– Приступим? – важно вопросил товарищ, сидящий по центру стола.
Вопрос риторический, но остальные закивали.
– Граф Орис Фактимус, вы обвиняетесь в государственной измене! – торжествующе провозгласил «председатель комиссии» и важно задрал подбородок.
Если бы не стража за спиной, я бы усмехнулась, а так пришлось прикусить язык и удивляться молча. Мой спутник тоже припух и тоже промолчал. Черт, а он сообразительный!
Оратор недовольно пожевал губами, продолжил с прежней важностью:
– На протяжении последних пяти веков вы делали все, чтобы подвести нашу страну, наш народ к грани гибели!
Вот тут я не выдержала и ошарашенно уставилась на графа.
Сколько-сколько тебе лет? Ну, орел! Ну, аксакал! А по виду и не скажешь! Нет, я, конечно, предполагала, что тебе не восемнадцать, но… но не настолько же! Черт! Это что же получается, я многовековую развалину за эрогенный орган дергала? Ой-ей…
Стоп! А я тоже стареть перестану?
– Вы лучше других знаете, – вещал «председатель», – что человек разумен. Тем не менее продолжаете настаивать на поддержании архаичных представлений. Вы прикрываете традициями личные страхи и вкусы!
Так… а поподробней можно? И желательно попроще.
– Вы попросту ненавидите людей! – выпалил эльф, сидящий по правую руку от оратора. Голос показался знакомым.
Я пригляделась к его обладателю и окончательно сникла. Нет, так не должно быть.
Эльфы, они ведь утонченные, воспитанные, благородные… У них манеры, этикет, дуэльный кодекс. Поди и целомудрие до свадьбы хранят, и из-за небольшого пятна на честном имени стреляются. Точнее, вешаются. А тут… густая огненная шевелюра и изумрудные глаза в прорезях маски.
Брайт, как ты решился на такую подлость? Я же в тебя почти влюбилась.
– Спокойно, Бр… – «Председатель» осекся, пробубнил под нос явную непристойность. – Спокойно, господин судья. Вам предоставят слово, но позже. – Эльф выдержал театральную паузу и продолжил свой спич: – Да, господин граф, вы предвзяты. Ненависть к людям затмила ваш разум, взяла верх над здравым смыслом. Вам прекрасно известно, что общество давно готово к переменам. Многие из нас понимают, если не ослабить петлю на шее человечества, это неизбежно приведет к бунту.
Вы собственными глазами видели восстание в имении господина Рариза. Но если подзабыли, напомню – взбесившееся стадо разгромило винный завод и едва не подожгло особняк. Пятнадцать эльфов погибли в страшных муках, пытаясь подавить бунт. Это только начало. Что потом? Разоренные усадьбы? Поруганные эльфийки и повешенные младенцы?
Если мы не пересмотрим свое отношение к человеку, рано или поздно эти звери сметут нас. Уничтожат народ эльфов! Вы понимаете это как никто другой.
Орис даже бровью не повел. Стоит ледяной скульптурой и бесстрастно взирает на «председателя». А тот пыхтит, сжимает кулаки. По не прикрытым маской скулами ездят громадные желваки.
Ох, как я его понимаю! Ему же диалога хочется, спора. Грезится, как на одно Орисово оправдание найдет десять обвинений, растопчет врага морально…
– Но не это главное… – процедил обвинитель сквозь зубы. – Пользуясь служебным положением и влиянием на его величество, вы принялись навязывать свои предрассудки другим! Сколькие из наших собратьев лишились титула и были казнены лишь за то, что обращались с человеком мягче, нежели вам, Орис, хочется?! А сколькие пострадали от наветов, возведенных вами же?
Думаете, никто не знает, что ваши шпионы и дельцы подкладывают породистых человеческих самочек под благородных эльфов, а потом пишут доносы, свидетельствуя о непристойном поведении последних? Думаете, мы не догадываемся, что конфискованные у «преступников» деньги идут не только в королевскую казну, но и в ваш карман?
Это обвинение Орис тоже оставил без комментариев. Даже не шелохнулся.
Я же зажмурилась и позвала уже мысленно: «Шердом! Приди! Козел лопоухий…»
Обвинитель тяжело вздохнул. Эхо обреченно подхватило этот звук, разнесло по залу. Грусть, зазвучавшая в голосе «председателя», показалась не совсем искренней:
– Вы докладываете королю, что за изменение отношения к человеку выступает лишь жалкая горста аристократов. Но это не так… Просто другие эльфы боятся открыто говорить о своих взглядах. Они страшатся угодить на виселицу.
«Шердом! Черт тебя подери! Где тебя носит?!»
– Мы – свободный народ, – заявил эльф в красной мантии. – Наше общество во многом строится на доверии. Вы же насаждаете тиранию. Когда-то нам казалось, что вы искренне верите в идеалы, о которых заявляете. Но это искусный обман и только. Нам доподлинно известно: у вас, граф, есть породистая человеческая самочка, и вы проделываете с ней все то, за что другим положена казнь.
Ох… Кажется, сейчас дело дойдет до меня. Вон как затаились, даже не дышат. Только глазки из-под масок сверкают.
Я скосила взгляд на собрата по несчастью, едва удержалась от тягостного вздоха. Он, конечно, зараза и старый пер… пентюх в придачу, но все-таки жаль, что ничего «такого» со мной не проделывал. Может, нам дадут пару часов, чтобы наверстать упущенное?
– Вы молчите, граф? – после долгой паузы вопросил «председатель». – Неужели ни одного возражения?
– Я просто жду доказательств, – спокойно отозвался Орис.
Брайт, угнездившийся по правую руку от оратора, аж подпрыгнул. Оглушающе громкое сопение судей могло позабавить, если бы ситуация была хоть чуточку проще.
– Какие еще доказательства?! – возопил «председатель». – Разве сло́ва благородного эльфа недостаточно?
– Семи благородных эльфов, – уточнил Брайт холодно.
В его жестах было столько высокомерия, что я начала закипать.
Не знаю, насколько правдивы обвинения. Понятия не имею, насколько честен был Орис, лишая любителей «человечинки» титулов и отправляя на плаху. Но одно знаю наверняка: передо мной не благородные эльфы, а шайка трусливых длинноухих обезьян. Благородные не прячутся за масками и не требуют верить на слово.
– А в чем обвиняют мою спутницу? – Голос графа прозвучал бесстрастно, но что-то подсказывало – Орису не все равно.
– В лицемерии! – выпалил Брайт.
«Председатель» дернул рыжеволосого эльфа за рукав, что-то прошептал. Через пару минут напряженного молчания заговорил сам:
– Госпожа Лёля, титула и происхождения которой мы не знаем, обвиняется во лжи и пособничестве преступным замыслам графа Фактимуса. Она сорвала принятие закона о смягчении содержания людей умышленно, по указанию вышеназванного графа.
– А в качестве доказательств – «слово благородного»? – не выдержала я.
Ох, ну и рожи у этих судей, даже маски не в состоянии скрыть злобу.
Брайт хотел ответить, но его опять одернули.
– Если возражений нет, – задрав подбородок, сообщил «председатель», – оглашается приговор!
– Возражения есть, – усмехнулся Орис.
Главный обвинитель тут же подобрался, выпятил грудь. Правда, злорадство, с которым ждал вопросов графа вначале, улетучилось. Его сменила легкая нервозность.
– Для начала я хочу знать, кто вы.
Ответ на этот вопрос был придуман заранее, иначе с чего на губах эльфов вспыхнули столь гаденькие улыбочки?
– Мы члены ордена «Свободный Север»! – торжественно заявил эльф.
– Впервые слышу. – В тоне графа столько пренебрежения, что даже я на мгновение почувствовала себя вшой.
– А мы не стремимся к известности.
Я не хотела встревать – все-таки Орису видней, как разговаривать с этими мужчинами. Уверена, он опознал не только Брайта и знает, на что давить. Но, увы, слово выпорхнуло раньше, чем успела прикусить язык:
– Пока.
– Что, простите? – встрепенулся «председатель». На короткий миг предстал в образе простого, довольно вежливого обывателя.
– Молчите, но только пока. Потому что нет повода заявить о себе. А вот казнив королевского советника…
– Да как вы смеете! – взвился Брайт. – Это оскорбление! Клевета! Мы боремся за счастье королевства! За свободу человека!
Последние слова, конечно, кольнули. Сразу вспомнился рынок рабов, рассказы о стерилизации женщин и принудительном размножении. Да и работа на эльфийских полях вряд ли сахарная. Но, черт возьми, моя шкурка тоже чего-то стоит, разве не так?
– Вы идете против воли короля, – сказала я со вздохом. – Значит, подрываете основу существования государства и процветания вашего народа.
– Нет! – прорычал рыжеволосый. Вспыхнул факелом. – Мы действуем в интересах народа! Вершим суд, на который король не способен! Не потому, что слаб, а потому, что Орис Фактимус – мастер лицемерия и лжи!
– А решить вопрос цивилизованными методами вы пробовали? Устроить публичные прения или хотя бы поговорить с королем?
Брайт ударил кулаком по столу, запыхтел. Даже отсюда чувствуется жар бушующей в нем ненависти.
И снова тишина. Давящая, но почему-то совсем нестрашная.
– М-да… – протянул «председатель». – Эта… леди действительно опасна, зря мы не верили. – И заключил с искренним сожалением: – Решение о помиловании госпожи Лёли – ошибка. А ошибки нужно исправлять…
Вот ведь! И кто меня за язык-то тянул?
На помощь пришел Орис. Спокойный и холодный, как обычно. Будто ничего особенного не происходит, а мы мирно беседуем за чашечкой черной бурды на веранде его поместья.
– Прекратите балаган. Я оценил вашу фантазию и, – он скосил взгляд на замершую в трех шагах охрану, – возможности. Но моя позиция неизменна. И запугивать меня незачем. Каков приговор вашего кустарного суда? Огласите и исполните наконец.
Последняя фраза прозвучала как приказ, эльфы в красных плащах синхронно вздрогнули.
Моя и без того испуганная душа сползла в «пуанты», в животе похолодело. Несколько секунд провела на грани обморока, но вдруг поняла – Орис блефует. Берет напыщенных эльфов на слабо!
Конечно! Очень легко сказать – чтоб ты сдох. Заочно подписать приговор о смерти тоже довольно просто. А вот отправить на казнь того, кто стоит перед тобой и смотрит в глаза… Нет. Эльфы, какими бы самодурами ни были, не посмеют.
– Госпожа Лёля, – подал голос «председатель», – вы спрашивали о цивилизованных методах? Так вот, если вы еще не поняли, договориться с графом Фактимусом невозможно.
– Есть желание – тысяча возможностей, нет желания – тысяча причин, – не подумав, буркнула я.
Лицо главного обвинителя приобрело приятный зеленоватый оттенок, он не выдержал, поднялся. Дрожащий палец указал сперва на Ориса, после на меня. Дребезжащий голос велел:
– Сбросить в колодец.
– У столь благородных эльфов не хватило денег на виселицу? – хмыкнул Орис. – Ладно. Колодец так колодец.
И все бы было хорошо… но шестерка в черных плащах шагнула к нам, не раздумывая. Меня опять ухватили за локоть, Ориса толкнули в спину. На секунду мы оказались рядом, и я шепнула, холодея:
– Орис, кажется, твой блеф не удался.
– Я не блефовал. – Ответ прочла по губам.
Как это?! Эй, ты что, сдурел?! Слышь, ушастый, это тебе пятьсот с гаком, а мне всего двадцать один! Я не хочу умирать! Я не согласна!
Нас опять развели. Бэтмен с повадками женоненавистника оскалился, велел, чтоб не дергалась. Я, вопреки приказу, вывернулась и саданула ногой в колено. Конвоир вскрикнул, но вместо того чтобы красиво растянуться на полу, ринулся на меня.
Я ничего не знаю о религии этого мира, но в то, что богиня удачи существует, поверила сразу и навсегда – уж слишком ровно моя коленка впечаталась в промежность бэтмена. Такому удару даже мастер самообороны позавидует.
Пару мгновений, которые даровал всеобщий шок, истратила на то, чтобы подлететь к Орису и повиснуть на его шее. Выдохнула прямо в ухо:
– А план спасения у тебя есть?
В следующую секунду меня отодрали от графа, но матов эльфийского ОМОНа не слышала. Ошарашенно глядела на Ориса, который мотнул головой и грустно усмехнулся.
Если сегодня меня все-таки казнят, то я умру феминисткой.

– А ну стоять! – проревела я. Сама испугалась собственного голоса.
Эльфы тоже замерли – просто не ожидали такого тона от леди.
– Я хочу говорить с судьями! Немедленно!
Замешательство бэтменов позволило снова вырваться, но кидаться на Ориса или кого-то другого больше не пыталась. Встала, гордая и независимая. Задрала подбородок, копируя председателя этого фарса.
– Вы чем-то недовольны, госпожа Лёля? – усмехнулся Брайт. – Хотите попросить о снисхождении?
– Нет, – нагло заявила я.
Разговаривать с Брайтом все равно что переругиваться со сторожевым псом. Излагать свои мысли начала лишь после утвердительного кивка главного обвинителя. В принципе его разрешение тоже не особо нужно, но выказать уважение ушастому гаду полезно. Капля бальзама на мужское тщеславие лишней не бывает. Особенно в таких обстоятельствах.
– Господа судьи, я выслушала ваши обвинения, но я не согласна. Я убеждена в вашей искренности и верю, что решение суда обоснованно. Я не буду требовать у вас доказательств, вы правы: слово благородного эльфа – лучшее из них. Но хочу спросить, вас не удивляет, что ни граф, ни я не восприняли эти обвинения всерьез?
– Вы слишком уверены в своей безнаказанности, – ответил «председатель».
Я выдержала паузу. Не театральную, нет. Просто постояла с грустной улыбкой, скромно похлопала ресничками.
– А может, дело в другом? Вы не допускаете мысли, что вам представили фальшивые доказательства? Что ваш источник лжет?
Внешне ничего не изменилось: те же серые стены, тот же стол, семерка в полумасках и алых мантиях. Но в воздухе повило напряжение. Не вижу, но чувствую – судьи задумались. Значит, я не ошиблась.
– Только представьте: беспочвенная ненависть к человеку, наветы, сфабрикованные обвинения, казни невинных, присвоение их имущества, общение с породистой самкой… Не многовато ли для одного че… э… эльфа? Прям не граф, а суперзлодей какой-то.
– Он талантливый и работоспособный, – хмыкнул Брайт.
Я сделала вид, что ничего не слышала.
– Вы знаете Ориса не первый день. Вот скажите, сто лет назад могли предположить, что он – последняя сволочь?
Эльфы слегка зависли. Кажется, слышу, как крутятся шестеренки в мозгах, как сомнения царапают души.
– За скольких осужденных вы поручились бы собственной головой? – продолжала гнуть я. – Вы проверяли его счета, имущественные грамоты? Кто-нибудь из вас видел, как граф развлекается с человеческой самкой? А саму самку видели? Может, он давно прибил ее и в лесочке закопал – учитывая его взгляды, это самый вероятный исход, не находите?
Семерка в красных плащах продолжала молчать.
– А я? Приехала в гости к Орису, он попросил зайти на совещание. Ну, я и зашла. И сказала, что думаю. Видите ли, у нас, в королевстве Запада, все обстоит несколько проще. А мой отец действительно посвятил много времени изучению повадок человека. И я по-прежнему уверена, человек – зло. Не верите? Так положите ему в рот палец и убедитесь.
Последний вопрос прозвучал в тишине, достойной королевского склепа:
– Вы не боитесь отправить на смерть невиновных?
Молчание длилось долго, но я не торопила. Пусть понапрягают серое вещество, если оно есть. А я пока хорошенько запомню каждую редиску в алом плаще. Вдруг мстить придется?
– И что ты предлагаешь? – наконец сказал «председатель».
– Найти альтернативу, что же еще? Какое-нибудь испытание. Или поединок. Кто победил – тот и прав.
За спиной кто-то нервно сглотнул. Надеюсь, не Орис, потому как сама проходить испытания не хочу совершенно. Я за разделение труда: с меня план, с него «Беломор». Тьфу ты! Исполнение!
– Священный поединок? – подал голос товарищ, пристроившийся на самом краешке стола слева от «председателя». – А это выход.
– Решение, достойное правосудия, – кивнул его сосед.
Сзади опять сглотнули и приглушенно охнули вдобавок.
– Мы призовем богов. – Так и не различила, кто это сказал. Зато автора следующей реплики узнаю хоть с закрытыми глазами.
– Это не правосудие, – заявил Брайт. – И это нечестно.
Эх, засадить бы ему заряд соли из двустволки. Да только где ж эту двустволку взять?
К моему изрядному удивлению, «председатель» кивнул, сказал сдержанно:
– Нечестно. – Помедлил и добавил: – Мы выставим двоих.
Сперва хотела возмутиться и выдать членам ордена «Свободный Север» – а вернее, просто членам – весь запас матов. Во всех склонениях и сочетаниях. Я даже прилив вдохновения испытала и пару новых слов выдумала по ходу. После осторожненько так повернулась, взглянула на графа, и желание просветить эльфов по части их половых отношений друг с другом поутихло.
Орис невозмутим и безучастен, как памятник. Надгробный.
Ой, что-то будет! Место в партере, попкорн и колу, пожалуйста. Впрочем, вместо колы лучше коньячку!
– Граф Фактимус, вы принимаете вызов?
– Принимаю, – бесцветно отозвался черноглазый ушастик. Даже не шевельнулся.
– Кто готов отстоять правду? – подражая тону Ориса, спросил «председатель».
Вот уж не думала, что рыжекудрая зараза согласится. Ан нет, подорвался, перепрыгнул через стол и со скоростью болида двинулся к нам. На ходу отбросил алый плащ, остался в белоснежном, расшитом мелким жемчугом камзоле.
Вторым, кто поддержал эту инициативу, стал безымянный парень из команды бэтменов. Его камзол куда скромней, зато под цвет полумаски.
Как только с Ориса сняли кандальные браслеты, а перевязь с мечом вернулась на законное место, трио слаженно устремилось к центру зала. Как раз туда, где чернело пятно от огромного костра. Встали треугольником, обнажили оружие, и понеслась…
Вот так просто: без поклонов, высокопарных слов и прочей шелухи. Судьи даже из-за стола встать не успели, а эти уже режут друг друга.
Хотя режут – громко сказано. Так, помахивают своими железяками. То Брайт выпад сделает, то бэтмен кузнечиком подскочит, то Орис лениво поведет мечом и со скоростью парализованной улитки уйдет в сторону. Глянешь и прослезишься.
И почему, спрашивается, у этого спорта даже в мое время тьма поклонников? Ну чего тут интересного?
Словно издеваясь над моей жаждой зрелищ – от хлеба, кстати, тоже не откажусь, ибо не завтракала, – Орис провел медленный удар, явно нацеленный в ключицу Брайта, но в последний момент изменил траекторию, и лезвие скользнуло вдоль руки рыжеволосого.
– И это мой герой? – сокрушенно выдохнула я. – Пьяный ленивец и то опасней.
Сказала вроде тихо, но проклятая акустика усилила звук раз в сто.
– Я – твой герой? – медленно уходя от очередного наскока бэтмена, спросил граф.
– Конечно. Единственный и неповторимый. – Надо же как-то поддержать длинноухого, хоть и ведет себя, мягко говоря, странно.
– А если выиграю, поцелуешь?
– Зацелую насмерть, – беззаботно пообещала я. – И честь девичью отдам. Во всех позах Камасутры.
Эльф запнулся и едва не схлопотал по шее, в буквальном смысле. Выпалил неожиданно:
– Поклянись!
Тут уже Брайт с бэтменом споткнуться изволили, а зрители подозрительно покраснели. Я как бы тоже смутилась, но это не помешало положить руку на сердце и гордо заявить:
– Клянусь!
Ой, что тут началось…

Глава 12

Орис застыл. Брайт резко подобрался, отскочил на два шага и замер на полусогнутых. Бэтмен чуть замешкался и, оценив ситуацию, банально попятился. Придвинулся к рыжеволосому товарищу.
Секунда, две, три – полет нормальный. Тишина оглушает. Оружие наготове.
– Я призываю в свидетели богов! – рычит Орис.
Эхо отсутствует. Воздух в мгновение насыщается электричеством. Крошечные разряды ощущаю кожей – блин, щекотно!
Четыре, пять, шесть – ситуация прежняя. Кажется, от царящего беззвучия вот-вот взорвется мозг.
По стенам зала медленно и крайне неохотно сползает синеватый, мерцающий туман.
Семь, восемь, девять – туман стелется по полу, подползает к поединщикам, берет в кольцо. Тут же раздается низкий звук – будто басовая струна лопнула, и мир взрывается.
Орис пулей метнулся вперед, меч описал умопомрачительную дугу. Сталь сверкнула в паре миллиметров от лица бэтмена, тот отшатнулся, попытался закрыться, но черноглазый уже отступил. Кажется, не достал, но через мгновение маска падает, открывая юное лицо с серыми щенячьими глазами.
– Не бойся, Леран! – кричит кто-то из судей. – Соберись! Он не так страшен, как кажется!
Юный эльф внемлет и с рыком бросается вперед, повторяя выпад рыжеволосого Брайта. Двойная атака впечатляет и пугает одновременно.
Граф круто разворачивается, милостиво дозволяя клинку Лерана резануть воздух, а сам ловит удар рыжего. Три секунды молчаливой борьбы, и Брайт вынужден отпрыгнуть.
Орис стремительно крутанулся на пятках, присел и выбросил вперед руку. Острие вошло в бедро сероглазого, но эльфенок даже не вскрикнул, хотел во что бы то ни стало завершить собственный удар. Лезвие его меча обрушилось сверху, опоздал всего на полмгновения – графа уже нет. Леран инстинктивно коснулся раненого бедра, удивленно глянул на обагренные пальцы.
Интересно, когда сопляк записывался в добровольцы, он чем думал?
Граф этой сцены не видел, сосредоточенно описывал полукруг, примериваясь к Брайту. Тот, похоже, нацелился на танцы – сам не нападает и Ориса на расстоянии держит. В конце концов рыжик потянулся и сдернул с лица маску. «Обзор уменьшает», – догадалась я.
Кстати, пылающий румянец красит Брайта неимоверно. Прям не мужик, а картинка. Жаль, что сволочь редкостная.
– Умри! – взвыл рыжий, кинулся вперед.
Он провел какой-то странный удар – рубил наискось, сверху вниз, а в итоге вывернул руку, присел и ударил по ногам. Едва не укоротил моего героя на высоту голени. Орис ускользнул чудом. По крайней мере, так это выглядело со стороны зрителей. Вернее, одного зрителя – непросвещенной меня. Другие, кажется, не удивились.
Эльфы охнули по другому поводу: граф пронесся в нескольких сантиметрах от присевшего Брайта и мимоходом рубанул по правому плечу. Причем двигался Орис с запредельной скоростью – рыжий только-только завершил маневр по отрубанию ног.
Белая ткань камзола окрасилась в алый, меч выпал из обессилевших пальцев и звонко приземлился на каменный пол. А Брайт завыл. Причем знатно так. Только эха почему-то не было.
Подхватить оружие рыжий не успел – Орис смазанной тенью проскользнул слева, и пространство рассекла красная молния. Слишком долгая и не слишком яркая. Я не сразу поняла, что это кровь, бьющая из раны на шее эльфа. Еще несколько секунд потребовалось для осознания происходящего.
– Это что? – выдохнула я. – Они… они насмерть дерутся?
В поисках поддержки глянула на ближнего ко мне бэтмена. Он тоже ответил взглядом. Странным таким, долгим.
– Божественный поединок – это битва насмерть, – ледяным тоном сообщил эльф. – Вы разве не знали, госпожа Лёля?
Ноги подкосились, но я все-таки устояла.
– Зачем? Разве нельзя просто… до первой крови?
– Обращение к богам должно быть оплачено жизнью, госпожа. Разве в королевстве Запада об этом не знают?
У меня душа заледенела и сердце рухнуло в район желудка.
Тот единственный раз, когда видела настоящую смерть, была в состоянии глубокого аффекта, а сейчас… Черт, что я натворила? Что натворили они?
Отчаянно захотелось броситься вперед, остановить Ориса. Сероглазый – еще мальчишка! Зеленый и слабый! Шанса одолеть такого соперника, как граф, у эльфенка попросту нет.
Но не успела подумать, ситуация на поле боя в корне изменилась.
Леран то ли обозлился, то ли страх потерял – ринулся на черноглазого бешеным зверем. Ни одного лишнего движения, ни одного бездумного удара. Орис едва успевает защищаться, сталь звенит, аж уши закладывает.
Черт! Так это Брайт был пушечным мясом? Ну, эльфы, ну…
Мой герой гардой поймал удар, призванный разрубить его от шеи по самое не балуй, едва не выбил у сероглазого меч. Секундная заминка, и вот уже Орис сыплет ударами, заставляя противника пятиться.
Бывший бэтмен едва не споткнулся о распластавшееся тело Брайта, отпрыгнул как раз вовремя – граф чуть поскользнулся в луже крови, на те же секунды потерял равновесие. В этот раз Ориса спасло именно чудо, уверена. Хотя… может, оно уберегало Лерана?
Через три секунды бой продолжился, а я слабовольно зажмурилась и начала шептать молитвы. Кому молилась, даже под гипнозом не вспомню. Но Шердома точно не звала – маг не явится, это очевидно.
Черт, ну почему? Неужели нельзя просто договориться? Провести расследование? Или магическое расследование в конце-то концов! Ведь у этих чудиков наверняка есть какое-нибудь заклинание, способное вытянуть правду даже из самого упертого барана!
Черт, а почему я раньше о таком заклинании не подумала? Блондинка…
Я выпала из собственных мыслей, когда осознала – звон металла сменился тишиной. Она куда страшней той, что царила перед поединком.
Лоб покрылся липкой испариной. Сердце не просто замедлилось – остановилось. Веки налились свинцом, открыть глаза оказалось неимоверно трудно.
Но оно того стоило…
В центре круга, огороженного мерцающим синеватым туманом, стоял Орис и в упор смотрел на меня. Только на меня, ни на кого больше.

Сама не заметила, как расцвела улыбкой. Сделала шаг навстречу черноглазому эльфу и тут же осеклась. Что-то не так, что-то не то… Скользнула взглядом по толпе зрителей, и червяк сомнений с упоением вцепился в душу.
Лица членов ордена вытянулись, и даже маски не в состоянии этого скрыть. Глядят на Ориса так, будто и мысли о его победе не допускали.
Когда к «председателю» вернулся дар речи, до меня дошло: а ведь действительно не ожидали. И не потому, что двоих против одного выставили, просто слишком срослись с мыслью о виновности графа, уверовали в нее абсолютно.
– Граф Фактимус, – голос главного обвинителя чуть подрагивает, кулаки сжаты до белых костяшек, – вы доказали свою правоту.
И тишина… Потому как больше сказать нечего. Вопрос, повисший в воздухе, слишком опасен.
Да, Орис выиграл бой и по законам чести нас обязаны отпустить. Но здравый смысл говорит – отпуская графа, каждый из присутствующих подписывает себе приговор. Королевский советник не простит клеветы, а похищения – и подавно.
Бэтмен, который переглядывался со мной во время боя, неторопливо подошел к главному, зашептал на ухо. На меня не косились, но стало жутковато, и не зря… Заключенный в мерцающее кольцо Орис тоже насторожился, вот только сделать ничего не мог.
«Председатель» развернулся так стремительно, что я вздрогнула. По спине ледяной змейкой заскользил страх.
– Госпожа Лёля, кто вы?
Дура, которая однажды согласилась проводить подругу в логово маньяков-извращенцев.
А вслух сказала:
– Как «кто»? Лёля… – Ну а что еще ответить? Самой нарываться на уточнение вопроса – глупо, а врать про эльфийское происхождение уже поздно.
Пока Орис, Брайт и Леран водили хоровод и делали вид, что пытаются достать друг друга, я успела осмотреться. Выводы оказались неутешительны. Выбраться из этого зала можно двумя способами: через дверной проем, в который мы входили, либо сиганув в окно. Только, судя по открывающемуся пейзажу, лететь ну очень высоко. Возвращаться в зловещий коридор тоже опасно – ступишь не туда, и привет, и шансов выбраться из него немного. Так что… побег исключен.
– Госпожа Лёля, – вновь подал голос «председатель», – будьте так добры, покажите ушки.
Эх, так и знала…
Орис вздрогнул, глаза сузились. Хотел что-то сказать, но в последний миг захлопнул рот и крепко сжал губы. Мысленно поблагодарила графа – пока он вне досягаемости, за любое оскорбление или дерзость спрашивать будут с меня. Мерцающий туман отступать и не думает.
Эльфы в количестве одиннадцати штук подтянулись, вперились хищными взглядами.
Можно поизображать недотрогу – намотать пару кругов по залу, поорать… Только потом придется распрощаться с половиной волос, потому как озверевшие от погони мужики с секретами моей прически бороться не будут. Так что без пререканий вытащила четыре шпильки и приподняла волосы.
Изумленных вздохов не было. Эльфы синхронно отскочили на шаг и продолжили таращиться на мое уродство. Черт, не будь этих «горошин», я б гордилась!
– Ты… ты человек! – выпалил кто-то. Видать, самый сообразительный.
– Самка человека, – беззастенчиво поправила я.
Презрительная усмешка бэтмена-стукача, громадные желваки на щеках судей, Орис, который едва не выдыхает пар. Какая красота!
Благородное собрание тут же разразилось спорами. Кто-то кричал, мол – вот оно, доказательство, что граф Фактимус занимается аморалкой. Другой парировал – дескать, свечку не держал, значит, молчи. Третий вопил, что боги ошиблись, даровав Орису победу. Четвертый настаивал на немедленной казни самки, посмевшей осквернить… что я осквернила, эльф так и не придумал.
Я глядела на этот бедлам с равнодушием замороженной рыбы, а когда ор перешел в жужжание и бубнеж, сказала громко и уверенно:
– Ну, раз все выяснилось, прошу объяснить одну вещь!
Вылупились, как на говорящую мартышку. Кто-то даже пальцем ткнул. Кажется, только теперь до эльфов начало доходить, что самка я не самая обычная. Бедненькие, это как же их торкнуло!
– Это что за штука? – Я указала на мерцающий барьер, лишивший меня защитника.
– Покров богини Эркас, – выдохнул «председатель».
– А его потрогать можно?
Эльф стянул маску, отер рукавом лоб. Он оказался довольно молод, по крайней мере внешне. Шевелюру светлых волос дополнили блеклые водянистые глаза, узкие скулы и тонкий нос.
– Это невероятно…
Замечание явно не к туману относится, так что я переспросила:
– Потрогать-то можно?
Оттормозив секунд пять, тонконосый объяснил:
– Прямого запрета нет, но… нам всегда казалось, что нельзя.
Вам много чего казалось, ушастенький ты мой.
Разрешения спрашивать не стала, просто продефилировала в сторону круга. Эльфы, оказавшиеся на моей траектории, отпрянули, как от прокаженной. Тоже мне… защитники человека.
– Лёля, не надо, – предупредил Орис, когда между мной и туманом осталась пара шагов.
Ага, так я и послушалась! Думаешь, не догадываюсь, что эта штука опасна? Но лучше тут, поближе к тебе, чем с этими ошалевшими аристократами.
Ладонь коснулась синеватой массы – приятная, теплая, искорки чуть покалывают кожу, щекочут. А шаги за спиной, наоборот, противные, но тоже щекочут, увы, только нервы. Датчик интуиции вопит о нежелательных приключениях, организм требует валерьянки, сознание просится в отпуск. Короче, хуже уже не будет!
Вдохнув поглубже, погрузила руку в туман и шагнула навстречу Орису.
Глаза моего героя округлились и едва не выпали из орбит.
– Но как?! – возопил граф, кинулся ко мне.
Думала, обнимет… ага, щас! Лопоухий уперся ладонями в туман и принялся изображать мима.
– Надави чуть сильней, – знающе подсказала я.
– А я что делаю? – огрызнулся эльф.
Глянула – а ведь действительно давит, причем со всей силы, аж пальцы побелели. С видом умудренного жизнью человека приложила свою ладошку…
– Черт! Это как?!
По-прежнему приятно, тепло и щекотно, только проще продавить бетон, чем эту мерцающую пакость.
– Ловушка? – ошарашенно выдохнула я.
– Нет. – Граф наконец перестал мацать божественный покров. Отстранился с сердитым видом. – Это нормальное состояние барьера. Он исчезнет, когда будет принята жертва.
Я не хотела смотреть, но любопытство пересилило разум.
Тело Брайта почти у края барьера, лежит крючком. Левая рука до сих пор пытается зажать рану на шее, только кровь давно не хлещет. Некогда белый камзол пропитался алым, огненные волосы потускнели. В застывших изумрудных глазах растерянность. Но передернуло меня не поэтому.
От барьера тянется широкая мерцающая полоса – тот же туман, только шевелится, – и методично затягивает труп в кокон. Проще говоря, жрет.
– А какая богиня присматривает за поединками? – севшим голосом спросила я.
– Этот покров принадлежит Эркас, богине справедливости.
– А бывают и другие? Хм… покровы.
– Да. На призыв может явиться Эравис – бог священной мести, его покров желтый. Может откликнуться Миараа – богиня жизни, ее цвет – красный.
– А другие?
– Очень редко. В наших хрониках зафиксировано два случая, когда за священным поединком наблюдал Мариаас – бог плодородия. И один, где поучаствовал Соаргис, он покровитель ветров. У первого зеленый покров, второй окружил поединщиков только мерцанием.
Спокойный, взвешенный тон Ориса придал уверенности. Поэтому на черное пятно, выползающее из пола в полуметре от бездыханного Лерана, отреагировала хладнокровно. Когда зловеще сияющая тьма поднялась на метр и, покачиваясь, зависла над мертвецом – тоже. Вот только ее внезапный прыжок, заставил тихонечко взвизгнуть.
– Лёля?
Вопль оторвал графа от новой попытки пробить барьер. Он обернулся и замер, лицо окаменело, глаза наполнились ужасом.
– И кто это? – сглотнув колючий комок в горле, поинтересовалась я.
Эльф отозвался не сразу.
– Не надо. Не сейчас.
Мне почудилось или черный туман действительно замер, прислушиваясь?
– Лёля, обернись, – шепнул Орис.
Это как? Повернуться спиной к этой черной штуке? А если, поглотив труп Лерана, она решит отведать чего-нибудь теплого и трепыхающегося?
– Лёля! – Как прежде, шепотом. Но очень настойчиво.
Я подчинилась, а зря… Чернушка выглядит куда приятней одиннадцати ушастиков, замерших в полуметре от барьера. Ой, не нравится мне это все… Круг-то не маленький, но в подобной компании и в космосе тесно.
– Отходи! – рыкнул граф, но вопреки собственному приказу задвинул за спину.
Захотелось вынырнуть из-за его плеча и крикнуть «занято!», но истеричный порыв был убит на корню. Стиснув зубы, сделала несколько шагов вперед – прочь от стенки барьера, поближе к трупоедам. И все-таки не выдержала, обернулась. Просто поглядеть: хватит ли у благороднейших эльфов наглости нарушить эту границу. По мне, поймать и прирезать нас после того, как мерцающий туман спадет, – гораздо честней. И перед богиней справедливости не так стыдно.
Взгляд выхватил из толпы «председателя». Бесцветный вершитель правосудия как завороженный таращился на покров. В том, что прорыв начнется по его команде, – не сомневалась.
– Церанс! – окликнул граф.
«Председатель» вздрогнул, прошипел с ненавистью:
– Ты недостоин такой самки, Орис Фактимус!
И коснулся мерцающего тумана.

Я даже вообразить не могла, что умею так орать. Хорошо, стекол тут нет, иначе бы они не просто осыпались – на атомы разлетелись. Сама после такого минут на пять оглохла и так перепугалась внезапному увечью, что едва не лишилась сознания. Увы, это был не единственный повод для обморока.
Едва ладонь Церанса коснулась божественного покрова, туман вспыхнул. Вместо бледной ладошки с тонкими пальцами взгляду предстало жуткое. Главный обвинитель даже не вскрикнул, просто глянул на выступающие из обескровленного мяса косточки и рухнул. В этот раз эхо работало исправно, подхватило звук, растащило по всему залу.
А после заголосила я…
Весь присутствующий состав ордена «Свободный Север» мячиком отлетел от барьера, а Орис сощурил глаза и процедил:
– Лёля, теперь понимаешь?
– Что?
– Ты могла пострадать! – рыкнул эльф.
Я всегда знала, что слухи о превосходстве мужской логики над женской – вранье. Сознательная диверсия. Они попросту не могут смириться с тем, что наше кунг-фу круче, вот и все. Но об этом лучше помалкивать – целее будем.
Поэтому я тоже сощурила глаза и спросила, подражая тону Ориса:
– А почему ты так тормозил на поединке?
Брови черноглазого приподнялись, после он сообразил, о чем речь, и пояснил со вздохом:
– Богов должен призывать тот, кто защищается. Но взывать к высшей справедливости можно лишь в том случае, если точно знаешь, для чего живешь. Иначе боги сами убьют, они не помогают слабакам.
Я откровенно таращилась на широкоплечего эльфа с волевым лицом и не понимала… Это он-то слабак? Это у него-то жизненных целей нет? Черт, тогда я вообще амеба!
– Давай обсудим это позже? – предложил Орис. А на лбу плакатными буквами: «Отвали!»
Ладно, не больно-то и хотелось. Подумаешь…
Усмехнувшись, повернулась к пожирателям трупов. Коконы заметно уменьшились, крови на полу будто и не бывало. Сразу стало жутковато, мурашки побежали волной, накатываясь одна на другую. Так что когда черноглазый эльф подкрался и обнял, едва не испортила новое платье и «пуанты» заодно.
– Не ори, – шепнул граф. Романтики в его голосе, увы, не было. – Они не уходят. Ждут, когда богиня примет жертву и покров падет.
Да, я в курсе. Вот стою, вся такая красивая, и отчаянно пытаюсь отогнать мысли о будущем. Справиться с одиннадцатью вооруженными мужиками – нереально. Удрать – тоже. Тебя, Орис, прикончат точно, а моя жизнь… теперь только от удачи зависит.
– Лёля, слушай внимательно. Этот замок в двух конных переходах от моего поместья. Двигаться нужно на северо-восток. Как только туман развеется, беги к выходу, все время держись левой стороны, на первом же повороте – налево, там лестница. Думаю, там же привязаны лошади, так что…
– Орис, ты сдурел? – немея от страха, прошептала я.
– Нет, Лёля. Я знаю, что делаю. Я задержу их.
– Их одиннадцать, а ты – один! – Тот факт, что понятия не имею, где северо-восток, а лошадей видела только в кино и зоопарке, почему-то не волновал. О том, что рядом с лошадьми может обнаружиться конюх, тоже не подумалось.
– Лёля, так надо.
– Я тебя не оставлю!
– Лёля! – рыкнул эльф и неожиданно зарылся носом в мои волосы.
Боже, что это? Нет… Нет… Не целуй мое ухо, зараза!
Вопреки здравому смыслу и инстинкту самосохранения я начала таять… Перед глазами мириады маленьких блестящих звездочек, а в голове та-ак пусто…
Все, Орис, накрылся твой план. Никуда не уйду, пока второе ушко не обласкаешь.

Глава 13

И все же мне пришлось подчиниться. Едва синеватая мерцающая масса начала таять, Орис обнажил меч, а как только барьер развеялся окончательно, я подхватила подол и помчалась прочь. Из окружения вырвалась благодаря графу – он рванул следом, и тем, кто встретился на пути, пришлось выбирать – ловить меня, подставляясь под удары Орисового клинка, или банально защищаться.
Коридор встретил прежним тусклым освещением, провалами в потолке и стенах. Только в этот раз не боялась обрушений, не страшилась угодить в одну из черных дыр в полу – времени на страх попросту не было.
За спиной крики, лязг железа. В ушах ветер. Сердце стучит где-то в горле, правый бок режет боль. Когда вернусь домой – обязательно запишусь на фитнес. Пусть там, в цивилизованном мире, мне спортивная подготовка ни к чему, но в память об этом приключении сделаю!
Я едва не проскочила тот самый поворот – слишком неприметен, слишком узок. Боль в боку усилилась настолько, что перед глазами черные круги вспыхнули.
Дальше не бежала – ковыляла, жадно хватая ртом воздух. Хотя сейчас каждое движение – пытка. Кажется, внутри вот-вот что-то лопнет. Жуткое ощущение, но останавливаться все равно нельзя.
Ход завершился крутой лестницей с выщербленными ступенями. Я поскользнулась на первой же, поцелуя с серыми камнями избежала чудом. И что-то подсказало – лимит чудес на сегодня исчерпан.
Черт, так и есть!
Преодолев короткий спуск, оказалась на небольшой каменистой площадке. Плиты, которыми ее некогда замостили, частью раскрошились, частью потрескались. Сквозь трещины пробилась низкая щетинистая трава.
Справа донеслось тихое ржание, и я, памятуя наставления графа, поспешила на звук. Обогнула кусок полуразрушенной стены и нос к носу столкнулась с блондинистым сероглазым парнем.
– Вы кто? – выпалил незнакомец, потянулся к рукояти меча.
Насильно подавив шок от столь неожиданной встречи, догадалась – эльф присматривает за лошадьми. Черт, и что мне теперь делать?
– Ольга! – выдохнула я, надевая на лицо мину страдания и боли. – Церанс велел скакать в поместье… графа Фактимуса.
Услыхав имя начальства, блондин приободрился. Машинально одернул простенький серый камзол. Тут же вздрогнул, спросил с недоверием:
– Леди, а как вы здесь очутились? Вас с нами не было.
Ох… да поможет мне Штирлиц!
– Я пришла с графом, через портал.
Брови моего собеседника подпрыгнули в искреннем удивлении.
Нет, все-таки повезло. Похоже, эльф действительно молод, цинизмом и тотальной подозрительностью еще не заразился. Машка называет таких «лошок обыкновенный».
– Это я уговорила графа Фактимуса посетить поместье. Церанс не думал, что все получится, поэтому о моем участии в деле не распространялся.
Щеки ушастого блондина тронул румянец, я отмахнулась от странной реакции – некогда. Напомнила сдержанно и довольно вежливо:
– Мне нужна лошадь.
– Но… у нас нет запасных.
Черт, придется проявить жесткость, иначе до вечера любезничать будем.
– Брайт и Леран убиты. Церанс ранен. Наверху идет бой, потому что графу удалось освободиться от кандалов. Мне нужно добраться до поместья прежде, чем это сделает Ор… граф Фактимус.
Белобрысый от такого наплыва информации заметно прибалдел, а я продолжила, тщательно подбирая слова:
– В поместье гостит Лёля – девчонка, которая сорвала принятие закона. Она единственная, ради кого граф способен на сделку с совестью. Она нужна ордену, и как можно скорей. Если наш пленник вырвется, только Лёля сможет защитить от расправы. Вы понимаете?
Блондин вспыхнул и, напрочь забыв про этикет, помчался к лошадям.
Тут я разула глаза и поняла – Штирлиц в обмороке. Потому что уровень проявленной глупости не достоин даже пьяного шимпанзе! Будто подслушав мои мысли, схваченная под уздцы кобыла (или это конь?!) задрала верхнюю губу и издала издевательское «и-и-и…».
– Госпожа Ольга, вы бледны! – всполошился эльф. Бросил кобылу, помчался ко мне. – Вам плохо?
– Очень.
Осторожным объятиям, призванным спасти от падения, я не сопротивлялась.
– Я… Я совсем забыла.
– Что? – воскликнул блондинчик.
– Ну… вернее, не забыла…
– Что? – еще сильней разволновался эльф.
– Я ж лошадей боюсь!
– Как? – Собеседник отстранился и заглянул в лицо.
– В детстве с лошади упала, – честно соврала я. – С той поры только в каретах езжу. Сюда шла, думала смогу, а… а не смогу! – И пока блондинчик не опомнился, вцепилась в его камзол и прошептала: – Отвезите меня… Пожалуйста…
– Но… – Он запнулся, глаза стали больше, чем у той мышки из анекдота.
– Умоляю… – прошептала я, отчаянно надеясь, что эти вздохи не покажутся эльфику наигранными. – Без вашей помощи орден погибнет! Все… Все под суд пойдем. Граф Фактимус жесток и чрезвычайно мстителен!
– Я съезжу один, – выдал эльф решительно. – И привезу Лёлю.
– А вы бывали в поместье? – искренне удивилась я.
Несмотря на уверенный кивок блондинистой головы, мандраж, вызванный его предложением, улетучился.
– А прислуга вас узнает?
Отстранилась, одарила его камзол скептическим взглядом и гадко хмыкнула.
Ох, терпеть не могу прибегать к таким аргументам, но иногда они работают идеально – лицо моего будущего попутчика уподобилось спелому помидору, губы сжались в тонюсенькую линию.
Полсекунды на раздумья, и полный досады рык:
– Едем!

История о том, как эльф – звать его, кстати, Вариэлем – впихивал меня в седло, не слишком смешная и не очень приличная. За те пятнадцать минут, которые мы потратили на этот процесс, Вариэль узнал о женском теле больше, чем за тридцать годков своей жизни. Нет, он не лапал, а честно подсаживал и поддерживал, просто моя филейная часть то соскальзывала, то перевешивала, то просто не умещалась.
Мы перепробовали все варианты, вплоть до посадки по-мужски. Она, естественно, предполагала задранный до состояния мини подол и оголенные ноги, от созерцания которых мой попутчик едва не захлебнулся слюной.
В итоге успокоились на классической позе: Вариэль на лошади, я на груди Вариэля. От страха сжимаю его не слишком массивный торс так, что ребра потрескивают. Он же делает вид, будто все под контролем, только кончики ушей, торчащие из светлой шевелюры, сигнализируют о реальной обстановке. Они малиновые. Но вкупе с наивностью парня все выглядит так трогательно, что невольно начинаю улыбаться.
Именно из таких получаются истинные рыцари, готовые сложить голову за свои идеалы. И, увы… они же становятся самой легкой мишенью для манипуляторов. Не знаю, почему Вариэль примкнул к шайке Церанса, но чувствую – им двигало желание сделать мир лучше и чище.
Ох… как жаль, что мне тоже приходится его обманывать.
…Вариэль практически сразу перевел лошадь на рысь. Запасная лошадка бежала рядом и подруге своей явно сочувствовала. Приглушенный цокот копыт не слишком приятен, но кусок дороги, вымощенный древними плитами, быстро закончился. Теперь копыта стучали глухо, только легче от этого не становилось.
С грустью поняла – я сделала все, чтобы провалить задуманный Орисом побег, потеряла тьму времени. И раз меня не настигли, значит, граф до сих пор сдерживает натиск. Значит, он еще жив.
Когда пересекли луг и приблизились к кромке леса, разрезанной едва заметной тропой, я оглянулась. Безумно хотелось увидеть одинокого всадника в темно-зеленом камзоле, мчащего за нами, но Ориса нет. Зато вдалеке высится полуразрушенный замок из серого камня. Он огромен, словно не эльфами построен, великанами. Интересно, почему его оставили?
Я больно прикусила язык – чтобы не было соблазна задать этот вопрос вслух.
Я вообще решила помалкивать. Один раз любопытство уже вышло боком, второго допускать нельзя. Второго могу попросту не пережить.

Вскоре стало ясно, что за два дня до поместья не добраться.
Вариэлю то и дело приходилось придерживать лошадь, потому как живой груз в моем лице категорически не мог привыкнуть к дороге. Гривастая тоже не в восторге от двойной нагрузки – фырчит, часто прядает ушами. В довершение всего небо затянуло серым полотном, на голову посыпались мелкие иголочки дождя.
Но все показалось ерундой, когда Вариэль сообщил хмуро:
– Пора устраиваться на ночлег, – и покосился вправо.
Я повернула голову, но взгляд проследить не смогла. Смешанный лес, и ничего больше. Слева, впрочем, тоже.
– А… – осеклась, вспомнив, что неуместное любопытство чревато разоблачением, и горько вздохнула.
Видимо, местные барышни тоже не слишком жалуют такого рода приключения, потому как Вариэль пояснил:
– Это самые глухие места королевства, а поместье графа Фактимуса – ближайшее жилье.
Что же получается? Мне светит три-четыре ночевки в лесу? Ой-ей…
Нет, против природы я ничего не имею, но у нас даже одеял нет! И что теперь? Может, эльфы умеют спать на земле или деревьях, но я-то человек! Причем не абы какой, цивилизованный!
– Госпожа Ольга, нам нужно спешиться, – смущенно напомнил Вариэль. – Вы крепко держитесь?
О да! Я уже сроднилась с лукой седла. Еще немного – прирасту к ней. Правда, до сих пор сомневаюсь, что она прочней твоих ребер – тоже хрустит иногда.
Но в ответ благожелательно кивнула и выдавила самую милую из улыбок. Что-что, а спешиваться мы уже умеем.
Эльф гибким движением спрыгнул вниз, протянул руки. Я храбро зажмурилась, разжала ладони и с тихим визгом подалась вперед. Скользкая ткань платья чуть ускорила падение, но Вариэль, конечно, поймал. Бережно поставил на землю.
Ткнувшись в грудь блондина, в очередной раз отметила сладковатый запах его парфюма, тут же вспомнила Ориса. Черноглазый граф предпочитает совсем другие тона – терпкие, как и он сам. Вариэль тоже соответствует своему запаху – не сладкий, именно сладковатый. Может, с годами исправится?
Совершенно зря подняла голову, придав нашим объятиям неуместный эротизм, вот только отстраняться пришлось медленно – я ж вроде как хитрая подпольщица. Важная, умудренная опытом. Другой бы не удалось заманить главного инквизитора в ловушку.
– Я сам все сделаю, – сглотнув, сообщил эльф. Широкий румянец, заливший его щеки, заставил улыбнуться. – Вы только скажите, если что-то понадобится.
Эх, эльфенок…
Вариэль подхватил поводья лошадей и потащил нашу теплую компанию в лес. Никак не ожидала, что спустя всего пару минут окажемся на здоровущей поляне. Думала, придется ночевать в частоколе деревьев.
Лошади тоже обрадовались и принялись обкусывать травинки прежде, чем блондин освободил их от седел.
Примерно через час мы уже сидели у костра под шелковым навесом, который обнаружился в одной из седельных сумок, и с упоением уминали какую-то зверушку. Подстреленная Вариэлем животина оказалась чертовски вкусной, даже при том, что жарили на огне, а не на углях.
Поначалу мой желудок встречал ужин довольным рычанием, от которого у эльфа глаза на лоб лезли, позже принялся выводить благодарственные рулады – ну а что еще ждать при неправильном питании? На тихие призывы заткнуться не реагировал вообще. Зато романтическое настроение блондину подпортил.
Мне же его не то что подпортила, буквально испоганила, необходимость утолять жажду ледяной водой. Набрали ее тут же, в небольшом ручье, протекающем рядом с поляной. Внутренний голос вовсю расписывал прелести утренней ангины, но к фляге я все равно тянулась.
– Госпожа Ольга, а вы расскажете?.. – с придыханием спросил сероглазый, когда от зверушки только косточки остались.
Я не сразу сообразила, что эльф жаждет услышать о моем подвиге, отрицательно мотнула головой.
– Простите, Вариэль, но о таких вещах не рассказывают. Разве что в глубокой старости, когда точно знаешь, что проворачивать этот трюк уже не придется.
Черт! Какая старость? Я же с эльфом разговариваю!
Кажется, Вариэль подумал о том же – его брови замерли на середине лба, во взгляде появилось недоумение.
– Вы… вы знакомы с кем-то из стариков? – изумился он.
Я облегченно выдохнула. Та-ак… значит, ушастые тоже стареют? Ладно, с этим разберемся позже.
– Конечно. С Шердомом, например.
Ой, как-то страшно за психическое здоровье собеседника стало. Ей-ей, в обморок грохнется!
– С самим?!
Нет, блин! Только с правым мизинцем его левой ноги!
– Ну да, – входя в образ матерой подпольщицы, равнодушно фыркнула я. И добавила мысленно: «И вопросов к вашему старикашке-чернокнижнику с каждым часом все больше. Вот хоть убейте, но из клубка этого нелепого заговора явственно торчит его хвост. Сомневаюсь, что Церанс и компания сами прознали о «самке».
Мое молчание было воспринято по-своему. Уж не знаю, что навоображал блондин, но снова залился краской.
– А госпожа Лёля, она какая? – осторожно спросил эльф.
О, дружок… да ты, оказывается, любитель макаронных изделий? Ну так подставляй ушки, навешаю.
– Во-первых, она умная…

Для ночлега эльф соорудил два лежака из веток какого-то странного дерева. Я смотрела на груды хвороста с плохо скрываемым отвращением, пока не попробовала лечь. Обнаружив, что эта подстилка мягче и приятней иного матраса, я, мягко говоря, изумилась. А когда выяснилось, что в наших седельных сумках есть-таки одеяла, едва не разрыдалась от счастья.
От шуршания дождя клонило в сон, но Вариэль долго не мог угомониться. Все спрашивал и спрашивал, а я беззастенчиво врала – грешно молчать, если ребенок требует продолжения сказки. Самой этот затянувшийся разговор, увы, ничего не принес: эльф в команде заговорщиков – новичок, ему секретов не раскрывали. Да и выспросить о том, что знает, почти невозможно. Слишком велика вероятность проколоться самой. Но один железобетонный вывод все-таки сделала: я не допущу, чтобы блондин попал под раздачу Ориса. Да, парень примкнул к бандитам, но завязнуть в грязных делах не успел и дурного точно не хотел. Он слишком наивный и доверчивый. К тому же не могу подвести под монастырь того, кто сделал мое путешествие по глухомани столь комфортным. Сказать по правде – без него фиг бы куда добралась.
План возвращения в поместье выстроился вокруг этого решения.
Все просто до гениальности: мы подъезжаем со стороны аллеи, где-то на полпути я спешиваюсь и продолжаю движение на своих двоих. А Вариэль… скачет домой.
Уедет он, конечно, не сразу, а только после «провала».
– Вы спрячетесь в парке, – наставительно объясняла я. – В полдень следующего дня вернетесь к дороге, чтобы встретить нас с госпожой Лёлей. Я сумею уговорить ее прогуляться, уж поверьте. Но если в полдень мы не явимся, бегите.
– Как? – ужаснулся эльф.
– Просто. Садитесь на лошадь и в галоп.
– Нет, госпожа Ольга! Вы не поняли!
Да все я поняла… Просто не хочется наносить очередную травму твоей нежной рыцарской душе.
– Вариэль, мы не придем только в одном случае – если меня разоблачат. Спасти меня вы не сможете, так хоть сами спасетесь.
– Нет! Это трусость!
– Вариэль, у меня огромный опыт и связи. Даже если схватят, все равно выпутаюсь, а вы… Поймите, я знаю, на что иду. И я привыкла действовать в одиночку.
От молчаливого негодования блондина стало совсем грустно.
– Благородные леди не ходят пешком, – наконец родил он. – Вас заподозрят сразу же.
– Навру что-нибудь. Не впервой.
Новую паузу, полную прежнего негодования, прервала уже я:
– Вы должны обещать, что уйдете. – Постаралась сказать это как можно мягче. – Иначе мы сейчас же поворачиваем обратно.
– Почему?
– Я не могу рисковать вашей жизнью, Вариэль.
– Почему? Я же готов рискнуть!
Чертов эльф, как ему объяснить, что приказы командира не обсуждаются?
– Потому что! – выпалила я, и блондин заткнулся.
Уснула под обиженное сопение лопоухого героя, но с надеждой – к концу пути обязательно выбью из него это обещание, а такие, как Вариэль, сло́ва не нарушают. Заодно нужно убедить эльфа не общаться с подпольщиками до тех пор, пока я не выпутаюсь из «неприятностей».
А уж после, когда Орис вернется, мы вместе найдем сероглазого и доходчиво объясним, как его развели. Надеюсь, этого хватит, чтобы спасти парня от очередной глупости.

Глава 14

Утро встретило неистовым щебетом птиц и ярким солнцем. Свет пробивался не только сквозь ткань навеса, но и сквозь плотно закрытые веки. Открывать глаза категорически не хотелось, вставать тоже – лежанка такая мягкая, такая удобная…
Я сонно потянулась и тут же услышала насмешливое:
– С добрым утром.
Остатки дремы будто ураганом сдуло. Я резко села и уставилась на незнакомца.
Высокий, с горделивой осанкой и черными, как ночная тьма, волосами. В синих глазах смешинки, на губах легкая, добродушная улыбка. Черный, расшитый золотом камзол придает брюнету особый зловещий шарм.
Он стоял в нескольких шагах, без стеснения изучая меня.
Руки сами потянулись к прическе – проверить, прикрыты ли уши, хотя разум шепнул – бесполезно, брюнет все знает.
– Вы проснулись? – радостно воскликнул еще один голос. Вариэль.
Блондин выскочил, словно из ниоткуда, встал рядом с синеглазым. На лице щенячий восторг, щеки горят румянцем. А у меня в животе похолодело, мысли забились в панике. Все, это конец.
– Пойдемте завтракать! – Улыбка Вариэля стала еще счастливей. – Остывает же!
Я снова взглянула в лицо незнакомца и мелко задрожала. Да, именно незнакомца, потому как первая встреча не в счет и наш мимолетный разговор – тоже.
Синеглазый как ни в чем не бывало приблизился и галантно протянул руку. Он даже слегка поклонился, словно в самом деле хотел выказать уважение. На его жест ответила машинально, пальцы тут же оказались в тисках. Полсекунды, и я уже на ногах, в опасной близости от черноволосого эльфа.
Мама! За что?! Что я сделала не так? Я всю жизнь была хорошей, в меру доброй девочкой! И головой думала чаще, чем большинство моих подруг! Так почему погрязла в таких неприятностях? Мама, забери меня отсюда!
– Госпожа Ольга не привыкла к грубой пище, – мягко сообщил лишенный маски бэтмен. – Мы с ней позавтракаем в городе.
– Где? – Вопрос вырвался сам.
Синеглазый улыбнулся уголками губ и по-хамски притянул к себе. Одна рука по-прежнему сжимала мою ладонь, вторая обвила талию, лишая и тени надежды на побег. Губы мягко коснулись виска.
– Но… – растерялся Вариэль, а я задрожала еще сильней.
– Вариэль, леди не место в лесу. – Тон синеглазого ничуть не изменился. – Тем более теперь, когда ваша поездка утратила смысл.
От этих слов ноги ослабли, но брюнет держал очень крепко – даже если захочу, упасть не получится. Заметив мою реакцию, бэтмен пояснил:
– Пока вы спали, Вариэль посвятил меня в ваши планы. Ну что же вы, милая Ольга… Совсем себя не жалеете… Прямиком во вражескую пасть – это слишком.
Мой блондинистый рыцарь заметно погрустнел и кивнул.
Сердце рухнуло в бездну, горло перехватила судорога. Собственный голос показался чужим:
– Что случилось?
– Мы победили, – отозвался черноволосый, снова коснулся губами виска. – Граф Фактимус мертв.
В его голосе прозвучали нотки сочувствия, от которых захотелось взвыть. Я вдруг осознала – синеглазый не лжет.
– Нас было десять против одного, – с искренней грустью поведал бэтмен. – Церанс в сражении не участвовал, с его ранением меч держать попросту невозможно. Несмотря на численный перевес, битва длилась до сумерек. Граф дрался более чем достойно. Он был лучшим фехтовальщиком королевства Севера. Самым достойным противником.
– Зачем… вы рассказываете?
Мой голос прозвучал не громче шелеста листвы в безветрие, но брюнет услышал.
– Я думал, вы хотите знать, как он умер…
Вы ошибаетесь. Я хотела знать, как Орис выжил! Я запретила себе думать о том, что он может проиграть эту схватку. Вопреки здравому смыслу, я была уверена…
– Госпожа Ольга! – обеспокоенно позвал Вариэль. – Почему вы плачете?
Я не шелохнулась. И только теперь почувствовала, что по щекам катятся обжигающие капли, а подступившие рыдания душат, не дают вздохнуть.
– Не удивляйся, Вариэль. С леди всегда так. Грустно – плачут, радостно – тоже плачут. Разгадывать смысл их поступков – бесполезно. Голову себе сломаешь и только.
Я не видела лица белокурого и его ответа не слышала – перед глазами встал туман, звуки смешались, превратились в невыносимую какофонию. В груди заныло, стальные когти реальности медленно, с особым цинизмом резали сердце. Душу сжала ледяная рука отчаяния, и стало совсем неважно, что будет дальше.
– Где он? – прошептала я.
– Кто? – Голос синеглазого едва слышен.
– Орис. Я должна попрощаться…
– Нет, – отозвался брюнет. – Его тело осталось в замке Атаэль, возвращаться туда нельзя.
– Почему?
– Слишком опасно. Началась новая волна обрушений.
Вспыхнувшее видение было до того четким, что я едва не закричала.
Серый зал с потолком, подпирающим небо. Частые стрельчатые окна, в которые заглядывает утреннее солнце. Пыльный, усыпанный каменной крошкой пол с черным пятном посередине. И бездыханное тело… Орис. Темно-зеленый камзол графа изрезан, покрыт бурыми пятнами. Лицо белей фарфора, из уголка рта протянулась тонкая полоса – кровь. Каштановые волосы слиплись, утратили блеск. Глаза распахнуты, подернуты туманом, ладонь все еще сжимает рукоять меча. Теперь он по-настоящему холоден.
Кривая усмешка, от которой замирало сердце, уже не тронет губ. Бархатистый голос не вскружит голову. Тонкие пальцы не коснутся щеки, не разожгут неистового пожара в груди. Мне остались только воспоминания – терпкий запах его парфюма и слова… последние слова, не будь которых, все было бы куда проще…
– Кажется, я влюбился в вас, госпожа Лёля, – шепнул граф, сжал мои плечи. И тут же отпустил, приказывая: – Беги!
Зачем я его послушалась? Ну зачем?!
Высокий свод древнего замка начинает рушиться. Массивные серые камни с грохотом ударяются об пол. Им безразлично, что там, внизу, замер в смертельном спокойствии тот, чье имя навсегда останется в моем сердце. Камни бесстрастно калечат мертвое тело, наносят новые и новые раны…
А где-то рядом два сгустка мерцающего тумана: синеватая дымка богини Эркас и черная тень неведомого мне бога. Единственные свидетели страшного погребения…
– Дело не только в обрушениях, верно? – спросила одними губами, но брюнет все понял.
– Конечно.
И снова поцелуй в висок и грубоватые, ледяные пальцы касаются лба.
– Лё… – Бэтмен осекся. – Ольга, успокойтесь. Ваши слезы ничего не изменят. – И добавил, обращаясь уже к Вариэлю: – Распакуй зеркало. Когда мы уйдем, возьмешь его и привезешь в столицу. Разобьешь – голову снесу, понял?
Сил сопротивляться – нет. Поэтому когда стальные руки обвивают талию и приподнимают меня над землей – молчу. Когда синеглазый приказывает обнять за шею – послушно выполняю. И повеление зажмуриться тоже выполнено, хотя… зачем? Я уже ходила через портал, бэтмену об этом известно.
Зеркало, которое привез с собой синеглазый, я тоже рассмотрела. Ничего особенного – круг, заключенный в простую деревянную раму. Размером чуть больше канализационного люка. Вариэль положил его на землю рядом с нами.
Брюнет что-то прошептал, и поверхность затянулась зеленоватой дымкой.
После услышала растерянный голос блондина:
– Прощайте, госпожа Ольга.
И провалилась в неизвестность.

Довольно ощутимый толчок о землю. Массивная фигура бэтмена покачнулась, угрожая завалиться и погрести под собой. Но он все-таки удержался.
По-прежнему обнимаю за шею, глаз не открываю – не велено. Ноздри щекочет аромат незнакомых цветов, где-то в отдалении слышен неторопливый цокот копыт.
– Мы дома, – шепчет синеглазый, и его губы касаются моих.
Тепло и безумно приятно. Очень хочется ответить на поцелуй, но перед глазами вспыхивает образ черноглазого, и опасный щелчок зубами заставляет бэтмена отстраниться.
– О боги! Я и забыл! – вздыхает эльф и, ухватив пятерней остатки вчерашней прически, заставляет запрокинуть голову.
Его дыхание обжигает кожу, язык скользит от скулы к ключице.
– Что забыл? – хрипло рычу я, безжалостно впиваюсь ногтями в мускулистую шею. Еще один поцелуй – глазища выцарапаю!
От неминуемой слепоты брюнета спас слуга.
– Господин, вы вер… – Голос оборвался. Лысый лопоухий уродец в голубом камзоле судорожно глотнул воздуха и закашлялся.
– Все в порядке, Фаан, – каркнул синеглазый. – Скажи, чтоб приготовили золотую комнату. И завтрак принеси, срочно!
– Сию минуту, – поклонился слуга и поспешил скрыться.
Но прежде чем он исчез, хозяин дома рыкнул:
– О нашей гостье ни слова!
Меня наконец-таки отпустили. Эльф равнодушно потер шею, слегка наморщил нос.
– Забыл о том, что ты не леди, – насмешливо изрек брюнет. Да, своевременный ответ на вопрос – наше все.
Я бросила на бэтмена презрительный взгляд и осмотрелась.
Опять кабинет, но гораздо аскетичней, чем обиталище Ориса. Светлые стены, бледные занавески. Из мебели только два книжных шкафа, письменный стол и пара кресел у вычищенного до блеска камина. Над каминной полкой два изогнутых клинка, отдаленно похожих на самурайские мечи. Потолки высокие, но четко над нами – конструкция из деревянных балок, до которой даже я дотянусь. Над головой – круглое зеркало, близнец виденного в лесу.
Интересно, неужели эльфы не могли изобрести более удобный способ телепортации?
– Лёля, присаживайся. – Эльф указал на одно из кресел. Сам развернулся и направился к книжным шкафам.
Черт, кто он? Бесстрашный воин или длинноухий кретин, которой считает, что я не способна ударить в спину? Да я сейчас на все способна!
Легким, стремительным движением подлетела к камину. Выхватила изогнутый меч и застыла. Черт, такую дуру метнуть просто невозможно! Вероятность промаха – процентов триста!
– Лёля, положи кейран и сядь. – Голос прозвучал более чем спокойно.
Брюнет с самым равнодушным видом стоит у шкафа, сжимает в руках графин с алой жидкостью и два бокала. А я-то думала, за книжкой пошел. И хотя злость качественно затуманила разум, оценить свои шансы на победу все же смогла.
– Умница, – улыбнулся эльф, видя, как опускаю оружие. – Рад, что ты оживаешь. Думал, смерть Ориса выбьет из колеи на несколько дней.
– Не смей произносить его имя! – рыкнула я. – Ты недостоин!
Губы бэтмена тронула сдержанная улыбка.
– Кто, если не я? Я единственный выжил под натиском графа Фактимуса.
– Убийца!
– Лучше быть убийцей, чем трупом.
Я зарычала и крепче сжала рукоять кейрана.
– Лёля, не глупи. Я знаю, что ты умная. Мне Вариэль рассказал. Кстати, здорово ты облапошила нашего адепта. Но откуда столько наглости?
– Жить захочешь – не так раскорячишься! – Ой, что я несу!!!
– Вот-вот, – расплылся брюнет. – Но я не хочу угрожать тебе смертью. Я уверен, насилие – не лучший способ добиться желаемого. Прибегаю к нему только в тех случаях, когда другого варианта нет. Так что… выбор за тобой, Лёля.

Я все-таки положила этот чертов меч и опустилась в кресло. И бокал вина из рук синеглазого урода приняла. И даже чокнулась с ним, мысленно пожелав бэтмену самой мучительной смерти – от поноса.
В тот же миг в кабинет заявился слуга, прикатил уставленный тарелками столик-тележку. Короткий поклон. Учтивый вопрос насчет дополнительных указаний. Снова поклон, и лысый уродец скрылся, плотно притворив за собой дверь.
Завтракали мы в полном молчании. Я глотала еду, совершенно не чувствуя вкуса. Он – тоже глотал, но при этом непрерывно сверлил взглядом.
После третьего бокала вина я не выдержала, спросила:
– Так почему вы не позволили попрощаться с Орисом?
– Сама знаешь, – усмехнулся синеглазый. – Я не из тех, кто делится добычей. А ты моя. И только моя.
– Если Орис действительно мертв, то поводов для ревности нет.
– О… а ты все еще сомневаешься в его гибели? Лёля, перестань! Ты слишком умна, чтобы поверить в чудо. А я слишком ревнив, чтобы дать тебе хоть малейшую возможность изменить.
– И слишком глуп, – выпалила я. – Иначе не стал бы разговаривать со мной в таком тоне!
Он усмехнулся и нагло уставился на мое декольте.
Понятия не имею, как вести себя в таких случаях, но одно знаю наверняка – прикрываться и краснеть нельзя. Для маньяка вроде брюнета это все равно что взмах флажка для гонщика.
Покраснеть я, увы, покраснела, но первый пункт своей стратегии выдержала более чем достойно. Демонстративно поправила декольте, расправила плечи и продолжила поглощать завтрак, беспрерывно облизывая губы и вздыхая над украшенным сливками десертом.
Четвертого бокала эльф не предложил, зато гаркнул на полдома, призывая лысого.
Вдвоем проводили меня вверх по лестнице, впихнули в комнату, которую бэтмен по причине дальтонизма назвал золотой.
– Она не золотая! – крикнула я в закрытую дверь. – Она, блин, черная!
Обернулась в бессильной злобе, еще раз оглядела спальню и глухо зарычала.
Стены светло-золотистые, но двери, вся мебель и весь текстиль – черные! Пусть на спинке кровати и кованой люстре прорва золотых элементов, пусть ручки на дверях и кисточки на ламбрекенах отсвечивают золотом, но дела это не меняет.
– Почему?! За что?! Меня, нежную блондинку, запихнули в склеп?
Не успела договорить, как дверь, которую прежде считала проходом в ванную, распахнулась. На пороге возникла массивная фигура брюнета. Камзол и рубашку ушастый гаденыш успел снять, так что девичьему взору предстал обнаженный торс.
Я, конечно, не специалист по эльфам, но почему-то была уверена, что ушастики по природе своей довольно хлипкие и тщедушные. А тут… мама дорогая. Мускул на мускуле сидит и мускулом погоняет. Картину портят только соски – слишком маленькие и слишком острые.
– Ты все еще ждешь ответов на свои вопросы? – с ухмылкой протянул он. – Или уже догадалась?
Черт… Я согласна на склеп. Только пусть он будет обособленным, а?
– Я скоро приду, – выдал синеглазый. И та-ак подмигнул…
Черт! Я даже вообразить не могла, что обычное подмигивание может быть настолько пошлым! Ненавижу эльфов!
И себя не понимаю…
Ну почему после этого разговора, целиком состоящего из недвусмысленных намеков, я уверенным шагом направилась в ванную? Зачем сбросила платье и, погрузившись в наполненную ароматами трав воду, принялась тщательно скоблить тело? И на кой ляд, черт меня дери, нацепила этот жуткий полупрозрачный пеньюар? Ведь даже ежу ясно – его оставила здесь какая-то ушлая эльфийская сводница!
– Боже, что я творю? Почему этот синеглазый бэтмен заставляет меня вытворять такие вещи? – рассуждала вслух, лежа под черным покрывалом. При ближайшем рассмотрении кровать оказалась настолько огромна, что риск заработать агорафобию увеличился раз в сто. – Ведь это как минимум неэтично! А что, если…
Я всерьез задумалась, вспоминая многочисленные рассказы Машки о способах привлечения парней и о влечении вообще. Кажется, подруга (хотя какая она к черту подруга?!) говорила, что главный элемент привлекательности – это запах. Мы можем его не осознавать, но наш подлый организм все чует и, что самое ужасное, расшифровывает по-своему. Отсюда и неравные браки, и нелогичные, с точки зрения разумного человека, романы. И все зло мира заодно.
Видимо, со мной та же ситуация. На каком-то биологическом, или генетическом, или черт знает каком еще уровне брюнет мне подходит. Мой организм воспринимает его как самца и жаждет спаривания.
Интересно, если назову синеглазого «самцом эльфа», он обидится? Черт, не о том думаю. Гормоны, будь они неладны, мешают. Так, а если серьезно?
Я вдохнула поглубже и представила, что окунаюсь в ледяную прорубь – кстати, этому приему тоже Машка научила. И все-таки есть от бывшей подруги польза – сразу стало легче, мысли выстроились в ровные шеренги, точь-в-точь солдаты на плацу, а разум мгновенно вынес вердикт: никакого секса! Все верно, все правильно. Я – человек, а не зверь. Я умею мыслить, значит – просто обязана сдержать свои инстинкты.
Выдохнула еще раз, и гадкое желание отпустило окончательно. Его место заняла злость.
Черт! Ведь брюнет отлично знает, что алкоголь притупляет разум. Он напоил нарочно. Хотел воспользоваться девичьей беспомощностью. А вот фиг ему! Птица обломинго уже шуршит крыльями, несется с реактивной скоростью, лишь бы клюнуть самонадеянного барана в темечко. А я ей помогу!
Я пулей вылетела из кровати, метнулась к шкафу и извлекла на свет отличную сорочку а-ля монашка. Серая, колючая, воротник-стойка, пуговицы – фиг расстегнешь. Короче, не сорочка, а экспонат музея пыток. Жаль, пояса верности к ней не прилагается.
Мысленно ухмыляясь, сбросила кружевной пеньюар. Но едва всунула голову в колкий подол монашеского одеяния, сзади раздалось учтивое «кхе-кхе».
Кажется, я совсем недавно верила, что местная богиня удачи ко мне благосклонна? Что ж… если не выпутаюсь из этой передряги, все ее алтари оскверню. Или что у ушастиков вместо алтарей?
– Отлично выглядишь, – прокомментировал брюнет. – И мне определенно нравится, твое стремление закрыть лицо. Тело не в пример симпатичнее.
Что?!!
Я отбросила злосчастную сорочку и резко повернулась к ушастому козлу.
– Ну-ка повтори! – рыкнула я.
Бэтмен, облаченный в легкий черный халат, и не думал пугаться. Вместо извинений поманил пальчиком. Чертовы гормоны тут же устроили бунт. Низ живота заполнился нестерпимым жаром, будто… будто там граната взорвалась.
– Сгинь! – скомандовала я, отчаянно надеясь, что у эльфа хватит мозгов уйти. Или наоборот?..
Разделяющее нас расстояние синеглазый преодолел так быстро, что даже ахнуть не успела. Схватил и поволок к кровати. Хуже неандертальца, честное слово.
Оказавшись на черном покрывале, я тихонечко взвыла и приготовилась царапаться. Эльф, увы, оказался сообразительным – одной рукой перехватил запястья, завел руки за голову, сам навалился сверху – так, что даже лягнуть нельзя, и принялся… принялся дразнить мои гормоны.
Сперва горячие губы коснулись шеи, после заскользили вниз. Грубая лапища протиснулась под попу, крепко сжала ягодицу. Язык к тому времени… ох, и что им так нравится в женской груди?
– Прекрати! – выпалила я. Увы, слово вырвалось вместе со стоном.
Бэтмен, естественно, и ухом не повел. Принялся дразнить языком сосок. Черт, ненавижу эльфов!
Запах его тела, с которого все и началось, опьяняет. Каждое касание – как глоток рая. Сбивчивое дыхание – божественная музыка. А поцелуи…
Но когда эльфийское колено грубо раздвинуло мои ноги, стало не до смеха. Я замерла, осознав вдруг – это конец, брюнет ни за что не остановится. И ему глубоко плевать на мои желания. У бэтмена свои планы, и от них ушастый гад не отступится. А самое ужасное – я ничего, абсолютно ничего не могу изменить! Он банально сильней.
Черт! Это неправильно!
Я думала, что самый первый раз будет особенным. Ночь, огоньки свечей, белоснежные простыни. Аромат роз и легкие нотки духов. Поцелуи – сперва нежные, едва ощутимые, после – страстные до умопомрачения. Я хотела быть смелой и мечтала, что тот, кто сделает меня женщиной, будет ласков. И еще… очень-очень хотелось, чтобы первый мужчина был не абы кем… любимым.
Я могу смириться с отсутствием полумрака и аромата роз, пережить грубость тоже могу, но… как выдержать секс с тем, кто глубоко противен? На месте синеглазого должен быть Орис. Орис, и никто другой.
Пальцы бэтмена перешли все границы. Продолжая придавливать мои ноги своей тушей, мучитель чуть отстранился, принялся поглаживать… ну, в общем, там! Его халат давно распахнулся, в мое бедро уперлось… ну, короче, уперлось! (Чтоб ему никогда больше не встать!) И, увы, все это было… довольно приятно.
И я приняла решение, достойное самой блондинистой блондинки: бэтмен завладел моим телом – пусть! Но душа достанется Орису.
Закрыла глаза и представила лицо черноглазого графа. Ехидную усмешку, колкий, но безумно теплый взгляд. Вообразила – это именно его руки трогают… там. Это именно его… хм… упирается в обнаженную ногу. И сразу стало так хорошо… Я даже перестала сопротивляться и подалась навстречу ласкам, чем явно удивила бэтмена.
Движения его пальцев стали нежней, поцелуи медленней и в тысячу раз приятней.
Когда он наконец освободил мои ноги, я призывно выгнулась, застонала… И все-таки не удержалась, произнесла:
– Орис…
Через несколько секунд осознала – все прекратилось. В ужасе распахнула глаза и увидела над собой каменное лицо с синими глазами.
– Что ты сказала? – выдохнул эльф.
Ой, кажется, мы с воображением жестоко оскорбили чье-то эго. Почему не чувствуем раскаяния?
– Орис, – повторила я.
Черноволосый гад поморщился так, будто ему содержимое ночного горшка в лицо выплеснули. А я добила:
– Ты продолжай-продолжай… Но учти, в этот момент я буду думать об Орисе, и ни о ком другом.
– Почему? – рыкнул брюнет.
Думала, следом прозвучит что-то вроде «я недостаточно красив и благороден?», но эльф молчал, терпеливо ждал ответа. На мгновение показалось, что для него это очень важно. И я призналась:
– Я люблю Ориса.
– Но он… мертвец.
– И что? Он живет в моем сердце, в моей памяти. И никто не запретит мечтать о нем.
– Мечтать о мертвеце? – брезгливо выпалил синеглазый.
– Я не видела его мертвым. Для меня он навсегда останется живым.
Уж не знаю, что смутило брюнета, но он застонал и повалился рядом.
– Глупая самка!..
– На себя посмотри, дебил.
– Глупая самка! – воскликнул бэтмен и залился хохотом.
Нет, ну это уже за гранью разумного. Почему в этом чертовом длинноухом мире мне только психи и встречаются?
Грегор с Антуаном – мальчики с явным сдвигом по фазе. Король Георганус – стопроцентный садист. Шердом – маньяк. Церанс и компания – тоже не в себе. Вот и этот… Кстати, как его все-таки зовут?
Будто подслушав мысли, эльф резко прекратил истерику и повернулся ко мне. Внимательный взгляд синих глаз, легкая улыбка и вкрадчивый шепот:
– Кажется, я влюбился в вас, госпожа Лёля.
Я чуть с кровати не упала.
– Что-о-о?!
Вместо ответа эльф ухватил за руку и принялся нежно-нежно целовать пальчики.
– Орис?! – отдергивая руку, выпалила я. – Орис, это ты?!
Хитрый прищур, от которого кулак зачесался, и снова шепот:
– Да, я это, я… Так что там насчет Камасутры?

Глава 15

– Ну и кто ты после этого? – взвыла я.
Однако набрасываться на бэтмена-Ориса с кулаками поостереглась. Мне вдруг стало до чертиков стыдно за собственное поведение, и вообще… Я отстранилась и мышкой скользнула под покрывало.
– Почему сразу не сказал?
В синих глазах появилась растерянность. И хотя физиономия принадлежит другому, в каждом движении и мимике угадывается Орис. Вот почему меня так тянуло к брюнету!
– Думал… не поверишь.
Логично. И, возможно, правильно, но… за последние дни столько всего повидала, что, даже обнаружив на заднем дворе космолет с зелеными человечками, вряд ли удивлюсь.
– Я решил, что проще притвориться графом Дарралиэлем, – продолжал Орис. – И завоевать тебя заново.
– Чего?! И это ты называешь «завоевать»? Да ты меня чуть не изнасиловал!
– Прости… – шепнул граф. – Не удержался. А когда услышал, как зовешь меня…
– Орис, ты меня тоже извини, конечно… но ты – дурак. А теперь давай по порядку. Вопрос первый: что, черт возьми, произошло?
– Видишь ли… я и сам не понял. Вернее, понял, но не до конца…
Когда полог богини Эркас исчез и ты помчалась к выходу, я ринулся за тобой. Мне удалось отогнать заговорщиков от дверного проема и удерживать какое-то время. После граф Дарралиэль все-таки прорвался, поспешил на поиски. Я не мог ничего сделать – сама понимаешь, в какой ситуации оказался.
Сражение продолжилось. Пятерых удалось обезвредить довольно быстро. Я старался не убивать, надеялся, что позже удастся допросить и выявить истинный масштаб заговора. Хотя понятно – в такой ситуации даже полумертвый враг крайне опасен, но это расследование – дело чести.
Когда начал уставать, бил уже наверняка, хотя оставшиеся сопротивлялись довольно рьяно. Набрасывались вместе, что совершенно неприемлемо для благородных господ. В итоге нас осталось трое, если не считать полуобморочного Церанса.
И тогда вернулся Дарралиэль. Один, без тебя. Я обрадовался, конечно… но Дарралиэль, пропустивший большую часть сражения, был свеж и полон сил, а я уже руки́ не чувствовал. Как удалось зарезать оставшуюся парочку – не помню, а вот бой с графом не забуду никогда.
Пока мы изводили друг друга, Церанс очнулся. Он подхватил меч левой рукой и пошел добивать раненых. Я крикнул об этом Дарралиэлю, но тот даже головы не повернул. И… и все-таки достал меня. Он выиграл тот поединок, Лёля. И я умер.
Я во все глаза смотрела на Ориса с лицом бэтмена и боялась даже вздохнуть. А он стал угрюмым и совсем чужим, с головой погрузился в воспоминания. Рассказывая о том, что случилась дальше, Орис мелко дрожал, а я сидела, сцепив зубы, и пыталась сохранить трезвую голову.
– Я очень четко осознал – все, жизнь закончена. Я перестал чувствовать тело и боль ран. Перестал воспринимать окружающий мир. Но я по-прежнему был… как бы тебе объяснить… внутри собственного тела. Как вода в кувшине или створчатый моллюск в раковине.
И я видел, как граф Дарралиэль насадил на меч подбежавшего к нему Церанса. Тот сильно удивился, но даже пискнуть не успел. Еще видел, как, отделавшись от соратника, Дарралиэль вернулся ко мне, склонился над… трупом. Он предъявлял мне какие-то претензии, укорял. Пока Дарралиэль разглагольствовал, из пола вылезла черная тень. Та самая, ты помнишь. Думал, набросится на мое тело, но она просто вслушивалась в разговор.
Ну а после… Тьма протянула ко мне… не то руку, не то лапу и вырвала из тела. Очнулся ночью, в теле Дарралиэля. И сразу бросился в погоню за тобой.
– А почему не ушел через портал?
– Замок действительно начал рушиться, Лёля. От того зеркала только рама осталась. – Орис вздохнул, будто до сих пор не мог поверить в произошедшее. – Но даже будь оно целым, все равно бы за тобой отправился. Ты важней.
Мне бы улыбнуться и броситься к нему на шею, а я… Я задумалась. Рассказ Ориса породил тьму-тьмущую вопросов, один другого хуже. Задала главный:
– А куда делся сам граф Дарралиэль?
– Никуда, – с горькой ухмылкой ответил Орис.
Для того чтобы осознать сказанное, потребовалось несколько секунд.
– То есть… – замирая от ужаса, произнесла я, – он тут? Он… в тебе?
– Лёля… – Орис заметно повеселел. – Он не во мне, а в этом теле. Как и я.
– И?..
– Он в каком-то странном ступоре. Будто заморожен. Я могу пользоваться его памятью и безраздельно властвовать над телом.
– Офигеть… А если он «очнется»?
Орис пожал плечами, сказал равнодушно:
– Надеюсь, этого не произойдет.
Ой, мама! Я-то думала, что страшней моей мутации и быть не может, а тут…
– И что будем делать?
– То есть? – нахмурился Орис.
– Ну надо же вернуть твое тело! – решительно выпалила я.
Он печально покачал головой, снова ухмыльнулся.
– Мое тело забрал… черный туман. Так что придется привыкать к этому.
Я одарила ушастика скептическим взглядом, но промолчала. В конце концов, душа действительно важней, а новое тело – не такое уж плохое, хотя «старое» нравилось мне чуточку больше. Черт, зато теперь он на Грегора не похож. Кстати…
– Лёля! – нагло прервал мои мысли эльф. – Как ты оцениваешь случившееся?
– Похищение и «суд»?
Синеглазый кивнул, на лице – предельная серьезность.
– Это клоунада чистой воды.
– В смысле?
– Эти ребята всего лишь исполнители. Причем бездарные. Они даже не сумели нормально изложить свои претензии. За ними стоит кто-то очень сильный и очень хитрый. Церанс и Дарралиэль точно знали больше, нежели остальные. Иначе Церанс не стал бы добивать раненых, а Дарралиэль не шлепнул бы самого Церанса.
– А какова истинная цель?
– Либо личные счеты, либо… Ох, это может быть все что угодно.
После недолгого молчания Орис пояснил:
– Дарралиэль знает не так много. В основном – мелочи. Лица, явки, пароли. Все нужно проверять, причем быстро и очень внимательно. Если кто-то заподозрит, что я – не Дарралиэль, никогда до правды не докопаюсь.
Как-то мне эти слова не понравились. Что-то мой черног… тьфу ты, уже синеглазый, друг задумал.
– Лёля, тебе придется посидеть взаперти пару месяцев.
– Чего?!
– Не спорь, – отозвался эльф строго. – Я все продумал. Ты будешь жить в моем особняке под присмотром Оризинды. Она фрейлина королевы, а наш дом неприкосновенен.
На мгновение представила, каково это – оказаться под покровительством женщины, которую обозвала ушастой ведьмой, и едва не схлопотала инфаркт.
Глянула на Ориса – глазища злые, по скулам катаются желваки, кулаки сжаты… Короче, приготовился спорить и угрожать.
Эх, эльфеночек, думаешь, в лобовую атаку пойду? Ага, щас.
– Хорошо, согласна.
У него даже рот от удивления приоткрылся, а я продолжила:
– Только не могу же вот так, запросто, явиться к Оризинде и заявить, что теперь мы живем вместе?
Глаза Ориса, ну… вернее, глаза графа Дарралиэля потеплели.
– Я сам отведу тебя к сестре. А чтобы у Оризинды не возникло сомнений, возьмем с собой Шердома. Он подтвердит, что я – граф Фактимус.
М-да… только мага нам и не хватало.
– Орис, я думаю, это плохая идея.
Мой ненаглядный заметно напрягся, но перебивать не стал.
– Видишь ли, есть подозрения, что Шердом тоже причастен к этому заговору. Во-первых, я пыталась призвать его на помощь, но маг, как помнишь, не явился. Во-вторых, тебя обвинили в непотребствах с человеческой самкой. А о том, что я – человек, знал только Шердом и прислуга поместья…
– Лёля, а не много ли на себя берешь? – ядовито процедил он. – Ты хоть понимаешь, кого пытаешься обвинять?
Так, не поняла. Шердом из касты неприкасаемых, что ли?
– Шердом – близкий друг нашей семьи, – прежним тоном поведал Орис. – И один из самых преданных служителей короны. Он доказал это делом. И не единожды.
– Но…
– А твои обвинения, – улыбка ушастика стала снисходительней, – попросту смешны. Выдать тебя мог кто угодно.
Я прикусила язык, четко осознав – да, действительно.
В поместье полно прислуги, кто-то из них мог проговориться… тому же Брайту. Или поводом для обвинения мог стать случайно услышанный разговор слуг. К тому же не стоит забывать о девице, которая провожала меня к покойному ныне Турусу – она вряд ли мне симпатизирует, тоже могла языком помахать.
Вдобавок – слова Ориса на человеческом рынке. Он ведь признался, что владеет элитной самкой, а остальное можно и придумать. Вряд ли любители «человеченки» вроде толстяка поверят, будто граф не прикасался к покорной рабыне.
– Но он не явился на зов! – хмуро напомнила я.
– А с чего ты взяла, что Шердом может прийти? – холодно парировал эльф.
Нет, ну как… Я же собственными глазами видела, как он выплыл из воздуха, когда королевский управитель прошептал имя. Только рассказывать подробности того инцидента Орису явно не стоит, поэтому вслух сказала:
– Он маг! – По-моему, железобетонный аргумент.
– И что? – усмехнулся граф. – Ты, случаем, мага с богом не перепутала? Шердом умеет перемещаться без зеркал, но только в пределах королевского дворца. Там есть источник. А замок Атаэль в нескольких неделях пути. Шердом даже не слышал тебя. Кстати, откуда знаешь, что мага можно «позвать»?
Упс… И как будем выкручиваться?
– Слышала от кого-то…
– От кого?
Черт, Орис!
Под колючим взглядом синих глаз мигом вспомнила, что я – блондинка, и мило захлопала ресницами. Жаль, от напряженного внимания графа это не избавило.
– Не помню, – честно соврала я.
Он явно не поверил, но отстал.
Но самое обидное в другом – романтика нашей встречи бесследно испарилась. Так что, прикрывая обнаженное тело черной тканью, чувствовала себя крайне неловко.
– Граф Дарралиэль с Шердомом не общался. Поэтому не могу отправить к магу посыльного – слишком подозрительно. Мне придется лично явиться во дворец и устроить маленькую «случайность». А ты приведи в порядок платье и причешись. Оризинда не должна заподозрить в тебе самку.
Значит, вот как мы запели! Ну, ушастый, ну, гад!
– Орис, мага звать нельзя, – выпалила я. Подавить ярость оказалось очень непросто. – Он опасен!
– Еще один «гениальный» аргумент? – недобро хмыкнул эльф.
Слушать мои откровения графу не хотелось, но я сглотнула внезапную обиду и ринулась в бой. В конце концов, от решения Ориса и моя судьба зависит.
– Церанс сказал, что ты подкладываешь самочек под законопослушных эльфов. Это правда?
Физиономия ушастика стала до того кислой, что я невольно отодвинулась. Но ответа все-таки дождалась, а то мало ли… вдруг он от стыда рожи корчит?
– Нет, – процедил Орис. – Даже представить не могу, как додумались до такого абсурда.
Я старалась казаться бесстрастной, но брюнету хватило одного взгляда, чтобы сделать выводы. Теперь он не просто кривился, эльфа буквально перекосило.
– Только не говори, что это Шердом надоумил!
Ну а кто? Обвинить другого в собственных прегрешениях – излюбленный прием любого лжеца. Может, в мире эльфов об этом не догадываются, но в моем подобное сплошь и рядом. Вот только рассказывать Орису, откуда знаю про методы чернокнижника, совсем не хочется.
– С чего такие выводы? – прошипел черноволосый ушастик.
Блин, он что, мысли подслушивает?
Отвечать не пришлось. Синие глаза графа превратились в две узкие щелочки, губы сжались в тонкую, едва заметную линию. Он даже отшатнулся.
Черт!
– Ты все не так понял, – сказала я. Голос предательски дрогнул.
Эльф стремительно поднялся, плотней запахнул халат и поскакал прочь.
– Стой! – рявкнула я. Вымаливать у синеглазого прощение, естественно, не собиралась. Оправдываться – тем более. В конце концов, я даже не пыталась выполнить задание Шердома! И Орису об этом известно.
Мой оклик застал длинноухого графа на пороге смежной спальни. Он остановился так резко, что даже страшновато стало – вдруг сейчас с такой же резвостью бросится обратно и придушит?
– Последний вопрос, – гордо задрав подбородок, выпалила я.
– Ну?
Интонации эльфа не сулили ничего хорошего, вот только я тоже с катушек слетела. Ссориться так ссориться!
– На суде. Почему ты вел себя как инфантильный кретин? Даже не попытался защититься от обвинений?
Орис побагровел. Показалось, еще немного – и из раздувающихся ноздрей повалит дым.
– Оправдываться? Перед кем? Перед этими шутами? Лёля, это ниже моего достоинства!
Ох ты ж! Нет, мне, блондинке из двадцать первого века, такая логика не под силу.
– Значит, побухать и полобызаться с самкой человека – нормально. А спокойно объяснить благородным эльфам, что они козлы, стремно? Орис, ты… ты… ты полный эльф! Абсолютный! На всю голову!
На меня глядели с ненавистью. Синие льдинки глаз превратились в жгучие угли.
– Придурок! – выпалила я, отвернулась и подтянула покрывало к подбородку.
– То есть состою при дуре? – язвительно поинтересовался граф.
Я задохнулась от возмущения, но длинноухого и след простыл. Так что серия ударов досталась не ему, а безвинной подушке.
Ненавижу эльфов!

Ярость схлынула лишь после того, как пару раз окунула голову в тазик для умывания. Правда, вода оказалась чересчур холодной – через десять минут уже вовсю шмыгала носом и костерила эльфов еще громче. Но гнусавым голосом.
Вернуть платью прежний лоск тоже не удалось, хотя я очень старалась – все-таки не абы куда пойдем, к Оризинде. Женщины вроде нее небрежностей не прощают… и ничего не забывают. Так что, рассматривая в зеркале свой потрепанный, измятый наряд, я мысленно составляла завещание. Сожрет меня Орисова сестрица, определенно сожрет! И даже прическа, которая удалась как никогда, ее не смягчит.
В ожидании неминуемого абзаца я присела на кровать и начала мысленно сводить картину окружившего меня бреда воедино.
Итак, что мы имеем?
Если я ничего не путаю, с момента моего появления в этом мире прошло семь дней, сегодня восьмой. Мне хватило недели, чтобы вляпаться по самые уши. Наверное, можно гордиться собой, но почему-то не хочется.
Первый и самый надежный план моего спасения – помощь родителей. Увы, вероятность того, что их обеспокоит недельное отсутствие любимой дочурки, крайне мала. Рекорд нашей молчанки – месяц. И это ужасно. Вернусь – приучу родителей созваниваться каждый день.
Второй вариант – совращение Ориса – просто засох и отпал. После сегодняшнего эльф даже не взглянет в мою сторону. Впрочем, сама не готова подставить черноглазо-синеглазого, его и так жизнь обидела. К тому же гарантий, что Шердом выполнит свое обещание, – никаких. Что бы ни говорил граф, а чернокнижник в нашем похищении замешан. Зуб даю!
И к какому выводу ведет эта скудная арифметика?
Я тяжело вздохнула, представив, каково будет жить бок о бок с Оризиндой, но признала – это единственный разумный вариант. Мне нужно попросту отсидеться пару недель. Желательно, не влипая в истории и неприятности. А уж когда «патруль времени» в лице дорогого папули и его друзей возьмет за жабры Георгануса…
Черт, как же хочется вернуться в нормальное, адекватное будущее. Где нет эльфов, магии, богов с разноцветными покровами и прочей фигни. Зато есть супермаркеты, кабельное телевидение и центральная канализация!
Будущее, ты прекрасно. Я влюблена в тебя по уши.
Черт…
Я осторожно потрогала свои некогда аккуратные ушки, в очередной раз отметила – удлиняются. Если мутация не замедлится, через пару недель буду лопоухой, как все жители этого чертового мира.
– Вернусь домой – отрежу, – злобно прошипела я. – Хотя…
Тут же вспомнился серый зал, объятия Ориса и нежные поцелуи в ушко, от которых мгновенно задрожали коленки, а в груди вспыхнул жгучий пожар. Про блестящие звездочки перед глазами – вообще молчу. Если каждое прикосновение к ушам будет доставлять столько удовольствия, то я согласна и на ослиные. Тем более прятать их под прической уже научилась.
– Лёля!
Орис-Дарралиэль возник на пороге так неожиданно, что я подпрыгнула. Тут же схлопотала оценивающий взгляд и кривую усмешку.
– Ну пойдем, Лёля.
М-да… похоже наши помидоры завяли навсегда.
Ладно, Орис. Может, ты и граф, и красавчик, и еще сто – пятьсот достоинств, но бегать за тобой не собираюсь.
– Ведите, граф. – Присела в подчеркнуто вежливом реверансе, а выпрямившись, первой поспешила вон.
Ну надо же как-то поддерживать миф о женской логике!

Коляска поджидала у дверей дома. Орис, облаченный в очередной черный камзол – подозреваю, что в гардеробе графа Дарралиэля других расцветок попросту нет, – учтиво подал руку. Я невозмутимо воспользовалась помощью ушастого гада, величественно забралась в коляску и водрузила свою красоту на мягкий диванчик.
Сам Орис в коляску буквально влетел. Как сопливый мальчишка, честное слово.
– Трогай! – скомандовал он. Голос прозвучал брезгливо.
– Это вы графа Дарралиэля пародируете? – чуть поморщив носик, спросила я.
– Удивительная проницательность, госпожа Лёля.
М-да… помидорам точно кирдык. Эх, ну откуда берутся настолько упрямые мужчины?
А вслух сказала:
– Учусь у вас, господин Фактимус. – А что, я тоже могу прикинуться великосветской жеманницей. Мы, девушки из двадцать первого века, много чего умеем.
– Господин Дарралиэль, – поправил черноволосый. – Как вы, с вашим непревзойденным умом, можете допускать такие оплошности в конспирации? Стыдно, госпожа Лёля.
Р-р-р! Мы что, так и будем переругиваться?
– Граф, вам не кажется, что это слишком? Ваши претензии необоснованны.
– Вот как? Милая леди, боюсь, вы переоценили мое терпение. Я многое могу понять и простить, но… я тоже не железный.
Черт, черт, черт! Орис, ты… ты…
– Эльф, – рыкнула я.
– Да. Причем на всю голову.
– Хорошая память – ценнейшее качество для служащего.
– Благодарю, – оскалился Орис.
Видать, не понравилось: ах-ах, королевского советника назвали служащим! Удавиться и не жить.
– Ну что вы, что вы… Всегда пожалуйста. Жаль, сделать комплимент вашей сообразительности не могу.
– Хм… и почему же?
Я не вытерпела. Ухватила надутого графа за ворот камзола и притянула к себе.
– Ты что, зараза! Не понял? Не собиралась я тебя совращать! – прошипела я.
– Совсем-совсем? – нахально усмехнулся синеглазый и брезгливо сбросил мою руку.
Ну все. Готовь гробик! Мой кулак безжалостно перехватили и сжали так, что косточки затрещали.
– Госпожа Лёля, учитесь самообладанию. В будущем это качество может пригодиться.
– Да что ты знаешь о будущем, эльф?! – злобно прорычала я и осеклась.
Надменно изогнутой брови графа уже не видела – меня словно пыльным мешком стукнули.
– Будущее… Черт!
Что мой несостоявшийся бойфренд Грегор рассказывал о прошлом?
Георганус был очень своеобразным королем, он утверждал, что люди не так безобидны, как считают ушастые. Но взгляды монарха эльфийское общество не поддержало, и через триста лет человек пошел в атаку. Ушастики не сразу сообразили, что происходит, и прощелкали все шансы на победу, а результатом… Черт!
– Госпожа Лёля, что с вами? – равнодушно спросил граф. – Вы бледны.
Ничего. Я просто поняла вдруг…
Господи, что я натворила?
Я выступила на Совете, где решалась судьба важнейшего документа в истории человечества. И, если верить Брайту, мое вмешательство поставило крест на этом проекте. Следовательно, улучшений в жизни человека, которые предполагал закон, не будет.
Не без моего участия погибли тринадцать сторонников реформы. Ребята, безусловно, не самые умные, но деятельные, а это качество зачастую гораздо важней. Они могли что-то изменить, помочь. А тот, кто всеми правдами и неправдами отстаивает традиции эльфов и люто ненавидит людей, – выжил. Он продолжит угнетать наш род и сделает все, чтобы человек не покинул клетку.
И пусть преображение Ориса Фактимуса в графа Дарралиэля – случайность, но и к ней я причастна. Косвенно, но все-таки. Теперь Орис начнет охоту на остатки оппозиции и лишит человечество последнего шанса.
Точка зрения Георгануса победит.
Так в какое будущее я вернусь? Черт!
– Госпожа Лёля, – позвал Орис, – прекратите.
Я непонимающе мотнула головой.
– Прекратите разыгрывать дурноту, – усмехнулся мой спутник. – Я все равно не изменю своего решения.
– Какого решения? – по инерции переспросила я.
– Ну как… Разве вы и ваша блистательная проницательность еще не догадались?
Ничего не понимаю. У меня жар и как следствие смысловые галлюцинации?
Я точно помню, что везут меня в дом Ориса, под теплое крылышко его сестрицы. Я с этим решением графа смирилась, намеревалась сидеть тише мыши и ждать спасения… которого не будет. Потому что спасти меня, скорей всего, некому. Потому что будущее наверняка изменилось, и меня в нем попросту нет. Как и родителей, друзей, Машки… А если они и существуют, то носят рабские ожерелья и горбатятся на эльфов. И взять венценосных кретинов за жабры попросту не смогут.
Стоп. А если будущее изменилось, если там, в моем времени, у эльфов все хорошо, значит, Антуан и Грегор не вызвали Георгануса. Значит… король должен быть здесь, а меня… быть не должно? Черт, совсем запуталась.
Я подняла затуманенный взгляд и окончательно убедилась – я сошла с ума. Вокруг вместо узких улочек с прилизанными домами – парк.
– Слушай, а где это мы? – нежно поглаживая свою паранойю, спросила я.
Кажется, по лицу ушастика скользнула тень недоумения.
– Лёля, что с тобой?
Я честно попыталась собрать мысли в кучку. Парк. Где в этой проклятой столице есть парк? Я же видела план города, я же помню!
Осознание пришло за секунду до того, как перед нами выросла махина дворца, а довольная жизнью лошадка покатила коляску вокруг огромного фонтана, расположенного посередине дворцовой площади.
– Ну и на кой… В смысле… Черт! Господин граф, будьте так любезны, объясните, зачем мы сюда приехали?
Вот теперь Ориса Фактимуса не могла скрыть никакая личина.
Глаза острее бритвы, губы – тонкая линия, по щекам катаются желваки, но при этом в нем столько достоинства, что хочется поклониться.
– Я понял, что не могу принять столь дорогой подарок, госпожа самка. И я намерен вернуть вас Шердому.

Часть вторая

Глава 1

О том, что у эльфов серьезные проблемы с фантазией, я догадалась давно.
Например, королева. Какой вывод сделала эта венценосная фифа, обнаружив меня в спальне своего мужа? Самый банальный – раз в спальне, значит, любовница. А решение, которое приняла? Еще банальней – казнить. Пока муж не вернулся.
Или, к примеру, Берта. Только услыхала, что граф переселяет меня из бедняцкой каморки в роскошную спальню, сразу разоралась. Решила – раз я из грязи в князи выбилась, то мигом обнаглею, начну давать указания слугам и транжирить Орисовы богатства.
Да и Орис немногим лучше. Он, видите ли, решил, что, вкусив хорошей жизни, ни за что от нее не откажусь. Логика ясна, но неужели действительно считает, будто, унижая женщину, можно добиться беспрекословного подчинения? Теперь ясно, почему такой видный мужик до сих пор в холостяках ходит.
Но в сравнении с Шердомом эта троица кажется почти гениальной.
Престарелый маг принял самое «креативное» решение из всех возможных – посадил меня в клетку. Причем клетку эту материализовал вокруг кресла, в котором сидела, дожидаясь, когда Орис-Дарралиэль выскажет магу все, что думает о его «подарке».
– Зашибись! – резюмировала я и отвернулась.
Огонь в камине не грел ни капли, что в принципе неплохо – все-таки лето на дворе. Полумрак, царящий в обители мага, не напрягал, скорее наоборот – дарил странное чувство защищенности. Зато вонь, исходящая от стола с разноцветными склянками, бесила, хотя уровень ярости и без того на пределе.
– Зачем? – с холодным недоумением спросил Орис. Вопрос явно касался клетки.
– Она буйная, – отозвался седой. – Не хочу рисковать.
Еще пару минут два высокопоставленных эльфа потрындели о какой-то ерунде, и Орис откланялся. Я головы не повернула, мысленно пожелала ушастому брюнету провести остаток жизни в одиночном эротическом путешествии по бескрайним кактусовым полям.
…После заявления Ориса я, мягко говоря, озверела. Но нашла в себе силы быть сдержанной. С равнодушной миной проследовала за графом в восточное крыло, где обитал Шердом. С еще большим равнодушием пронаблюдала сцену приветствия, в процессе которого выяснились два факта: маг и граф – давнишние друзья; чернокнижнику глубоко плевать, как Орис превратился в синеглазого брюнета. Он даже не спросил, как такая трансформация произошла. Более того, узнал графа Фактимуса сразу, будто не на морду лица смотрел, а гораздо глубже.
Их болтовню слушала вполуха – при мне ничего важного все равно не скажут. Истерик, естественно, не устраивала – ни к чему лить слезы перед парой напыщенных болванов. О дальнейшей судьбе не спрашивала – к чертям планы, они все равно не сбываются! И даже оставшись наедине с седовласым гадом, делала вид, будто ничего не произошло. А если и произошло, то меня совершенно не касается.
Шердом одобрил такую линию поведения и отнесся ко мне с аналогичным равнодушием.
Едва Орис слинял, маг принялся закупоривать разноцветные склянки, с которыми возился до нашего прихода. После нарезал пару сотен кругов по комнате, беспрерывно бормоча о каком-то споре, глупости и гигантских проблемах. Затем хлопнул в ладоши, и на столе, очищенном от склянок, появился обед.
По-прежнему не замечая оставленную у камина меня, чернокнижник спешно проглотил содержимое трех тарелок, запил это дело кувшином какой-то жидкости, неэтично рыгнул.
Новый забег по кабинету сопровождался косыми взглядами в мою сторону, но я делала вид, будто ничего не замечаю. Наконец эльф глубоко вздохнул и шагнул к клетке.
«Ну, сейчас начнется…» – мысленно ухмыльнулась я и приготовилась к драке.
Если проклятый старикан думает, что стану умолять о возвращении домой, он глубоко заблуждается. Я лучше выговорюсь! А то за последние два часа столько матерных слов вспомнила, столько красочных эпитетов придумала, что буквально лопаюсь от желания блеснуть умом.
Не началось. Оказалось, Шердома интересует не клетка с прекрасной белокурой птичкой, а стена.
Он взмахнул руками, выкрикнул длинную фразу на незнакомом языке, и на месте камина образовалось огромное зеркало. Совершенно обычное, если не считать золотистых всполохов на поверхности.
Еще один пасс, в этот раз беззвучный, и клетка отодвинулась на добрых три метра. Вместе со мной, естественно.
– Убогий фокус, – вслух прокомментировала я.
Шердом даже взглядом не удостоил. Он снова начал выводить в воздухе загогулины и шептать.
Через пару минут отражение дрогнуло, и глазам предстала совершенно несуразная картина – светлый круг, обрамленный чернотой. Седоволосый вытаращился на эту дырку с явным недоумением, а я нервно захихикала.
Еще забавней было наблюдать, как тело мага взмывает в воздух, плавно переходит в горизонтальное положение и медленно в эту дырку заезжает. Ногами вперед, между прочим. Я без зазрения совести упивалась кровожадными ассоциациями и искренне желала седовласому гаду завязнуть в пространстве. Мысль о том, что если разбить зеркало во время перехода, то это таки случится, пришла слишком поздно. В зеркале отразилась задумчивая физиономия с пушистыми белоснежными бровями – маг недоумевал над конструкцией графа Дарралиэля, но был уже по ту сторону портала.
Ну ничего, ему же еще обратно телепортироваться!
– А теперь объясни, почему ты это сделал, – ровным, совершенно обыденным тоном сказал Шердом. При этом он продолжал таращиться в зеркало.
Кажется, кто-то поперхнулся. Лицо с белоснежными бровями исчезло, зеркальная поверхность вновь транслировала светлую дыру. И, как ни странно, звук.
После недолгой паузы, прозвучало ворчливое:
– Интересно, есть в королевстве хоть одна пара магических зеркал, в связку которых ты не смог вклиниться?
На месте Шердома я бы тоже промолчала.
– Скоро аристократы начнут отказываться от подобных вещиц, – продолжал брюзжать Орис голосом графа Дарралиэля. – Только бы избежать внезапных визитов дворцового интригана.
Ответ седовласого слегка удивил:
– Нет, Орис. Проблема в тебе. Семь бутылок вина – это слишком. Тут не то что магические всполохи, даже конец эпох проворонить можно.
– Ты научился читать мысли?
– Нет. Не бойся. Просто я слишком хорошо тебя знаю.
Э… Это они о чем? Маг подкрался незаметно? А мой брюнетистый граф… запил? Черт, как все запущено. Впрочем, мне-то что?
Я встала и, стараясь не производить лишнего шума, перевернула кресло. Помнится, при первом посещении этого клоповника мебель вообще не двигалась, зато теперь стала крайне податливой. Видимо, отсутствие мага сказывается. Что ж, авось повезет…
– Тогда зачем пришел? – бросил Орис.
– Хочу услышать это из твоих уст, – фыркнул маг. Послышалась какая-то возня и громкий глоток. – Ну и? Почему ты отпустил эту самочку?
– Потому что я – эльф. – Граф Фактимус выдержал театральную паузу и добавил: – Полный и абсолютный. На всю голову.
Снова тишина. Кажется, умудренный жизнью маг таких объяснений не понял.
Наверное, можно радоваться и гордиться собой – как же, выдрессировала Ориса, – но я только плечами пожала. Некогда.
К счастью, кресло оказалось довольно старым. Клей, крепящий резные ножки, заметно ослаб. С великой осторожностью начала расшатывать первую и неожиданно выдернула. Чтобы не заорать от восторга, пришлось сунуть в рот кулак.
– Я глупец! – выпалил Орис. – Умалишенный кретин! Трижды дурак! Так понятнее? Ты это хотел услышать?
Ого! Граф Фактимус достал из загашника остатки самокритики? Ну-ну…
– Да, – отозвался собеседник. – Но на мой вопрос ты все-таки не ответил.
Кажется, Орис чем-то подавился. Жаль, не насмерть, потому что в следующую секунду едва не оглохла по его милости.
– Про́клятый бог! – заорал ушастик. – Неужели тебе мало? Ты же видишь, мне и без этой исповеди паршиво. Может, Лёля права и я зря считаю тебя другом? Друг не стал бы столь настойчиво бередить рану.
М-да… Напился. Определенно.
– Она проболталась о твоем задании, – чуть успокоившись, поведал Орис. – И я взбесился. Я чуть было не влюбился в нее, понимаешь? И тут это… Каково, по-твоему, узнать, что самая удивительная девушка в мире – всего лишь инструмент, пешка, призванная разрешить старый спор.
От неожиданности дернула сильней и едва не приземлилась на пятую точку – уж слишком резко кресельная ножка вышла из паза.
Чего?! Какой такой спор?!
– Ах вот оно что… – протянул Шердом.
– Между нами ничего не было. Но я признаю свое поражение. Я возжелал ее… и если бы не обстоятельства…
Орис Фактимус, ты ненормальный!
Вот сейчас все четыре ножки выдерну и начну возносить молитвы богине Эркас, чтобы через этот портал не Шердом полез, а ты.
После очередной многозначительной паузы синеглазый продолжил исповедь:
– Я глупец. Я не смог совладать с собственной гордостью. Я хотел взять реванш. Доказать и тебе, и ей, что тоже умею играть в эти игры.
– Не лги, Орис. Ты просто хотел отомстить. – Голос мага прозвучал очень сурово. – Повел себя как злой, эгоистичный ребенок.
Вот ведь… эльфы. Обоим за пятьсот, а ведут себя как детсадовцы. Или я так сильно на дуру похожа? Так знайте: я никогда не поверю, что такая змеюка, как Шердом, не закрыла портал… случайно! Вы там поди еще и перемигиваетесь. И жесты всякие показываете. Ну, давайте, давайте…
– Я не собирался возвращать ее, Шердом, – выдохнул брюнет. – Припугнуть, сбить спесь, заставить осознать свое место в нашем мире – вот на что рассчитывал. Она же самка человека! Безродная! А ведет себя так…
– И ты не придумал ничего лучше, чем напомнить, что она всего лишь подарок?
– Да. Думал, станет умолять, ну или хотя бы попросит. Тогда мой проигрыш был бы менее болезненным. Но она…
– Она приняла твой приговор с гордо поднятой головой, – печально уронил маг. – Признаться, я и сам удивился ее реакции. Я искренне полагал, что ради обещанной награды Лёля пойдет на все.
– Сколько?! – Орис взвыл так натурально, что едва удержалась от аплодисментов. – Проклятый бог! Если моя честь, моя любовь были оценены в пару блестящих побрякушек, я…
Что ты? Умрешь от разрыва самолюбия?
– Дорого. Очень дорого, Орис. Я обещал вернуть ее домой.
– Что? Она… Она пыталась распалить мое сердце ради того, чтобы сбежать?
Вот теперь я на пятую точку опустилась. Со всего маху. И хотя ушиб оказался довольно болезненным, едва не захохотала в голос. Нежно обняв третью кресельную ножку, приготовилась слушать продолжение концерта.
Нет, зря я эльфов в отсутствии фантазии обвиняла. Все-таки они затейники.
– Что? Что я такого сказал? – воскликнул синеглазый.
Ой, как играет, как играет…
– Орис Фактимус… Я слышал, будто любовь притупляет ум, но не до такой же степени.
Браво, Шердом! Браво! Только зеркалу твоему все равно трындец. Кстати, спасибо за столь удобную клетку. За то, что отодвинул ее не слишком далеко, тоже премного благодарна.
– Шердом! – Это уже Орис разорался.
Несколько долгих, томящих минут тишины закончились новым восклицанием слегка контуженного графа:
– Погоди… Лёля. Она откуда?
Ха-ха. Ха-ха два раза.
Кажется, в романах в подобных случаях пишут что-то вроде: «…осознание было подобно удару молнии, и в этот момент он был готов прокричать о своей глупости с самой высокой колокольни. Но маг не дрогнул, только в черных, глубоко посаженных глазах появилась усмешка».
– Она не из королевства Севера, – торопливо продолжал граф. – На нижнем рынке столицы девчонка точно не бывала. Кажется, она вообще не знает, что такое клетка. И на полях вряд ли работала – слишком ухоженная.
Собеседник брюнета продолжал молчать.
– Проклятый бог! Шердом! Только не говори, что где-то появился особенный питомник, где самок учат читать, писать и думать! Это нарушение всех традиций! Это приведет к гибели нашего народа!
Снова молчание, от которого хочется грубо заржать. Никогда не думала, что сидеть в засаде так сложно.
– Или… Или кто-то растил ее специально для меня? Как эльфийку? По твоему приказу?
Седой сперва зарычал, а уж после ответил:
– Орис! Ты самовлюбленный болван!
– Откуда она? – после новой паузы упавшим голосом спросил Орис.
М-да… от алкоголя ушастик просто сказочно тормозит.
– Из будущего.
Тон Шердома не понравился. Его ответ прозвучал слишком спокойно. На секунду мной завладела мысль – эльфы не играют, они действительно не в курсе, что их разговор слушают.
– Нет, семь бутылок вина – действительно многовато. Даже для закаленного тела графа Дарралиэля, – задумчиво пробормотал синеглазый зараза. – Прости, друг, мне послышалось…
– Тебе не послышалось, Орис. Лёля из будущего.
– Но переходы во времени запрещены, – осторожно сказал граф. И после очередной, невероятно раздражающей паузы потрясенно выдохнул: – Как?
– Она появилась в спальне Георгануса семь дней назад. Догадываешься, кого она замещала при переходе?
– Но это… это невозможно! Лёля – самка человека, а он… Проклятый бог!
– Ты не почувствовал в ней человека, но не обратил на это внимания. Слишком озадачился ее повадками, верно?
– Да. – Кажется, Орис пытается изобразить шок.
– А ведь Лёля не совсем человек. Хотя сам не понимаю, как такое могло случиться, – признался маг. – Обряд перехода инициировал потомок Георгануса. Он поделился с самкой собственной кровью. Влил немного. Ровно столько, чтобы она могла заместить короля в момент обряда. После перехода ее организм должен был вернуться в прежнее состояние, отторгнуть чужую кровь. Но этого почему-то не произошло.
– Поэтому ты согласился забрать… свой подарок? Я надеялся, что поймешь мою задумку. Не примешь Лёлю.
– Орис, ты меня поражаешь, – задумчиво протянул седоволосый.
– Что опять?
– Разве не видел? Если бы я не забрал Лёлю, она бы тебе глаза выцарапала.
Хм… я что-то пропустила? О чем речь? Неужели Орис испугался, будто маг меня как подопытную лягушку использует? Черт, а ведь такое вполне возможно. Превращение человека в эльфа – штука определенно занятная.
– Так значит ты…
– Верну. Конечно, верну. – В интонациях Шердома появилась насмешка. – А тебе не интересно, почему в будущем такие странные самки?
– Проклятый бог! Очень интересно! Неописуемо! И я обязательно спрошу, но после того, как Лёля снова будет рядом.
– Орис, ты неисправим.
– Почему? Я же признал, что возжелал самку человека! Вопреки традициям, вопреки собственным взглядам и идеалам! Проклятый бог, да я влюбился в нее! Я – граф Орис Фактимус, открыто говорю о том, что влюбился в самку человека! И после этого называешь меня неисправимым?
– Я полжизни ждал этого признания, – усмехнулся маг. – Но… оно не принесло должного удовольствия.
– Да плевать мне на твои ощущения! Ты выиграл спор, ты доказал, что невозможное возможно. Ты расшатал краеугольный камень моих принципов. Что еще?
Ого! Сколько злости. Мне даже чуть страшно за седоволосого стало.
– Орис, боюсь, твоя глупость – ничто в сравнении с моей.
И опять эта чертова пауза. Они там что, целуются между делом?
– Я недооценил девчонку, – вздохнул маг. – Не понял, как сильно Лёля может повлиять на наш мир. Не кричи, но, по уму, ее действительно нужно было убить.
– Убить? – выпалил граф.
– Да. Она приговорена к смерти, – нехотя признался Шером. – Потому что в тот день… первой в спальню Георгануса явилась королева.
– Проклятый бог!
– Да, и он тоже. Орис, поклянись, что спрячешь Лёлю. Ее не должны видеть. Но главное – она не должна изменить естественный ход истории.
Поздно, ребята, поздно… Увы.
Шердом будто мысли прочитал, сказал с грустью:
– Содеянного не исправить. Но новых ошибок допускать нельзя. Иначе явится Арх, и даже Творец не спасет нас от гибели.
– Шердом, объясни. Он может явиться потому, что Лёля смертная, так? – Мне чудится или голос неустрашимого, надменного Ориса наполнился страхом?
– Нет, не так. Что ты знаешь об Архе, Орис?
Показалось, даже отсюда чувствую страх синеглазого эльфа. Паранойя?
– По легенде, в самом начале времен наш народ отрекся от этого бога и проклял его. С тех пор он не имеет власти над нами. Мы не знаем бога смерти, поэтому бессмертны. Прежде, когда его имя помнили многие, он мог забирать хотя бы погибших. Теперь лишен и этого. Проклятый бог до сих пор следит за нами в надежде, что вспомним и позовем.
– Над людьми он тоже не властен, – задумчиво продолжил маг, – потому что у скота богов нет. А твоя драгоценная Лёля… попросту не знает его имени. Да и с чего ты решил, будто она смертна?
– Ничего не понимаю.
– Конечно, ведь наша память избирательна. Мы запоминаем лишь то, что касается нас напрямую.
– Шердом, ты же знаешь… Не выношу, когда начинаешь говорить фразами из магических трактатов.
– Арх не только бог смерти. Он покровитель времени. Но эльфы об этом не помнят, потому что бессмертие для них стократ важней. Любой ритуал перемещения – нарушение временного потока, и если перемещение вызовет значительные нарушения в естественном течении событий, Арх получит неограниченную власть. Он должен будет исправить ход истории и наказать виновных.
Виновных? Наказать? Черт!
– Шердом, боюсь, он уже вмешался, – прошептал Орис. – Я видел его полог. И Лёля видела. И… это он переместил меня в тело Дарралиэля.
– Почему не сказал раньше?!
В этот раз молчание раздражало сильней всего. Зато со злости и четвертую ножку выдернула.
– Орис, нам нужно поговорить с Лёлей. Немедленно. Возможно, она знает, как повлияла на ход истории. Мы должны все исправить!
После такого заявления просунуть руку между прутьев и прицелиться оказалось сложновато. Но я справилась.
Совесть, оскорбленная таким поведением, объявила мне бойкот. Я не расстроилась.
К черту эльфов. Да здравствует человек!

Я уже увидела седую макушку Шердома, уже завела руку для броска, как изображение дрогнуло и пошло рябью. Доля секунды, и поверхность заволокло черным мерцающим туманом. Я искренне хотела испугаться и заорать, но меня опередили – душераздирающий лошадиный крик едва не оглушил.
Сквозь туман в каморку мага влетел всадник. Он изо всех сил тянул поводья, только это спасло от неминуемого удара о стену. Ошалевшая лошадь поднялась на дыбы, передние копыта замолотили по полкам, забитым свитками и склянками. К отчаянному ржанию добавился звук бьющегося стекла, комнату заволокло вонючим дымом.
Мама дорогая!
Я все-таки заорала. Точнее, завизжала.
Бедный всадник, которому и до этого приходилось туго, повернул голову и свалился-таки. Зато когда он поднялся, на пол рухнула я.
– Вариэль?! Ты как здесь очутился?! – В текущей ситуации вопрос показался не только важным, но и умным.
Офигевший эльф ткнул пальцем в мерцающую черную пелену, попытался что-то сказать, но не смог. Зато я смогла.
– Вариэль, зайчик, вытащи меня отсюда!
Не предполагала, что глаза эльфа могут стать еще больше, ан нет…
– Вытащи меня! – проорала я.
Аккурат в этот момент Вариэлева кобыла перестала ржать, так что моя маленькая просьба, мягко говоря, прогремела.
Блондин окончательно припух, но подскочил к клетке и вцепился в прутья.
– Блин, у нас что, соревнование в тупости? – прорычала я.
– А? – переспросил сероглазый и без видимых усилий разогнул прутья.
Дыра получилась очень внушительной. Я начала протискиваться в нее раньше, чем осознала произошедшее.
– Бери лошадь и валим! – скомандовала я.
Блондин снова завис на несколько секунд, после пулей метнулся к своему транспортному средству и схватил под уздцы.
– А куда? – крикнул он.
Теперь уже я бесцеремонно тыкала в мерцающую тьму, ничуть не думая о том, что богу смерти такое отношение может и не понравиться.
– А если засосет? – в ужасе воскликнул Вариэль.
– Я его тогда сама засосу!
Эльф не понял, но поверил – моя угроза страшней.
Едва лошадь сообразила, что ей предлагают снова окунуться в черный туман, превратилась в ослицу. Уперлась всеми копытами и даже на задние ноги припала. Вариэль честно тянул, я нервно прыгала рядом, умоляла.
– Бросим ее! – предложил эльф.
– Нельзя! Тогда станет ясно, кто меня вытащил. И все, привет.
После этих слов блондин запыхтел еще громче, но лошадь оказалась куда неподатливей стальных прутьев.
Черт! Ну и что, спрашивается, с этой трусихой делать?
…Сделала прежде, чем подумала. Такое бывает, в экстремальных ситуациях.
Бросив эльфу злобное «осторожно!», подлетела к стеллажу, который только что крушила гривастая, и подхватила единственную уцелевшую склянку. Одним движением вырвала пробку и выплеснула содержимое пузырька. Прицельно. Под хвост.
Лошадь заверещала – да, они не только ржать умеют – и рванула прямиком в туман, волоча за собой Вариэля. Недолго думая, а вернее – не думая вообще, я прыгнула следом.
И где-то далеко, на грани сознания, прозвучал убитый голос Шердома:
– Лёля сбежала. Нам конец.

Глава 2

Вывалившись из черного тумана, я едва не схлопотала копытом в лоб. С одной стороны – сама виновата, нечего подходить к лошади сзади, с другой… ощущение того, что кобыла била прицельно, было не просто сильным, а почти материальным.
– Где мы? – отодвигаясь от буйного животного, выдохнула я.
Вариэль мой вопрос проигнорировал, всеми силами пытался успокоить лошадь. Так как круп животного выглядел вполне нормально и копыта стучали очень живо, я сделала вывод – ничего страшного не произошло. Мысль о том, что в склянке могла оказаться едкая кислота, пришла с сильным запозданием и тут же выветрилась. Место, куда привел полог бога смерти, занимало куда сильней.
Просторный подвал, освещенный тусклым синеватым светом. В дальнем углу – стол и составленные друг на друга стулья. Там же – узкая, не слишком приметная дверь. И все.
Я обернулась. Там, где пару секунд назад мерцала тьма, – обычная стена серого камня. Шершавая, чуть влажная.
– Ну и что теперь? – спросила вслух, хотя вопрос риторический и адресован самой себе.
– Я знаю это место, – неожиданно нашелся Вариэль.
Его кобыла наконец успокоилась. Теперь просто перебирала передними копытами и косила на меня злобным карим глазом.
– И? – осторожно подтолкнула я.
Эльф опустил глаза, вмиг напомнив о врожденной стеснительности.
– Госпожа Ольга, а вы? Вы разве не бывали тут?
– Нет.
Черт. Еще один тупой вопрос, и блондин получит по лбу!
– Но как? – искренне удивился он. – Вы же…
– Вариэль, зайчик мой, – прошипела я, – где мы?
– В столичной резиденции ордена. – Ответ ушастого сопровождала легкая скромная улыбка.
Черт…
Я бросила еще один взгляд на стену и, хотя полог Арха давно исчез, сурово погрозила кулаком. В тот же миг сзади раздался щелчок – подвальная дверь распахнулась, и на пороге возникла троица в разноцветных камзолах, с мечами наперевес.
– Стоять! – выпалил толстяк с черной, подернутой сединой шевелюрой.
– А иначе что? – злобно рыкнула я.
Наверное, стоило испугаться, но после всего случившегося адреналин зашкалил, перед глазами встала красная пелена.
Ушастик заметно стушевался и вытаращился на меня.
– Вы? – наконец выпалил он. – Вы!
Оторопь с черноволосого сдуло, лицо исказила гримаса отвращения.
– Мне тоже не слишком приятно вас видеть. Но, заметьте, я рожи не корчу.
– Вы! – продолжал вопить эльф, опасно потрясая мечом. К счастью, приблизиться он не пытался.
– Спрячь свою железку и захлопни рот, – дрожащим от ярости голосом скомандовала я.
– А то что? – нагло передразнил толстяк.
– А то явится Арх и засунет ее знаешь куда?
Вариэль поперхнулся, остальные заметно вздрогнули, а седеющий толстяк побледнел.
– Нам запрещено произносить это имя, – в ужасе выдохнул он.
– Ваши проблемы, – огрызнулась я.
Несколько секунд тягостной тишины закончились довольно миролюбивым:
– Вы объясните, что происходит?
Вопрос задал светловолосый эльф, замерший по правую руку от толстяка. И хотя лицо его казалось довольно молодым, сразу сообразила – старик. В смысле не тридцать и не пятьдесят лет эту землю топчет.
Я выдохнула. Вроде ничего особенного ушастый не сказал, а напряжение спало.
– Объясним, – заверила я. Кивнула на стол и добавила: – Что-нибудь выпить принесите. Желательно безалкогольного.
– Какого? – Брови толстяка чуть приподнялись.
– Что угодно кроме вина. И лошадь заберите, пожалуйста…

Через четверть часа мы с Вариэлем сидели за столом, попивали черную бурду, так непохожую на кофе, и жевали сдобные булочки. Трое представителей оппозиции таращились на нас с опаской, но терпеливо молчали.
Когда первый голод был утолен, я отодвинула пузатую кружку и откинулась на спинку стула. Вариэль продолжал сидеть ровно, как проглотивший линейку школьник.
Так, с чего бы начать?
Наверняка ясно лишь то, что столичная резиденция ордена «Свободный Север» располагается в подвалах невольничьего рынка. Толстяк, который в свое время проводил для нас экскурсию, занимает в ордене нехилую должность. Правда, его приверженность идеалам этого кружка сомнительна – слишком упоенно описывал товар. Еще двое – тоже торговцы, скорее всего. Их цели так же туманны. А с Вариэлем вообще ничего не ясно. Ну и что же мне делать?
Решила начать с банальности:
– Как вы уже поняли, у нас серьезные проблемы. – И чтобы не задавали глупых вопросов, пояснила: – У нас с вами.
– А вы… кто? – тут же выпалил седеющий толстяк.
Хороший вопрос. Собственно, ради того, чтобы придумать ответ, я и затребовала кофе-брэйк. Теперь главное – держать лицо.
– Тайный агент, – приподняв подбородок, заявила я. – Состою в ордене «Дикий Запад». По официальной версии, я прибыла в королевство Севера для очного знакомства с графом Орисом Фактимусом, якобы мой отец мечтает нас поженить. В действительности меня послали с заданием – выяснить, есть ли в вашем королевстве организации, исповедующие те же цели, что и наша. Я рада встрече с вами, коллеги.
Последние слова подтвердила официальным кивком – этот жест подсмотрела у папочки.
– Мы не слышали о таком ордене… – с подозрением протянул толстяк.
– Естественно. Он ведь тайный.
– А почему именно «дикий»?
Я смерила троицу насмешливым взглядом, пояснила:
– Чтоб никто не догадался.
Глядеть на Вариэля очень не хотелось: несмотря на серьезность момента, вероятность заржать слишком велика. Но обратиться к сероглазому все-таки пришлось, а то мало ли, сболтнет что-нибудь не то.
– Простите меня, Вариэль, – еще один строгий кивок и каменная физиономия в придачу, – при нашем знакомстве я не могла рассказать всего. Сами понимаете, конспирация.
Думаю, именно эти слова заставили блондина прикусить язык, когда седеющий брюнет прошептал:
– Госпожа Лёля, я поражен. А я-то думал… почему вы с таким ужасом смотрели на клетки с товаром.
– Я тоже поражена, господин…
– Простите! Я же не представился! – воскликнул толстяк. И даже привстал от волнения. – Раэль Храмирус!
– Очень приятно, – сообщила я, отвешивая очередной официальный кивок. – Так вот, я тоже поражена, господин Храмирус. Вы поддерживаете столь смелые идеи и при этом занимаетесь продажей людей… это так дерзко. И, как мне кажется, несколько болезненно.
– Увы, – собеседник тут же погрустнел. – Но я стараюсь. Пытаюсь подобрать для самочек хороших хозяев. Это малость, но что поделать…
Теперь эльф не казался таким уж противным.
Большинство тех, кто считает мир несправедливым, просто сидят и ждут визита доброго волшебника, а этот делает маленькое, но крайне полезное дело. Да, он осознает, его вклад – капля в море, но рук все равно не опускает. Пожалуй, Раэль Храмирус… заслуживает уважения. И, возможно, доверия.
– Я – Крисс Дориэль, – представился светловолосый.
– Каррин Церанс, – кивнул третий. Тоже светловолосый, со странным, чуть затуманенным взглядом.
Я невольно вздрогнула, вспомнив главного обвинителя, и опустила глаза.
Они же ничего не знают…
– Вариэль, вы расскажете? – упавшим голосом спросила я.
Все-таки для меня смерть – нечто запредельное и жуткое. Особенно после того, как увидела ее воочию.
Мой сероглазый рыцарь тоже погрустнел, но, клянусь, в его устах короткий рассказ о гибели казался сказкой. И я только радовалась, что некоторые подробности эльфу неизвестны.
Хотя подробности – громко сказано, версия блондина была попросту альтернативной. Удивительно, но Орис-Дарралиэль, просветивший юношу насчет исхода боя, пощадил нервы юного поколения. Благодаря ему же родственник Церанса так и не узнал, что тот добивал своих.
– И что теперь? – мертвенно спросил Крисс.
– Граф Дарралиэль выжил, – напомнил Вариэль, вроде как обнадежил.
– С графом все очень сложно, – тут же вмешалась я. – Ему больше нельзя доверять.
– Почему? – едва ли не в один голос удивились эльфы.
– Не могу сказать всего. Просто умоляю – поверьте, он теперь по ту сторону баррикад. Нужно предупредить всех, чтобы остерегались графа и ни в коем случае не говорили с ним об ордене.
Толстяк неуверенно кивнул, остальные последовали его примеру.
– Так что делать будем? – вновь заговорил Крисс.
Все-таки в глазах троицы Церанс и остальные «судьи» не были простыми пешками. Их считали самой настоящей элитой.
Черт, а кто же стоит над ними?
– Знаете, – я постаралась придать голосу доверительный тон, – у меня есть идеи, как поправить положение. Думаю, руководство моего ордена не будет против, если на какое-то время останусь у вас…
Эльфы повели себя на удивление адекватно – не обрадовались.
Общее мнение озвучил все тот же Крисс:
– Госпожа Лёля, вы… хотите поставить в нашем королевстве эксперимент, на который западники не решаются?
– Нет, что вы… Просто совесть не позволяет бросить вас в такой ситуации, – без тени сомнений соврала я. – Ваш орден фактически обезглавлен, и… сейчас он может попросту развалиться. Я обязана оказать вам поддержку, ради общего дела. Понимаете?
Они поняли, хотя сомнение в глазах осталось.
– Нам придется созвать собрание ордена, госпожа Лёля.
– Конечно, – покорно кивнула я. – Слишком много событий, и тут нельзя решать малым числом.
– Приятно, что вы понимаете, – искренне улыбнулся толстяк. – Но раньше завтрашнего вечера орден не соберется.
– В таком случае мы с господином Вариэлем вынуждены просить об укрытии.
Мой блондинистый спутник даже глазом не моргнул. Черт, а он умница!
– Позвольте предложить мой дом, – тут же поклонился толстяк. – Он всего в десяти кварталах.
От мысли, что придется выбраться на улицу, меня слегка передернуло. Пусть я – матерая рационалистка и отлично понимаю: вероятность напороться на Ориса и Шердома мизерная, но датчик интуиции… играет конкретно.
– Мы можем остаться здесь?
– Но… это же некомфортно! – изумился седеющий «гид».
– Потерпим, – неожиданно поддержал Вариэль.
Свой изумленный взгляд я попридержала, а датчик интуиции снова зашкалило.
Черт, меня ждет допрос. К гадалке не ходи!
– Мы можем выделить одну из комнат охраны, – выдал сообразительный Крисс. Тут же засмущался. – Если леди не стеснит совместная ночевка с господином Аргаром.
Изумленное «с кем?» с моего языка так и не сорвалось. В последний миг сообразила: Аргар – это Вариэль.
Зато от иронии не удержалась:
– В данных обстоятельствах я прежде всего профессионал. А уже после – леди.
Ох, какой фонтан восхищения! Черт, я даже зарделась слегка.
– Тогда позвольте распорядиться. – Крисс встал и отвесил поклон. – И проводить.
– Конечно, – отозвался Вариэль. Тон его ответа стал стопроцентной гарантией – допрос неминуем.
Эх, эльфеночек, что же мне с тобой делать?

Комната охраны оказалась довольно просторной, но о комфорте речи действительно никакой. Просто коробка, оклеенная простенькими текстильными обоями, дополненная убогими светильниками, столом и единственной кроватью.
Без окон, потому как находится на одном уровне с вольерами, в которых содержится самый ценный товар – элитные самочки. Без санузла, ибо прелестей канализации тут вообще не знают. И без… гостиничного обслуживания, конечно. Так что перспектива самоличного выноса ночного горшка временно затмила все прочие проблемы.
– Так как вас все-таки зовут? – выпалил Вариэль, едва остальные адепты ордена покинули наше пристанище.
– Вообще – Ольгой, но я предпочитаю уменьшительно-ласкательное – Лёля.
Сероглазый кивнул и резко перешел к наездам:
– Вы меня обманули! Вы меня использовали!
– Ну если только чуть-чуть.
Ох, не стоило этого говорить. И улыбаться тоже не следовало.
Щеки Вариэля вспыхнули огнем, ладони сжались в кулаки, а глаза подозрительно заблестели. Сопящий, по-детски обиженный блондин вызвал такое умиление, что сама чуть не заплакала.
– Вариэль, зайчик мой, не расстраивайся…
– Зайчик?! – возмутился эльф. – По-вашему, я похож на безобидную зверушку?
– Очень, – не выдержав, призналась я. – Сам посуди: ушки длинные, камзол серый, глазки наивные…
– Что-о-о?
– Зайчик, не сердись, – давясь смехом, сказала я.
Он заткнулся. Пару минут мерил комнату торопливыми шагами и по-прежнему пыхтел. И хотя разум подсказывал, что блондин в ярости, убить в себе веселье так и не смогла.
– Ну, знаете… – пропыхтел ушастик. – Я… Я от вас не ожидал!
– Вариэль, ну прости…
– Нет! – Он резко развернулся, сложил руки на груди. – Я думал, вы честная, искренняя девушка, а вы! Лгунья! Обманщица! Или вы мне все… все, до последнего слова рассказываете, или я… я…
– Сдашь меня?
– Чего?! – Он возмутился так искреннее, что даже интересно стало.
– Так что будет, если не расскажу? – решила уточнить я.
– Я… я… – Блондин задохнулся. Не то от возмущения, не то от осознания собственной дерзости. Видимо, прежде ни с кем в таком тоне не разговаривал, даже в мыслях. – Я вас скомпрометирую! Поцелую! – наконец родил он.
Черт, кажется, я нарвалась на будущего диктатора.
Зажмурилась, вообразила, каково это – целоваться с зайчиком, и снова захихикала.
– Не верите?!
Ушастик сделал пару решительных шагов навстречу, я подпрыгнула. Выставила руки в ограждающем жесте.
– Скажу! Все скажу!
Эльф не расстроился. Кажется, угрозу быть скомпрометированной он считал крайне серьезной. Черт, неужели в этом ордене одни клоуны?
– Вариэль, но вы обязаны пообещать, что этот разговор останется между нами.
– Клянусь, – не задумываясь, выдал сероглазый.
Я пожала плечами – ну раз клянется…

Смех смехом, а желание рассказать правду, поделиться хоть с кем-то было гигантским. Я вдруг осознала, что мне безумно одиноко в этом проклятом длинноухом мире. Я запуталась в хитросплетениях чужих интриг и собственной лжи. И очень, очень устала… И прежде всего от того, что довериться некому.
Так что мечта сероглазого Вариэля была исполнена в лучшем виде. Я поведала обо всем, начиная с встречи с неадекватным наследником короля Георгануса и заканчивая подслушанным разговором. Просветить насчет положения дел в будущем тоже пришлось – куда ж без этого.
Блондин слушал желанную правду молча. Поначалу на хорошенькой мордашке читалось тотальное недоверие, в прищуренных глазах зияла досада. Но чем дальше, тем серьезней и сосредоточенней он становился, а серые глазки все больше округлялись.
В довершение своей исповеди я вынула шпильки, тряхнула головой, позволяя волосам россыпью упасть на плечи.
– Вот, полюбуйся, – горько ухмыльнулась я, заправила волосы за уши.
Блондин, расположившийся в кресле, встал и осторожно приблизился к кровати, на которой обосновалась я. Чуть наклонился и изумленно выдохнул. Я свои ушки не видела, но ощупать успела – выросли примерно на треть.
– Удивительное уродство, правда? – В моем голосе прорезалась боль.
– Они великолепны, – прошептал блондин. – Можно потрогать?
Я сперва кивнула, а уж после вспомнила, чем чреваты подобные прикосновения.
Мама, забери меня отсюда!
Нет, нет, не забирай!
Боже, что это? Почему так невыносимо приятно? Почему в прошлый раз, когда моих ушек касался Орис, ощущения были раз в сто слабее? Мамочки!
– Вариэль!!!
Блондин отпрыгнул, как от бешеной собаки, и ловко спрятал руки за спину. Его лицо при этом вытянулось, глаза превратились в плошки.
Я тоже вскочила, дышать оказалось крайне тяжело. Предательски дрожащие колени едва не отправили в нокаут, но жгучее желание выстоять победило.
Черт, неужели, когда мои пальчики бессовестно исследовали уши Грегора и Ориса, эльфы чувствовали то же самое? Тогда им нужно памятник поставить. Особенно Грегору – живет в современном, развязном мире, но при этом умудрился сдержаться от изнасилования… Ой, о чем я…
– Простите, госпожа Лёля! – жалобно затараторил Вариэль. – Я и помыслить не мог, что ваши… ваши ушки уже обрели чувствительность. Иначе, я бы ни за что… Я бы не сделал вам… Оскорбить вас…
– Цыц! – хрипло приказала я. – Забыли.
Румянец, щедро заливавший щеки белобрысого, плавно перетек на шею. Интересно, а грудь у него тоже покраснела?
– Я… я…
– Цыц!
Дрожащими руками подхватила оставленный для нас кувшин, хлебнула ледяной воды. Зубы свело, зато непомерное возбуждение начало таять. Туман, застилавший глаза, тоже отступил.
– Забыли, – злобно повторила я. – Давай вернемся к делам.
Сероглазый послушно кивнул, чем в очередной раз напомнил прилежного школьника. Шальная мысль – ой, я чуть не изнасиловала малолетку, – едва не взорвала сознание.
– Вариэль, теперь твоя очередь! – чересчур резко выпалила я. – Как ты оказался в обители Шердома?
– Так я… Я просто ехал…
– Хватит заикаться! – Черт, почему настроение упало в Тартар?
– Я…
Сероглазый выдохнул, несколько раз прошелся по комнате. Тоже хлебнул из кувшина, напрочь проигнорировав чашку.
– Я ехал в столицу, как и велел граф Дарралиэль. Внезапно поперек дороги появился полог проклятого бога. Хотел остановить кобылу, но не успел. Вот мы и влетели… Я очень удивился. Думал, полог перенесет в… королевство мертвых.
Черт, у них еще и королевство мертвых есть? Хотя если бог смерти в наличии, то это неудивительно.
– Ну а дальше вы знаете, – довершил свой рассказ Вариэль.
Одарила его скептическим взглядом. Что-то в этой истории напрягает.
– А где еще две лошади?
Эльфенок опустил глаза, признался крайне неохотно:
– Волки напали. Целая стая. Пришлось отвязать поводья и удирать.
– Может, я не знаток биологии, но канал Би-би-си смотрю исправно. Откуда волки? Ведь лето на дворе.
– Я и сам удивился, – развел руками блондин.
Если бы на его месте был кто другой, я бы засомневалась, а так – поверила. Вариэль слишком благороден, чтобы врать. Особенно после того, что между нами случилось.
– А зеркало, которое дал граф Дарралиэль?
– Зеркало со мной! – всполошился сероглазый. – Я его к собственному седлу привязал, чтобы не потерять.
Так, уже что-то…
Несколько минут провели в молчании. Потом эльфенок все-таки спросил:
– Госпожа Лёля, вы считаете нас идиотами? В смысле орден.
– Увы. – А что еще сказать? В данном случае врать точно бессмысленно. – Ты заметил, что твои друзья даже не поинтересовались, как мы очутились в том подвале? И это не единичный случай кретинизма.
Блондин снова смутился. Реакция вполне закономерная – не слишком приятно принадлежать к обществу лохов.
– Ну а как же… Как же мы будем спасать мир? – робко выдохнул он.
– Погоди. Ты хочешь сказать, что готов поддержать мою борьбу? Ты ведь слышал – если временной поток вернется в прежнее русло, твой народ вымрет.
– А если не вернется, придет Арх. – Имя бога эльфенок произнес с особым трепетом, даже мне боязно стало. – Это еще хуже, поверьте.
– Так ведь он уже вмешался.
– Не больше обычного, – парировал блондин. – Я хотел сказать, эти вмешательства обычны для богов. Нет ничего особенного в том, чтобы построить портал или… уговорить богиню справедливости пропустить вас через полог, которым закрыты поединщики.
Странно. Из разговора Шердома и Ориса совсем другие выводы сделала.
– Но твой народ…
– Мироздание важней, – после долгого молчания сказал эльф. – У вас уже есть план спасения?
– Идеи есть, а вот с планом – проблема.
А еще проблема с совестью. Не могу обречь на смерть пай-мальчика Вариэля. И Ориса приговорить не могу. Пусть он козлик безрогий, а все-таки жаль. Причем так, что даже сердце колет. Черт, неужели я по нему скучаю?
– Расскажите, – попросил блондин. – А я постараюсь помочь вам на совете ордена. Я не выдам вас, госпожа Лёля, не волнуйтесь.
От этих слов стало совсем грустно, даже слезы на глаза навернулись.
И прежде, чем изложить Вариэлю мысли по спасению человечества, дала себе зарок – сделаю все, чтобы этот робкий мальчишка выжил.

Глава 3

Общение с Вариэлем оказалось более чем полезным.
До этого момента мои знания об эльфийской цивилизации состояли из личных наблюдений и домыслов, я и представить не могла, насколько реальная картина отличается от той, что сложилась в моей голове. Все оказалось и проще, и одновременно сложней.
– Мы цивилизованный народ, с развитой системой ценностей и высокой моралью, – объяснял вмиг посерьезневший Вариэль. – Это главное, что нужно знать и понимать.
Наша история насчитывает двадцать пять тысяч лет, на протяжении которых и складывалось то общество, которое вы видите теперь.
Вначале все было непросто. Эльфы жили единым народом, о королевствах и речи не шло, но разделение было неизбежно. Разные условия жизни, разные природные ландшафты начали сказываться и на внешности, и на характере. Вот мы – эльфы севера, как правило, высокие, бледные, уши у нас вытянуты больше, чем у других. Эльфы юга смуглые, низкорослые, с узкими глазами. На востоке образовалась отдельная религия, там поклоняются не только богам, но и солнцу. На западе эльфы сходят с ума по морю, а горняки… В общем, однажды мы перестали понимать друг друга.
Наши разногласия все чаще приводили к стычкам, и тогда самые уважаемые эльфы решили разделить народ на пять королевств. Шуму было много, но мы справились. Выбрали себе королей. Из ближнего к правителю круга постепенно выделилась аристократия. Деление на высшую и низшую аристократию случилось много позже, но проходило очень болезненно.
Наши королевства долгое время воевали, каждый пытался доказать свою правоту. И тогда мудрецы заговорили, что разделение было ошибкой. Только объединяться вновь никому не хотелось. Так родилась идея империи и выбора императора. Когда-то этот титул значил очень много: первый император сумел примирить всех, установил правила, по которым по сей день ведется внешняя политика, составил дуэльный кодекс. После, когда все наладилось, императорство стало переходящим званием, почетным, но бессмысленным.
– А сейчас не воюете? – спросила я.
– Нет. Я уже говорил, мы – цивилизованный народ. Все вопросы решаем путем переговоров, с помощью закона.
– Ага, то есть, похитив Ориса, орден «Свободный Север» ничего не нарушал? И судили его тоже по правилам?
Вариэль надулся, снова напомнив мальчика-отличника из начальной школы. Но мне было не до смеха. Я всерьез пыталась понять логику этого мира и ордена заодно. Без этих знаний действовать не смогу.
– А армия у вас есть?
– Конечно.
Я немного приободрилась. Если перетащить на свою сторону армейскую верхушку, то переворот можно устроить, вообще не напрягаясь.
– Большая?
– Нет. Маленькая. Можно сказать, крошечная, – обломал Вариэль.
– Не верю. Так не бывает.
– Почему не бывает?
– Ну, если рассуждать логически… У королевства Севера много хороших земель и богатств. Значит, ему нужна хорошая армия, чтобы их защищать в случае чего.
– Правильно, но если в мире все спокойно, необходимость в армии отпадает. Зачем тратить деньги на содержание нескольких тысяч воинов, если их услуги все равно не понадобятся?
Ага, кажется, теперь ясно, почему орден «Свободный Север» напоминает кружок юного циркача. Если каждый рассуждает в таком ключе, то удивительно, как вообще держатся.
– Это самое большое заблуждение всех благополучных государств, – улыбнулась я. – Ну откуда вы знаете, что ваш сосед не замышляет военный поход? Даже если он поклялся в дружбе, это еще ничего не гарантирует. Если завтра в ваши пределы вторгнется чужое войско, то королевство потеряет гораздо больше денег.
– Эльфы не отказываются от своих клятв, – горячо выпалил блондин. – Мы – честный народ! Мы не нарушаем договоров!
М-да, это мы уже слышали. Только восторженное мнение Вариэля о мире с поступком верхушки ордена никак не вяжется.
– А что с магами?
– Маги не воюют, у них другие задачи. К тому же им не интересна политика. Урожай трав и грибов волнует их куда больше.
Ну… я как бы не про это спрашивала, но раз уж заговорил…
– Правда? А чем они вообще занимаются?
Вопрос явно поставил эльфа в тупик.
– Колдуют.
– Так можно сказать о любой профессии: повар – варит, пахарь – пашет, работник – работает.
Вариэль хлопал ресницами, как девственница в мужском стриптиз-клубе. Чтобы вывести собеседника из ступора, начала перечислять то, что сама узнала про эльфийских кудесников:
– Они могут перемещаться в пространстве, проникать в чужие сны, готовить зелья…
– Ах вот вы о чем, – расплылся блондин. – Дайте-ка подумать… Умеют менять внешность, и не только свою. Летают. Могут, находясь на другом конце страны, вселяться в тех, кто особенно восприимчив к магии, говорить их устами. Могут появляться в виде миражей, с точностью до сантиметра определять местоположение кого бы то ни было, создавать зеркальные порталы…
– Их много?
– Нет. – Вариэль помотал головой, а мне вдруг стало легче дышать. – Небольшие магические способности есть практически у каждого эльфа, а настоящих магов десятка два, если не меньше.
– Почему?
Любопытство не было притворным. Мне действительно непонятно, почему, имея способности к волшебству, эльфы не пытаются их развивать. Я бы точно не отказалась.
Мой сероглазый информатор поджал губы и резко погрустнел.
– За все нужно платить, госпожа Лёля.
Как знакомо…
– Поговаривают, что настоящее могущество дает проклятый бог, – переходя на шепот, пояснил блондин. – А плата за его помощь – жизнь мага.
– То есть маги охотятся друг на друга и приносят в жертву?
Эльф почему-то рассмеялся.
– Нет. Проклятый бог может принять лишь то, что отдано добровольно. Каждый платит за себя. Отдает крупицы собственной жизни за то или иное знание.
Несколько секунд переваривала информацию, пытаясь вообразить этот процесс.
– Поэтому Шердом выглядит стариком? – осторожно спросила я.
– Да. – И, не дожидаясь продолжения допроса, пояснил: – Мы стареем в двух случаях. Либо добровольно отдаем часть жизненной силы проклятому богу, либо… утрачивая интерес к жизни.
– Но имя бога почти забыто…
– Да. Поэтому новые поколения… будут стареть только от равнодушия.
– А ты откуда знаешь? – прищурившись, спросила я. – Тебе же тридцать. По местным меркам ты – малолетка, то самое поколение.
Вариэль мгновенно засмущался. Нежный румянец его щек мог бы выглядеть умильно, если бы не тема разговора.
– Дед рассказывал. Он маг. Один из сильнейших.
Ага! Еще одна зацепка!
– А что насчет перемещений во времени? Почему они запрещены?
Вариэль грустно вздохнул, развел руками.
– Нам всегда говорили, что это неправильно, аморально. Только представьте – переместившийся в прошлое вмешивается в какое-нибудь ключевое событие, и история идет по другому пути. Переход в будущее позволяет увидеть последствия собственных поступков, и это тоже плохо. Ведь мы должны жить здесь и сейчас, строить будущее своими силами, своим умом. Но, как понимаю теперь, дело не только в морали.
– Арх действительно опасен?
Сероглазый вздрогнул, покачал головой.
– Госпожа Лёля, постарайтесь не произносить его имени.
– А чего мне бояться? Он же помог.
– Боги никогда не помогают просто так… Боюсь, рано или поздно он потребует плату.
– Черт, ну что за фигня? – выпалила я, сжала кулаки. Поймав удивленный взгляд эльфа, выдохнула и пояснила: – Я решила, что он клевый, а ты говоришь – такой же, как все. Продажный и алчный.
Новую порцию удивления Вариэля я проигнорировала.
– Знаешь, вы все-таки очень примитивный народ. Мы, люди, даже за две тысячи лет наворотили гораздо, гораздо больше. Теперь ясно, почему вы обречены на вымирание – слишком медлительные, слишком моральные, – осеклась. Понимание того, что сморозила глупость и оскорбила единственного союзника, пришло с серьезным запозданием.
Черт, я и раньше подтормаживала, но не до такой же степени! Наверно, это мутация сказывается. Других причин тупить попросту нет.
– Прости, Вариэль. Я не хотела. И спасибо за рассказ…
– Он помог?
– Очень. – Я попыталась улыбнуться, но очередная догадка превратила улыбку в оскал ужаса. Нет, я все-таки тормоз!
– Что? – насторожился собеседник.
– Шердом. Он может найти меня?
– Да. Но только в том случае, если у него есть какая-нибудь вещь, принадлежащая вам. Или очень хороший портрет.
– Про портрет не знаю, но в доме Ориса я очнулась голой. Черт, ну когда же кончатся эти проблемы?! – рыкнула я. С досады стукнула кулаком по коленке.
Вариэль смутился неимоверно, даже кончики ушей запылали.
– Госпожа Лёля, я могу помочь. Видите ли, мой дедушка…
Эльфенок шустро поднялся на ноги и вытащил из внутреннего кармана простенькую подвеску в серебряной оправе.
– Это что? – выдохнула я ошарашенно. – Антирадар?
– Нет. Амулет. Он изменит ваш след в магическом поле. Вы станете невидимой для всех, кроме моего деда.
С осторожностью параноика приняла амулет, покрутила в пальцах.
– Вариэль, зайчик мой, а что у тебя еще есть?
– Ну… – задумчиво протянул блондин. – Вообще… много чего. Дедушка при каждой встрече чего-нибудь дарит. Я с его подарками никогда не расстаюсь. Они в седельных сумках. Хотите, принесу?
– Хочу!

На собрание ордена «Свободный Север» явилось больше полусотни эльфов, и знакомый подвал уже не казался столь просторным. Стол, за которым нас поили черной бурдой, всех желающих не вместил, так что часть оппозиционеров оказалась «на галерке», на стульях позади более расторопных товарищей.
Мы с Вариэлем расторопностью тоже не отличались, но Крисс постарался – забронировал два места. Сам же встретил и усадил. По ходу даже поклон отвесил.
Через пять минут пребывания в обществе заговорщиков я начала едва слышно подвывать. Вариэль, обеспокоенный моей реакцией, попытался выяснить, в чем дело, но я не призналась. Да и что могла сказать? Робкий, мечтательный юноша все равно не поймет моих аллегорий, он советских фильмов о колхозниках не видел. Но киношные собрания хоть и выглядели наивными, имели четкий смысл. Здесь смысла не было. Никакого.
От попыток понять, кто эти эльфы и что подвигло их вступиться за человечество, разболелась голова. Что случится с моим мозгом, когда это проклятое собрание начнется, и думать боялась. Это провал. Нет, не так: это провалище! С такой командой даже на субботник выйти страшно, не то что на войну! Мне отчаянно захотелось сползти под стол.
– Начнем! – воскликнул седеющий Храмирус.
И желание оказаться под столом стало заветным.
Гул, заполнявший подвал, утих. Зычный голос толстяка сообщил о прескорбнейших известиях, и слово передали мне. Я, памятуя предыдущий опыт, толкнула локтем Вариэля. Тот не стал упираться, поднялся и начал рассказывать о событиях в замке Атаэль.
Говорил сероглазый очень уверенно. В этот момент узнать в нем робкого юношу, который краснеет при каждом удобном случае, не смогла бы и родная мать.
После началось коллективное обсуждение событий, в ходе которого эльфы выдвинули с десяток версий и натолкнули на мысль – я в филиале психушки. Единственным здравым предложением было – выбрать нового главу ордена ввиду гибели Церанса. Предложение вызвало новую волну споров, большинство оппозиционеров ратовало за назначение на этот пост Каррина – сына главного обвинителя.
Сам Каррин Церанс и двух слов связать не мог, блеял и едва заметно плевался во время разговора. Более сдержанный Крисс выступал куда уверенней, не пытался выдвигать фантастичные версии, но предложить его кандидатуру на пост руководителя кружка абсурда никто не додумался.
Чем дальше – тем больше. Голова уже не просто болела – раскалывалась, как гнилой орех. Не выдержав, я снова толкнула локтем Вариэля и прошипела, чтобы не смел даже заикаться о моем плане.
А спустя еще пять минут поняла, с чем ассоциируется орден. Это типичная секта. Я не знаток, но представителей подобных организаций видела, и не раз. Как-никак в мегаполисе жила, а большой город щедр на встречи, особенно с неадекватностью.
Нет, я никогда не думала о таких людях плохо, не хамила в ответ на предложения поздороваться с богом за руку. Всегда считала, что каждый человек имеет право культивировать в своей голове любой сорт тараканов. И всегда сочувствовала… потому что одухотворенные люди, которые пристают к прохожим и стучатся в двери домов – просто пешки. Над ними всегда стоят другие – предельно адекватные и расчетливые.
Орден «Свободный Север» тоже не просто так создан. Его настоящая задача – дискредитировать приверженность реформам в глазах общества. Создатель этого кружка намеренно подбирал неуравновешенных и малограмотных, он целенаправленно строил цирк. Приличные эльфы никогда не поддержат борьбу, хотя бы из страха за собственную репутацию.
Вложить правильную идею в голову идиота – лучший способ эту самую идею похоронить. Метод старый, мне про него отец рассказывал. И что же я? Примкнув к этой толпе, ничего не исправлю, скорее наоборот – стану атомной бомбой в руках мартышки. При моей поддержке ситуация дойдет до точки кипения намного быстрей.
– Черт!
– Что? – шепотом спросил Вариэль. Услышал меня, несмотря на гам.
– Ваш Арх, – прошипела я в растопыренное ухо эльфа, – просто козел!
– Почему? – Блондин заметно побледнел, как бы в обморок не грохнулся.
Но объяснять при всех не стала. Мало ли, вдруг не только у Вариэля отменный слух. Много позже, когда галдящая толпа придурошных длинноухих уродов покинула обитель ордена, а мы снова оказались в каморке охраны, высказала сероглазому все:
– Арх! Он и не думал помогать! Он нарочно переправил меня в обитель вашего (вырезано цензурой) ордена! Хотел, чтобы я подключила к операции этих идиотов и провалила миссию! Ну урод, ну скотина!
– Госпожа Лёля, – в ужасе выдохнул сероглазый, – не надо! Он же услышит!
– Услышит? Пусть! Пусть слушает, интриган фигов! Эльфийский, блин, бог! Да я ему морду расцарапаю, когда встречу! Я ему его же покров в (вырезано цензурой) затолкаю! Тоже мне, властелин мира выискался!
– Госпожа Лёля, прошу вас! Накликаете…
– Накликаю! – прорычала я. – Обязательно накликаю! Черт! А я-то мозг насиловала, думала – на кой он Ориса в живых оставил? Ведь Орис – враг человека!
Эльфенок вздрогнул всем телом, двинулся ко мне с явным намерением заткнуть рот, но я оказалась проворней. Отбежала.
– Только попадись мне! Только попадись! Я тебе голову сверну, а потом кастрирую! Нет, сначала кастрирую!
От этих слов глаза Вариэля выкатились еще больше. Он снова хотел приблизиться, но я показала кулак и пригрозила, что после расправы над Архом повторю экзекуцию на нем. В итоге блондин зажал ладонями уши и застыл посреди комнаты.
К великому сожалению, проклятый бог так и не явился. Но черный туман, который добрых полчаса висел под потолком, намекнул, что меня услышали. Что ж, тоже хлеб.
Выговорившись, дернула Вариэля за рукав и гаркнула прямо в ухо:
– Сваливать отсюда надо!
– Куда? – отозвался эльф.
Поняв, что сморозил глупость, сероглазый закусил губу и задумался.
– У меня в столице тетка живет, – неохотно признался он. – Можем к ней попроситься. Только она… немного странная. И склочная.
– Плевать.
Через пятнадцать минут мы уже спешили к стене, ограждающей срединный город. Я, закутанная в плащ Вариэля, протирала красный диванчик местного такси, а эльф лица не скрывал. Он ехал рядом верхом на своей кобыле.
Лошадь оказалась крайне злопамятной – завидев меня, тут же попыталась куснуть. А услыхав торопливые извинения, мерзко фыркнула. В итоге я показала коняге средний палец, чем вызвала очередную смущенную улыбку блондина. Черт, а я думала, ушастым этот жест неведом.

В сумерках даже бедняцкие кварталы эльфийской столицы выглядели сказочно. Дома уже не казались неказистыми, а крыши тусклыми. Расположенные на фасадах светильники мерцали синим магическим огнем и придавали улицам удивительный шарм. Мне этот свет напоминал неон родного мира, заставлял сердце стучать чаще.
Немногочисленные, но очень веселые компании вызывали улыбку и легкую зависть – мне веселье пока недоступно, а о встрече с друзьями и мечтать нечего. Успокаивает только одно – если выберусь из этой передряги, оттянусь так, как целомудренным эльфам и не снилось. Надеюсь, Вариэль тоже доживет до этого момента, потому что зажигать намерена в его компании.
Я не успела расспросить про тетку – желание как можно быстрей покинуть штаб-квартиру ордена пересилило любопытство. Но кислая физиономия длинноухого наводила на мысль, что нас ждет очередная проблема.
Хотя, может, Вариэль просто комплексует?
Семья блондина некогда была очень обеспеченной и уважаемой. Владела огромным количеством земель и недвижимостью в верхнем городе. Дед служил при дворе, бабка ходила в любимицах у тогдашней королевы, матери Георгануса. А потом случилась неприятность – королева умерла от яда, а бабку Вариэля сделали крайней. У семьи отняли все, кроме малюсенького поместья на границе с королевством Юга и титула. Титул, как поняла, оставили в качестве издевки.
Мать Вариэля, довольно юная на тот момент (всего сотня лет), отчаялась выйти замуж за ровню и… просто забеременела. А эльфенок, хоть и вырос в нищете, впитал аристократические замашки, так что предстоящая встреча с теткой ему явно не по душе.
Ладно, переживет как-нибудь.
Я прикрыла глаза и попыталась расслабиться. Думать о предстоящих проблемах не хотелось ну ни сколечко. А зря…
Едва миновали ворота, на которых меня представили невестой герцога Вариэля Аргара, сзади послышался торопливый цокот. От хрипловатого голоса графа Дарралиэля чуть инфаркт не случился.
– Вариэль! Как вы здесь оказались? Вчера утром вы были в четырех неделях пути!
Я почувствовала, как холодеет в животе, как многострадальная душа с плавным изяществом сползает в пуанты. Мы, естественно, планировали показаться графу, но не прямо сейчас!
Орис тем временем поравнялся с коляской. Причем подъехал с моей стороны! Странно, почему он верхом? Я думала, по столице только на «такси» ездит. Мне чертовски захотелось повернуться и взглянуть на синеглазого мерзавца. От глупости спасло оцепенение.
– Простите, граф, – дружелюбным, но довольно сдержанным тоном сказал Вариэль, – я не могу ответить на ваш вопрос. Он связан с тайной рода.
Вот ведь наивный ребенок. Даже соврать толком не может.
– В таком случае прошу извинить за бестактность, – отозвался Орис-Дарралиэль.
Я чуть с диванчика не упала.
Как это? Не может быть, чтобы Орис повелся на такую ерунду!
Разговор вроде бы иссяк, но покидать нашу теплую компанию граф не спешил. Как ни в чем не бывало ехал рядом.
Я перестала дышать. Всего на мгновение представила, что будет, если Орис меня опознает, и начала медленно умирать от ужаса.
– Господин Аргар, а вы не хотите представить мне свою спутницу?
Ну вот. Я-то думала, только собаки запах страха чувствую. Черт! Вариэль, сделай хоть что-нибудь!
– Простите, граф. Я совсем забыл. Это госпожа… Ольга. Моя невеста.
Орис неопределенно хмыкнул. Я же, повинуясь недвусмысленному «кхе-кхе», была вынуждена повернуться к синеглазому. Вздрогнула. Я помнила графа лоснящимся и наглым, а сейчас передо мной был странный осунувшийся тип с черными кругами под глазами, растрепанными волосами, в припорошенной пылью одежде. Что с ним? Ни на секунду одного оставить нельзя. Со времени моего побега прошли всего сутки, а он уже превратился в не пойми какое чучело.
– Ольга? – переспросил он. – Необычное имя. Рад знакомству.
Орис вяло поклонился, бросил на меня еще один странный взгляд и ударил лошадь пятками. Несчастная животина даже вскрикнула, но приказ ездока выполнила. Цокот копыт показался оглушающе громким.
Когда опасность миновала, я вытащила руку из-под плаща и с сомнением уставилась на колечко, прихваченное из запасников Вариэля. До последнего не верила, что его магия сработает. И даже представить не могла, как обидно оказаться неузнанной…
– Черт! – выпалила я, резко развернулась к Вариэлю.
– Что? – мгновенно озадачился блондин.
– Ты назвал меня Ольгой!
– Но вы же сами просили…
Да, просила. Но по моей задумке «знакомство» с Орисом должно было состояться позже. Когда у противного графа не осталось бы ни единого шанса доказать, что я – та самая Ольга.
– И что делать? – упавшим голосом спросил Вариэль.
Я откинулась на спинку диванчика и выдохнула:
– Молиться.
У нас есть все шансы переиграть господина инквизитора. Нам бы только чуть-чуть удачи и… времени.
Эй, Арх, ты там не сильно обиделся? Может, поможешь, а? Ну пожалуйста…

Глава 4

Дом Вариэлевой тети располагался в непосредственной близости от дворцового комплекса и был, мягко говоря, огромен. Особняк семейства Фактимус в сравнении с ним – убогий скворечник. Но поразило другое…
В прошлый раз на выезде из верхнего города стражники высосали Орису мозг, выспрашивая, кто такая, зачем явилась и когда уберусь восвояси. А к сероглазому не приставали вообще. Вариэль попросту задрал нос и заявил, что он герцог Аргар, а я – невеста. Кажется, местный спецназ даже поклонился в ответ.
Герцог… Хм, а чем он отличается от прочих графов и баронов?
– Госпожа Лёля, вы идете? – Нервный голос сероглазого ушастика вырвал из раздумий.
Пришлось спешно покинуть коляску и нацепить на лицо приятную улыбку.
– Постарайтесь не привлекать ее внимание, – наставлял Вариэль. – Не говорите, пока не спросят. Ни в коем случае не спорьте и вообще… Притворитесь тенью.
Ого, как мы запели! И куда только подевалась стеснительность?
– Госпожа Лёля!
– Ольга, – тут же поправила я. – Мое имя – Ольга.
Эльфенок поджал губы и прекратил раздачу указаний.
Мы как раз поднялись по массивным ступеням, подсвеченным магическими огнями, и остановились у гигантской двери. Она открылась бесшумно, на пороге возник слуга в алом камзоле, отделанном золотой тесьмой. Эльф низко поклонился, и я скорее почувствовала, нежели осознала, – приветствие предназначено не нам, а лично Вариэлю.
– Герцогиня примет вас в малом кабинете, – низким бархатистым голосом сообщил слуга. – Следуйте за мной.
Я сперва удивилась такой осведомленности хозяйки, после заметила на груди ушастика небольшой жетон белого металла. В его центре красовался круглый полупрозрачный камень, наполненный легким свечением. Опять магия?
Ах да… Вариэлев дедушка. Старый маг наверняка не только для любимого внучка подарки мастерит. Черт, может, мне как невесте тоже что-нибудь обломится? Ну и что, что я фиктивная…
Если, взбираясь по ступеням крыльца, я ассоциировала особняк с музеем, то, оказавшись внутри, вспомнила про фильмы ужасов. Никаких веселеньких завитков, как в доме Ориса, никаких фонтанов и статуэток. Редкие гобелены, пусть и непыльные, и светильники магического пламени, которые гаснут, едва отойдешь на десяток шагов. Все.
Обстановка, вкупе с инструкциями блондина, вызвала в памяти образ типичной богатой тетушки – злобная, престарелая фурия в чепце, с вечно наморщенным носом и кривой усмешкой повелительницы жизни. Так что, топая по узкому коридору, мысленно готовилась к унижениям и придиркам.
Слуга остановился у неприметной двери. Прежде чем постучать, выдержал паузу, позволяя нам собраться с мыслями и сделать приличные лица. Но едва поднес к створке руку, из-за двери послышался мелодичный веселый голос:
– Войдите.
Эльф в алом камзоле распахнул дверь, низко поклонился, пропуская вперед. Кабинет не имел ничего общего с мрачным аскетизмом особняка. Впрочем, кричащей роскоши тоже не наблюдалось.
На полу однотонный ковер песочного цвета, на первый взгляд – простой, но если приглядеться – работа тончайшая. Гардины в тон, дополненные изящными ламбрекенами и серебристыми кисточками. Светлые стены украшены парой довольно милых пейзажей. У окна массивный стол, без малейших признаков резьбы и прочих завитушек, зато чернильница и подставка для перьев – из серебра, инкрустированного драгоценными камнями. Справа обязательный для таких помещений камин. На каминной полке серебряные статуэтки ювелирной работы и пара светильников. Слева небольшой уютный диванчик и изящный круглый столик.
На диванчике в расслабленной позе сидела юная эльфийка в черном платье и крутила в пальцах бокал. Девушка была до того хорошенькой, что даже ушки, торчащие из кудрявой блондинистой шевелюры, ее не портили.
– Герцогиня, – с придыханием выпалил Вариэль и изобразил вычурный поклон с элементами хореографии.
Я же просто присела, отчаянно надеясь, что длинная юбка скроет ошибки реверанса.
Эльфийка смерила меня внимательным сероглазым взглядом, прищурилась. Тут же залпом осушила бокал и повернулась к Вариэлю:
– А вы, собственно, кто?
Я поперхнулась, блондин тоже удивился. Но быстро взял себя в руки, отвесил новый поклон и аккуратно напомнил:
– Я ваш внучатый племянник. Вариэль Аргар.
Брови юной красавицы медленно приподнялись.
– Что ты сказал? – вкрадчиво переспросила герцогиня.
– Племянник. Внучатый, – не моргнув, повторил Вариэль. Традиционный румянец выступил на его щеках как по щелчку пальцев.
Все, нам кирдык.
А моему спутнику показалось мало, и он пояснил, значительно повысив голос:
– Внук! Двоюродный!
После столь явного намека на глухоту я даже молиться перестала. Что толку?
Губы блондинки тронула легкая улыбка, изящная ручка потянулась к бутылке, ожидавшей на столике. Не стесняясь кривотолков, герцогиня наполнила бокал и сделала пару больших глотков.
Все. Сейчас укажет на дверь. Еще и слуг позовет, чтобы с парадной лестницы спустили. Но вместо этого эльфийка сказала:
– Не врите. Вы не Вариэль.
Чего?! Я скосила взгляд на побледневшего спутника, нервно сглотнула. А герцогиня продолжала:
– Вы неплохо замаскировались, но разве не знали: я умею чувствовать не только кровь, но и душу. Так вот… Вы не Вариэль.
Теперь я не косилась, а откровенно таращилась на обескураженного сероглазого эльфа.
– Ошибаетесь, тетушка. – Его голос задрожал. – Я – Вариэль Аргар. Ваш…
Эльфийка в черном платье хихикнула. Тут же прикрыла рот ладошкой и расхохоталась. Я аж заслушалась – не смех, а песня. Серебряные колокольчики отдыхают.
Вот же… карга старая! Развела, как детей.
– Ладно, ладно, – отсмеявшись, заявила герцогиня. Кивнула на меня: – А это кто?
– Моя невеста, – совсем оробел ушастик.
– Хм… А имя у невесты есть?
– Ольга, – жалобно пропищал эльф.
Блондинка в очередной раз ухмыльнулась, но глядела на меня довольно дружелюбно. Вот только ее вопрос…
– Ольга, а дальше?
И без того испуганный, зайчик опустил глаза и замялся.
– Ну! – подтолкнула тетушка.
– Ольга. Просто Ольга. Она… безродная.
Черт! Еще минуту назад мне было глубоко плевать на свое положение. Ведь отлично понимала, что в эльфийской иерархии даже на отброс общества не тяну. Но почему теперь, стоя перед этой утонченной дамой, чувствую себя последним дерьмом?
Герцогиня рассмеялась:
– Великолепно. Род Аргаров в своем амплуа. Да, мы пали так низко, что брак с безродной навредить уже не может. – Юная блондинка выдержала театральную паузу и добавила: – А тот факт, что у этой безродной человеческая душа – тем более.
Я вздрогнула. Но не от испуга.
Кровь вскипела в момент, перед глазами встала алая пелена. Да, я – человек! И ни одна ушастая тварь не имеет права говорить о моей душе в подобном тоне!
– Остынь! – встрепенулась герцогиня. Смеяться ей почему-то расхотелось. – Эй, – сказала, обращаясь к Вариэлю, – подожди за дверью.
Сероглазый вытянулся по струнке, коротко кивнул и поскакал прочь.
Предатель.
– Иди сюда, – скомандовала юная эльфийка, поманила пальчиком. – Да не бойся!
Черт, как же вы меня достали. Все. Поголовно. Вот сейчас развернусь и уйду! И катитесь вы в Тартар вместе с Архом, временными потоками и прочей мутью.
– Ольга, успокойся, – ее голос прозвучал очень доброжелательно, а ладошки сложились лодочкой, – ну пожалуйста.
И я подошла. Повинуясь кивку благородной дамы села рядом.
– Сними. – Пальчик блондинки указал на заколдованный перстень.
– Только после вас.
Она беззлобно прищурилась и потянула с пальца точно такой перстенек. Морок спал, от молодости и следа не осталось. Вместо ангельской красоты – дряблые морщинистые щеки, бесцветные губы и подернутые белой пеленой глаза.
Все-таки карга. Древняя и жутко вредная. То бишь типичная.
Я последовала примеру герцогини, тут же схлопотала удивленный вздох.
– Но зачем? – недоумевала эльфийка, приглядываясь к лицу. – Ты же хорошенькая!
– Прячусь, – честно призналась я.
– От кого?
– От всех. – Ну не рассказывать же ей про Ориса.
Мой ответ чем-то понравился. Уголки губ, обрамленные миллиардом морщин, поползли вверх.
– И чего хочешь от старушки-герцогини?
– Помощи.
Карга развеселилась еще больше. Эмоций не скрывала.
– А расплачиваться чем будешь?
– Приключениями, – брякнула я.
Седые, едва заметные брови взлетели на середину лба. Пришлось пояснять:
– Вы ведь не из-за сделок с Архом постарели, а от скуки.
Услыхав имя проклятого бога, эльфийка, естественно, вздрогнула. Но запрещать произносить его впредь не стала.
– И кому же ты собираешься мстить, Ольга?
– С чего вы взяли, что это месть?
– Хорошенькие девочки вроде тебя без причин в омут не бросаются. А безродные хорошенькие девочки срываются с цепочки только ради мести. Безответную любовь, желание пробиться в высшее общество и прочие глупости они способны перетерпеть. Так кому мстим?
– Вообще-то всему миру. Но начать хочу с Шердома.
– О! Так и знала, что без старого интригана тут не обошлось!
– Значит, вы поможете? – с надеждой спросила я.
– Я подумаю, – отозвалась герцогиня.
– Отлично. Можно, пока вы будете думать, мы воспользуемся вашей тюрьмой?
Благородная эльфийка не растерялась и даже не удивилась. Только глаза стали хитрыми-хитрыми.
– Откуда знаешь?
– Ну… В таком великолепном доме просто не может не быть маленькой, уютной тюрьмы. Просто так, на всякий случай.
Герцогиня вернула перстень на палец и на меня снова уставилась юная прелестница с очаровательно торчащими ушками.
– А ты мне нравишься, – заявила эльфийка.
Я расценила эти слова как согласие, тоже нацепила волшебный перстенек и пропела, подражая хозяйке дома:
– Вариэль, зайчик мой!
Зайчик возник на пороге через долю секунды.
– Пожалуйста, принеси зеркало и тот амулетик с красным камушком.
Сероглазый вытаращился сперва на меня, после на тетку.
– Ну же! – пропела герцогиня. Все-таки у нее получилось лучше.
Окончательно озадаченный Вариэль отвесил невообразимый поклон и умчался.
– Значит, зайчик? – Настроение эльфийки неуклонно росло. – Отлично, так и буду называть этого пакостника.
Я улыбнулась карге и мысленно возблагодарила судьбу за эту встречу. Может, с точки зрения эльфов она странная, а по мне – самая что ни на есть адекватная.
Старушка же растопила мое сердце окончательно, спросив:
– А когда отомстим Шердому, расскажешь, откуда у тебя такие красивые ногти?

Мини-тюрьма располагалась на втором уровне подвала и, хотя ей явно никогда не пользовались, была в отличном состоянии. Ни одной соринки, ни одного постороннего запаха, и даже петли не скрипят. Впрочем, когда домом правит крепкая женская рука, это неудивительно.
Из двадцати одинаковых камер, выстроенных в ряд, мы выбрали самую дальнюю. Но вовсе не потому, что угловая надежней, просто ее светлость госпожа Ванесса сказала:
– Если во время дегустации винного запаса кому-то взбредет в голову поглумиться над пленником, он не должен промахнуться.
Мы с Вариэлем переглянулись и согласно кивнули. Мимо этой камеры точно не пройти, тупик как-никак.
Когда зайчик распаковал круглое зеркало, некогда доверенное Орисом, и положил в центре просторной камеры, герцогиня поморщилась. Я тоже – Шердом не сунется в комнату без окон, где из мебели только ночная ваза и узкая кровать с соломенным тюфяком. Он не дурак, сразу неладное заподозрит.
– Нужно создать видимость обычной комнаты, – вслух заключила я.
Старуха кивнула и коснулась бляшки с полупрозрачным камнем.
– Шерр, милый. Хватай ковер, пару стульев, лампу, стол и покрывало приличное. Да, еще фруктов принеси.
– А ковер какой? Зорийской работы или маргинрадской?
– Любой! – рыкнула герцогиня и убрала ладошку с магической пластины.
Через пару минут в тюремном коридоре стало очень людно. Вернее, эльфно.
У парня в красном камзоле, который встречал нас на пороге особняка, хватило мозгов привлечь к процессу коллег. Я мысленно поставила еще один плюс герцогине – выдрессировала. Черт, как же здорово, когда никто не тупит!
Мы с госпожой Ванессой даже бутылку игристого откупорить не успели, а камера уже преобразилась. Особую роль в изменении атмосферы сыграли дополнительные светильники – все-таки в подвале свет довольно тусклый и в иллюзию жилого помещения никак не вписывается.
Стараниями все того же слуги магическое зеркало водрузили на стену напротив входной двери. Да, теперь у Шердома шансов на спасение еще меньше – из положения лежа колдовать наверняка сложней.
Герцогиня довольно прицокнула языком и отпустила слуг. Мы опять остались втроем.
Устраивать засаду в самой камере, естественно, не стали. Зачем рисковать? Затаились в коридоре, благо разница в освещении превратила его в слепую зону. Госпожа Ванесса и я – на загодя принесенной лавочке, с бутылкой игристого. Взволнованный до головокружения Вариэль скамейку проигнорировал, прикинулся подпоркой для стены.
Наблюдая, как сопящий зайчик теребит амулет и без конца повторяет заклинание активации, я не выдержала:
– Хватит его мацать. Сломаешь.
– Точно-точно! – поддержала Ванесса и, как заправский гусар, приложилась к бутылке.
Вариэль не оценил нашу заботу, даже огрызнулся. От предложения хлебнуть вина тоже отказался. И вообще… поглядывал с подозрением.
– Что, если маг не придет? – наконец выпалил он.
– Придет, никуда не денется.
– Я хотел сказать, Шердом может задержаться. И что тогда? До конца эпох караулить будем?
– Когда устанем, позовем слуг, – рассудила ее светлость. – Уж поверь, зайчик, мои слуги все могут. Даже амулетик твой активировать.
– Так, может, сейчас позвать?
– Не-а… – встряла я. – Такие вещи нужно делать лично, иначе неинтересно.
Зайчик на какое-то время притих. Только сопел чересчур громко. Прям как ежик.
К счастью, активация портала сопровождается всплеском магической энергии, так что ни сопение Вариэля, ни наши хиханьки с каргой отпугнуть Шердома не смогут. Он их попросту не услышит… если вовремя заткнемся.
– Нет, ну с чего ты взяла, что маг придет? – снова не выдержал сероглазый.
Я некрасиво икнула – игристое, будь оно неладно. Госпожа Ванесса хихикнула, но тоже уставилась на меня. Все это время она была так увлечена организацией ловушки и предвкушением веселья, что даже не поинтересовалась. Блондинка, одним словом…
– Вариэль, ну все же элементарно! Шердом умеет создавать связь между своим зеркалом и любым другим заколдованным зеркалом королевства, то есть может воспользоваться любым из порталов.
– Это и без вас знаю, – насупился блондин.
– Ну вот… А Орис видел нас вместе. И ты назвал меня…
– Да знаю, знаю!
– Орис хоть и тормоз, – продолжила вещать я, – но не клинический. Думаю, до него очень скоро дойдет, что я могу оказаться той самой. Как только догадается, сразу побежит к магу. А так как найти меня по магическому следу нереально, и вообще… я – девушка неместная, то искать станут тебя. Твоих вещей у Шердома нет, значит, вычислить по магическому следу тоже не сможет. Следовательно, ломанется через зеркало. Уж о нем Орис точно вспомнит, не сомневайся.
– Я все понимаю! – воскликнул сероглазый. – Я не понимаю одного – с чего вы взяли, что Шердом придет прямо сейчас?
Я закатила глаза, но все-таки нашла в себе силы ответить.
– Поставь себя на место Ориса и скажи, ты бы стал тянуть время?
– Да я бы… – Блондин осекся и в очередной раз залился румянцем.
– Так-так, – пропела молчавшая до этого момента герцогиня. – Значит, Орис Фактимус тоже в деле? Он следующая жертва?
Вопрос не то чтобы поставил в тупик, просто… при мысли об Орисе голова немного закружилась.
– Нет. Графа Фактимуса оставим на десерт.
– Он главная жертва? – хитро прищурилась карга.
Ответить я не успела, потому как Вариэль гаркнул «идет!» и прижал амулет к губам.
Моя компаньонка тоже встрепенулась, стала предельно собранной и серьезной – будто не она только что полбутылки игристого выпила. А вот мне, несмотря на острое желание, собраться не удалось, вино оказалось несколько сильней.
Впрочем, я и не понадобилась…
Круглое зеркало, закрепленное на дальней стене камеры, подернулось зеленым туманом. Спустя пару минут из тумана плавно выплыли сапоги с изрядно потертыми подметками. Следом – черная мантия, которая в таком положении… слегка оголяла эльфийскую плоть. Ну и седая голова – куда ж без нее?
Едва тело Шердома начало перестраиваться в вертикальное положение, Вариэль зашептал на непонятном языке. Камень, расположенный в центе амулета, вспыхнул, ослепив на пару секунд. Следом раздался звук удара и короткий матерный выкрик – заряд левитации кончился.
А ведь я предупреждала, что входить в портал ногами вперед – дурная примета!
Обалдевший от такого успеха Вариэль подскочил и захлопнул дверь камеры. Резко повернул ключ, который предусмотрительно оставили в скважине. Этот процесс сопровождал новый, уже заковыристый, крик мага. Тот вскочил на ноги и бросился к решетчатому окошку в двери.
– Кра-грам! – выкрикнул он, выставляя вперед руки.
Жест, честно говоря, впечатлил. Очень грозно. До чертиков страшно. Подозреваю, что с пальцев Шердома должен был сорваться огонь или какая-нибудь молния, только ничего не произошло.
Встреча мага с дверью оказалась очень зрелищной.
Возможность выучить несколько новых могучих выражений я упустила. За собственным смехом и адским хохотом ее светлости герцогини Ванессы словесных упражнений мага попросту не услышала.
Зато Вариэль явно расслышал и даже осознал – покраснел, как целомудренная девица на съемках порнофильма. Отскочил от двери.
– Что, дружок, – воскликнула герцогиня, – попался?
Она снова залилась хохотом, а я старалась не обращать внимания на ненавидящий, сверлящий взгляд мага. Ну и… на маленький прокол, который сделал нашу победу чуть бледнее.
Амулет, блокирующий магию в радиусе тридцати шагов, не тронул только светильники – видимо, это одно из свойств настройки. А вся прочая магия… выключилась. Так что моя новая подруга вышла из образа. Перед Шердомом бесновалась не хорошенькая блондинка, а старая карга. Черт, как-то обидно за госпожу Ванессу.
Я толкнула ее в бок, шепнула на ухо:
– Кольцо не работает!
Герцогиня мгновенно заткнулась, но не растерялась. Гордо задрала подбородок, сказала с великим презрением:
– Ну, здравствуй, дорогой.
– Ведьма! – выпалил Шердом. Потом перевел взгляд на меня и тоже дал характеристику: – Дура!
Я показала средний палец. Желания общаться с лопоухим чернокнижником не было.
– Нужно спрятать амулет, – напомнила я.
– Зачем? – возмутилась герцогиня. – Зайчик, повесь его во-он на тот крючок.
Крючок располагался напротив камеры, прежде на нем висела связка ключей. Шердом не дотянется, но если уговорит кого-нибудь из слуг…
Я высказала свои опасения герцогине. Правда, на ушко – не хотелось дискредитировать союзницу перед врагом.
Великосветская карга только фыркнула:
– Вот поэтому ты – безродная, а я – герцогиня. Учись понимать свое окружение, девочка. Никто из моих слуг даже пальцем к амулету не прикоснется, вот увидишь. – И добавила уже шепотом: – А если спрячем его, то слуги заподозрят, что я их опасаюсь, и уважать перестанут.
Я поверила. Потому что такой женщине не поверить невозможно.
– Ванесса, я тебя в порошок сотру! – В горле дворцового чернокнижника клокотала ярость. И я поняла: он не верит, а знает наверняка, что без приказа герцогини из камеры не выбраться.
Черт, а старушка-то ого-го! Я так не умею.
Престарелая эльфийка усмехнулась и вынула из складок платья малюсенький арбалет. Уже взведенный, только с предохранителя снять.
Маг мячиком отлетел от двери, а она все-таки выстрелила. Звон битого стекла оповестил о том, что зеркала больше нет.
– Вот пример истинной осторожности, – наставительно сообщила госпожа Ванесса. – А теперь пойдем. Посмотрим на винный запас. Как ты могла заметить, он на первом уровне подвала.

Глава 5

Я сладко потянулась и зевнула. Нехотя приоткрыла один глаз и снова зажмурилась.
Сквозь полупрозрачные гардины сочился ровный серый свет – солнце еще не встало, но ночная мгла давно отступила. В спальне умиротворенная тишина. Ни щебета птичек под окном, ни цокота копыт по мощеным улицам, ни звона сковородок с кухни – ничего!
Черт, как же я люблю тишину. А тетку Вариэля просто обожаю! И прежде всего за то, что поселила меня в такой замечательной спальне.
Снова потянулась, перевернулась на живот и тут же поморщилась. Мой расслабленный кайф нарушила малюсенькая, но очень раздражающая мелочь – нос зачесался. Что там говорят приметы? Или пить, или битым быть?
В памяти тут же всплыли слова каргули:
– Пойдем. Посмотрим на винный запас…
И к горлу подступила тошнота.
Посмотрим! Ага! Одним глазком!
Я таки почесала кончик носа, растянула рот в еще одном зевке, и остатки сна как ветром сдуло.
Медленно, затаив дыхание, поднесла руку к глазам и сдавленно вскрикнула. Вместо длинных разрисованных ногтей на кончиках пальцев бесцветные обрубки.
Память напрягать не пришлось. Она мгновенно выдала полный комплект воспоминаний. Не без злорадства, естественно. Мне кажется или ее печень подговорила? Черт!
…После небольшой экскурсии по первому уровню подвала, большую часть которого занимали бочки и стеллажи с бутылками, Вариэль был послан. Ну не стоило зайчику называть нас с каргулей алкоголичками. И отнимать бутылку Шрен-Зрандского двадцатилетней выдержки – тоже.
Потом Ванесса потащила меня в кабинет, где мы продолжили предаваться дегустации, разбавляя ее разговорами о нашем, о женском.
Померились иллюзиями. Перстень каргули оказался гораздо круче: мой наводил морок только на лицо, а ее колечко закрывало все тело. Причем настолько качественно, что даже на ощупь кожа кажется гладкой и упругой.
Обсудили способы поддержания красоты, в результате чего я поведала о декоративной косметике, красках для волос, антицеллюлитных программах и многих других полезностях. Ванесса слушала с раскрытым ртом. Между делом рассказала о великой силе центральной канализации – пользоваться ночной вазой, когда окружающий мир танцует джигу, несколько сложновато, вот мне и вспомнилось…
Ну а когда подобрались к маникюрно-педикюрной теме, я расплакалась.
Последнюю коррекцию делала больше двух недель назад, а за день до злосчастного пикника только на покраску сходила. И хотя ногти держались великолепно, маникюр обветшал. К тому же свои ногти у меня хорошие, растут быстро, и в основании маникюра появились заметные проплешины. А это такое уродство, что без слез смотреть невозможно.
Ее светлость стала успокаивать. Уверяла – из любой ситуации есть выход. В итоге мы принялись искать конструктивное решение проблемы. Так как эльфы лаков для ногтей не знают, а пробовать лак по дереву я наотрез отказалась, каргуля предложила радикальный выход – снять ногти к чертовой матери. Мол, красивые натуральные гораздо лучше, чем наращенные без коррекции.
Или это я… додумалась?
За неимением растворителя попытались отмочить это безобразие в крепком алкоголе – не помогло. Пофиг было не только клею, но и лаку. Тогда я ляпнула, что можно попробовать механический способ… Ванесса тут же притащила клещи.
Я такой поворот событий не одобрила, начала упираться. В итоге герцогиня сунула мне бутылку поистине огненной воды и приказала зажмуриться.
Потом была какая-то эльфийская маникюрша с заспанным лицом. Следом какой-то менестрель с большими глазами. Танцы, кажется, тоже были. И смешной слуга, который нес по коридору и упорно отказывался отвечать на вопрос: а ты тоже считаешь, что все блондинки тупые? И перепуганная служанка, проклятая раз сто за попытку стянуть с меня платье. И Вариэль… вливший в горло какую-то дрянь со словами: это чтобы ты ничего не забыла… Черт!
– Вот гаденыш! – выпалила я.
Рядом тактично кашлянули.
Я взвилась, готовая запустить в наглеца подушкой, но вместо Вариэля в спальне обнаружилась служанка. Видимо, вошла только что.
– Госпожа Ольга, – дрожащим от страха голосом, прошептала длинноухая, – вас просят спуститься вниз. Немедленно.
Я тут же насторожилась, попутно отметив, что похмелья как бы и нет. Интересно, кто постарался? Герцогиня или Вариэль? Если это побочное действие дряни, которой напоил зайчик, то ему все равно кранты.
– Вниз? А что случилось? – с запозданием спросила я.
Служанка втянула голову в плечи и выдала:
– Там граф Дарралиэль. И он в бешенстве.

По заверению служанки, в случае столь раннего визита благородной даме можно появиться в ночной сорочке, пеньюаре и чепце. Наряд, конечно, своеобразный, но я не возражала. Тем более, благодаря заботам ее светлости Ванессы, в моем распоряжении оказалось и первое, и второе, и, собственно, чепец.
Вряд ли герцогиня выбирала сама, но комплект понравился безумно – я такого разврата даже в секс-шопах не встречала. Сорочка – тончайший алый шифон на бретельках-ленточках. Пеньюар – чистое кружево того же оттенка, с парой завязочек под грудью. И то, и другое – в пол, но скрывает так мало…
Ну а чепец – это чепец. Отличная, кстати, штука – надела и даже причесываться не нужно.
Я облачилась во всю эту красоту, сунула ноги в предложенные домашние туфли и поспешила за служанкой. Уровень эндорфинов в крови рос стремительно и неуклонно.
Немного попетляв по коридорам, вышли к парадной лестнице. Там, внизу, распростерся аскетичный холл, посреди которого замерли две фигуры. Вариэля опознала сразу, по неизменному серому камзолу. Ориса-Дарралиэля тоже узнала, хотя в этот раз граф отказался от черного цвета, нарядился в пурпур.
Моя проводница задрожала сильней и спешно ретировалась. Зато я расправила плечи, горделиво задрала подбородок и… пошла.
Черт, почему меня сейчас Жан-Поль Готье не видит? Он бы влюбился, честное слово.
Орис стоял вполоборота, Вариэль вообще спиной. Но стоило спуститься всего на одну ступеньку – обернулись, будто по команде.
Я делала вид, что не замечаю вытаращенных глаз и изумленно поднятых бровей. Не слышу ни учащенного дыхания, ни возмущенного сопения. Об игре мужского воображения, которая в таких случаях неизбежна, старалась не думать вообще, но все равно начала смущаться. Как ни крути, а вышагивать в полупрозрачной ночнушке легко только в мечтах. На деле, руки сами норовят прикрыть хоть что-нибудь. И вообще… поняла вдруг, насколько переоценила свою храбрость.
Зато к концу дефиле превратилась в кроткую овечку и спектакль, который собиралась разыграть, сложился сам.
Под пристальным взглядом Ориса скользнула к Вариэлю и прижалась к его не слишком массивной, зато непрозрачной фигуре. Эльфенок вздрогнул всем телом, напрягся до кончиков ушей.
Черт, он же нас выдаст! Ну не может взрослый парень так на собственную невесту реагировать! Или может?
Я подняла голову, спросила дрожащим голоском:
– Дорогой, что случилось?
Блондин почему-то поморщился и шумно сглотнул. Вместо него ответил Орис:
– Госпожа Ольга, не хотите объясниться?
Эх ты, синеглазка моя ясная! На такие вопросы по инерции отвечаю: не хочу!
Увы, пришлось собраться и обратить взор на брюнета.
Глаза прищурены, ноздри хищно раздуваются, на щеках бугристые желваки. Кулачища сжаты так сильно, что костяшки пальцев побелели. И поза… черт, опасная! Кажется, одно неосторожное движение и этот хищник сорвется с места.
Вопреки рассудку и инстинкту самосохранения, я залюбовалась.
– Госпожа Ольга! – напомнил о себе брюнет.
– А что я должна объяснить? – жалостливо приподняв бровки, спросила я. Снова повернулась к Вариэлю.
Надежда, с которой глядела в сероглазое лицо, наигранной не была. Я реально растерялась. И вообще… Этот чертов Орис, даже стоя в десятке шагов, кружит мне голову. После всего, что между нами было, такая реакция – чистый мазохизм, но пересилить ее не могу. Как же я по нему соскучилась!
– Дорогая, – в голосе зайчика появилась хрипотца, – боюсь, я тоже не понимаю.
– Не понимаешь? – рыкнул брюнет.
Если б ноги не свело от страха, точно бы на шею кинулась. Черт, я все-таки мазохистка.
– Видишь ли… – не отрывая взгляда от моего декольте, сказал Вариэль, – при нашей последней встрече с господином Дарралиэлем со мной была девушка. Ее тоже звали Ольгой. И, кажется, граф решил, будто ты – это она.
Изумленную тишину нарушил радостный, бодрый голосок каргули:
– Доброе утро!
Блондинка, сияющая и свежая, как морской бриз, спешно спускалась по лестнице.
Юное лицо лучится красотой, губы изогнуты в кокетливой улыбке, высокая прическа подчеркивает красоту шеи, а черное платье с серебристыми вставками делает и без того хорошую фигуру умопомрачительной.
Черт, мне бы такую старость!
Перешагнув последнюю ступеньку, герцогиня легкой походкой приблизилась к нам и присела в учтивом реверансе.
М-да… а я даже не поздоровалась.
– Господин Дарра… – Каргуля осеклась и прищурилась.
И хотя улыбка по-прежнему озаряла ее лицо, стало ясно – бабка сосредоточена до предела.
– Граф Фактимус? – удивленно выдала она. И вопросительно уставилась на нас с зайчиком.
Черт, с этим семейством в разведку ходить нельзя. Спалят на первой минуте. Ай! Мы же тоже вроде как не в курсе, что душа Ориса в тело Дарралиэля переселилась! Про этот инцидент никто, кроме Лёли и Шердома, не знает.
Я состроила гримасу в стиле «да ты гонишь!». Зато Вариэль остался невозмутим, как мраморная статуя. Пришлось ущипнуть.
Хм… а попа-то у зайчика очень даже. И крепкая, как молодое яблочко.
Блондин переиграл. Он не просто удивился, аж подпрыгнул.
– Ваша светлость! – отчаянно надеясь сгладить прокол, выдохнула я. – Но разве такое возможно? Ведь перед нами…
До зайчика наконец дошло.
– Орис Фактимус? – вскрикнул он. – Но как?! Почему?!
Синеглазый молча сверлил взглядом. Причем исключительно меня.
– Ванесса, никому про это не говори. Поняла? – Он даже не удосужился повернуться к герцогине.
Губки юной прелестницы сложились в бантик, кулачки уперлись в бока. А что? Я бы на ее месте тоже возмутилась.
– Ванесса, я не шучу.
– Орис, а тебе не кажется, что ты хамишь?
– Плевать, – бросил синеглазый. Он по-прежнему пытался пробуравить меня взглядом. – Кто эта девица?
Все-таки быть в центре внимания рассерженного Ориса несколько страшновато. Сразу вспомнилось, что он не просто эльф, а главный инквизитор, и вообще… А после в памяти всплыли горячие поцелуи и прочие приятные моменты…
Черт! О чем я думаю! Лёля, соберись немедленно! Эта скотина тебя Шердому, как бракованную кофточку, вернула! А прежде издевалась, глумилась и унижала!
– Это не девица, – ледяным голосом заявила каргуля. – Это будущая герцогиня Аргар.
Орис удивился не словам, а тону. Медленно, с величайшей неохотой брюнет перевел взгляд на ее светлость Ванессу. А она сделала контрольный выстрел:
– Госпожа Ольга простит вашу дерзость, граф. Но впредь будьте добры выбирать выражения.
Пятна, проступившие на лице Ориса, так гармонировали с его камзолом, что я невольно залюбовалась.
– Ванесса, – прошипел синеглазый, – ты…
– Граф! – Тон каргули был прежним. Безжалостным и удивительно эффектным.
– Ванесса…
Но нахамить снова Орис все-таки не решился. Спросил, тщательно скрывая ярость:
– Вы позволите доказать, что эта леди принадлежит мне?
Герцогиня подобного поворота явно не ожидала, вот только граф знал, на что ловить. Я кожей почувствовала ее любопытство. Тем не менее каргуля сказала:
– Госпожа Ольга не лошадь, чтобы ей в зубы заглядывать.
Знай наших! Блондинки не предают! Ну… по крайней мере, Ванесса.
– Я настаиваю.
– Я тоже настаиваю, – скривилась эльфийка. – На сливах, на рябине, иногда на хрене.
Граф не среагировал на издевку, опять вперился взглядом в мою скромную персону.
– У леди, которую я ищу, очень своеобразные ногти. Длинные, с рисунком. В королевстве Севера таких ни у кого нет.
Черт, а я-то думала, Орис не замечает. Ведь мужики в большинстве своем такие невнимательные. Бородатый анекдот про противогаз и выщипанные брови под каждого второго подходит.
– И что? – усмехнулась каргуля.
– Пусть ваша… будущая герцогиня покажет ногти, – прошипел граф. – Пусть докажет.
– Она не обязана что-либо доказывать! – встрял Вариэль.
Рука блондина по-хозяйски легла на мою талию, притянула к себе. От таких нежностей даже дышать стало тяжеловато. Но ведь я не могла сказать «нет»…
Аккуратно вывернулась из захвата и в искреннем смущении приблизилась к Орису. О том, что одета в полупрозрачный развратный комплект, старалась не думать, хотя под взглядом графа думать о чем-то другом было невозможно. Как во сне протянула брюнету руку и прикусила губу, чтобы не сболтнуть лишнего.
Между прочим, правильно сделала – в следующую секунду ладошка оказалась в капкане. Это прикосновение сопровождалось электрическим разрядом. Совсем как тогда в кабинете, в поместье.
– Но как? – ошарашенно выдохнул Орис.
Хотела прокомментировать ситуацию, но вовремя вспомнила – похмелья нет, но перегар-то остался! Причем знатный, челябинский.
– Вы довольны? – холодно поинтересовалась герцогиня. Ее настроение выдавали глаза. Они не просто смеялись… ухохатывались.
Брюнет побледнел, зло прищурился. Прежде чем отпустить, поцеловал мою ручку и шепнул:
– Этот раунд ты выиграла. Но в следующий раз…
Черт! Если бы не перегар, я б сказала что-нибудь остроумное, а так пришлось спешно ретироваться. Или это была проверка, которую я… прошла?
В нарушение всех возможных этикетов Орис злобно рыкнул, тряхнул головой и поспешил прочь. Уже на подлете к двери обернулся и выпалил:
– Господин Аргар! Я бы хотел получить назад свое зеркало. То, которое доверил вашей светлости. – На последних словах эльф заметно скривился.
Зайчик выдал самую предсказуемую реакцию – залился румянцем.
– Простите, граф… – с горечью выдавил он. – Зеркало… оно… разбилось.
Орис наградил нашу компанию еще одним рыком и пулей вылетел из особняка.
Фи, как некультурно! Кстати, а кто же будет спасать Шердома?

Из легкой прострации вывел заливистый смех Ванессы.
– Да, голубчики! Знатно вы ему хвост прищемили! Кстати, могли бы и предупредить насчет облика!
– Прости, каргуля. – Мое раскаяние было искренним.
Смех резко оборвался. Брови Ванессы взлетели на середину лба, глаза стали круглыми и большими.
– Что-о-о?!
– Ой! А мне казалось, вчера ты разрешила называть себя так…
– Ах да… – нехотя призналась герцогиня. Тут же прищурилась, и этот прищур мне ой как не понравился.
Ванесса явно собиралась сказать что-то едкое, но ее перебил зайчик. Насупившись и задрав подбородок, наш сероглазый мачо заявил:
– Кстати, о прозвищах! Вчера я не стал вас одергивать, потому как не до этого было. Но запомните раз и навсегда: я не зайчик! И не смейте называть меня так!
– Зайчик, не кипятись, – усмехнулась юная блондинка, легким движением поправляя прическу.
Несмотря на вчерашний эпизод с «эликсиром памяти», я была более доброжелательна и конструктивна:
– Можем переименовать тебя в котика или пупсика.
Ох, как он посмотрел! Горгона Медуза удавилась бы от зависти.
– Так, хватит истерить, – вмешалась каргуля. – Завтрак остынет.

За завтраком пришлось выложить ее светлости Ванессе все. Единственное, о чем умолчала, – отношения с Орисом и отношение к Орису. Вовсе не потому, что скрывала, просто при зайчике распространяться на эту тему не хотелось. Но прожженная интриганка сама все поняла, даже подколола несколько раз и назвала развратницей.
Дожевав последнюю клубничку и выпив второй бокал игристого, герцогиня переменила тон. Обращалась только ко мне.
– А теперь поговорим серьезно. Первое и главное, что хочу узнать, – почему ты отказалась от помощи Ориса и Шердома? Они лучше многих понимают, как важно не допустить появление проклятого бога.
Вот они-то понимают, а у меня по этой части небольшой провал. И вообще…
– Почему вы так боитесь Арха? Если взглянуть на ситуацию отстраненно, получается, что все не так уж плохо.
– То есть? – Бровь герцогини приподнялась.
– Допустим, Арх все-таки явится, и что тогда? Он вернет временной поток в правильное русло и накажет виновных. Кто у нас виноват? Если в хронологическом порядке, то получается… Два принца, которые всю эту авантюру затеяли. Георганус – без его согласия ничего бы не было. Я – не по своей воле, но все-таки. Шердом, чаяниями которого избежала смерти и оказалась у Ориса. И, собственно, Орис – с его подачи я вмешалась в ход истории. Все. Вы с Вариэлем, хоть и помогли мне, ничего не изменили, вам Арх по голове не настучит. Итого, цена вопроса – семь… жизней? Арх ведь нас убьет, я правильно понимаю? Зато все встанет на свои места.
– Ты ничего не понимаешь, – глухо отозвалась герцогиня.
– Как это? Я же слышала разговор Ориса и Шердома…
– Ольга! – Каргуля стала тотально серьезной. – Ольга, ты ошибаешься.
Я прикусила язык в ожидании пояснений. Ее светлость выдержала паузу, снова приложилась к бокалу.
– «Исправить» и «сделать, как было» – две разные вещи.
Черт… Неужели Арх… Черт! Ну конечно!
– Что ты знаешь о богах, девочка?
Несмотря на почти законченное высшее образование, с ответом я не нашлась.
– Боги не возникают из ниоткуда, их рождает народ. И он же… убивает.
По легенде, в самом начале времен, когда народ эльфов был юн, на землю спустился Творец. Он сказал: выберите себе тех, кто будет оберегать и защищать, давать и отнимать, вершить справедливость и мстить. Мы выбрали.
Две дюжины самых лучших, самых честных эльфов ушли с Творцом, чтобы стать богами. И мы начали поклоняться им.
Шло время. Имена некоторых богов стали забываться. Но мы не знали, чем это грозит, пока не явилась Эркас. Она пришла на праздник Вершины Лета, когда мы возносили хвалу богам плодородия, и сказала… сказала, что богиня весеннего сада умерла. Мы забыли эту богиню, понимаешь? Так мы узнали, почему умирают боги…
А потом мы поняли, как обрести бессмертие…
– Но Арх до сих пор жив, – проронила я.
– Да. Он оказался сильней многих, только и его сила небезгранична. Проклятый бог умирает. Ему не возносят хвалы, не отдают тела погибших. Умирающие не вспоминают его имени, не просят о благополучной судьбе там, в королевстве Смерти. Последний, кто видел и говорил с проклятым богом, передал народу его обещание. Он поклялся отомстить.
Обретя бессмертие, мы действительно забыли, что смерть – не только момент ухода, но и символ… символ времени. Когда-то временем считали саму жизнь, путь от рождения до могилы, поэтому нет ничего удивительного в том, что проклятый бог присматривает за временным потоком.
Если естественный ход времени изменится, проклятый бог получит силу самого Творца. Ненадолго, но для того, кто тысячелетиями вынашивал план мести, этого будет достаточно. Думаю, он просто перекроит мир под себя. И хотя нас уничтожить не сможет – не станет народа, не станет и его, – но в том, что месть будет предельно жестокой, не сомневаюсь. Так вот… лучше умереть от рук людей, чем жить в постоянной пытке.
– А Творец? Разве он не может вмешаться?
Блондинка горько усмехнулась:
– Мы прокляли бога, которого сами и породили. – Ее голос был почти неслышен. – Думаешь, после такого Творец встанет на нашу защиту?
М-да, дела…
– А силу Творца он получит потому, что при меньших возможностях временной поток не исправить, так?
Герцогиня кивнула.
Я не выдержала и тоже приложилась к бокалу игристого. Ну и что, что утро. Я ж теперь невеста аристократа…
– А договориться с Архом нельзя? – Эта мысль показалась мне очень разумной, зато Ванесса глянула как на умалишенную. – М-да, действительно глупость сморозила. Извини.
– Почему «глупость»? – спросил молчавший до этого момента Вариэль.
– Ну как же… – Я тяжело вздохнула, ненавижу объяснять элементарные вещи. – Арх – тот еще козлик. Помнишь, как он нас в логово «Свободного Севера» привел?
– И что?
– А то. От меня ему нужно одно – чтобы как можно скорей довела ситуацию до точки кипения. В результате – Арх получает силу Творца и начинает мстить неблагодарным эльфам, а я… иду в расход.
Вариэль глянул странно. Даже слишком странно. Прежде за стеснительным зайчиком подобных взглядов не водилось.
– А вдруг ты ошибаешься? Вдруг проклятый бог попросту проверял тебя?
– Зайчик мой, ну что ты несешь?
– Я серьезно! – не отступал Вариэль. – Может быть… он хотел посмотреть на твои действия, оценить сообразительность.
Мы с каргулей синхронно вздохнули и закатили глаза.
В свете сказанного мои аргументы против Ориса и Шердома полностью утратили актуальность. Я-то думала, услышав о будущей судьбе своего народа, борец за права эльфов взбесится и начнет собственную игру. А маг, естественно, поможет. Кто же знал, что мести Арха боятся гораздо больше? И я их отчасти понимаю – лучше погибнуть на войне, чем медленно умирать от пыток.
Но пути назад – нет.
– Ладно, хватит сопли распускать, – вдруг заявила каргуля. – Дела не ждут!
Я заметила в руках герцогини магическую бляшку – полупрозрачный камень мигал. Ванесса не принимала вызов, видимо, знала, кто пришел.
– Госпожа Ольга, за мной! – скомандовала блондинка, поднимаясь из-за стола.
– А я? – возмутился Вариэль.
Юная прелестница скривилась, одарила племянника скептическим взглядом.
– Ты… Даже не знаю… Сам что-нибудь придумай, а? – И добавила мрачно: – Например, докажи, что не зря зовешься герцогом Аргаром.
– Как? – растерялся зайчик.
Каргуля только фыркнула, заставив сероглазого в очередной раз покраснеть.

Глава 6

Ее светлость Ванесса все-таки сжалилась надо мной – отправила переодеваться. Правда, перед этим отвела в сторонку и поделилась некоторыми впечатлениями…
– Как он на тебя смотрел, – с хитрым прищуром вещала эльфийка, – как смотрел! Едва слюной не закапал. И раздевал, знаешь как? Не медленно, а рывками. Сперва чепец сдернул, потом пеньюар, сорочку вообще в клочки разорвал. Я даже испугалась, что не выдержит и все свои фантазии воплотит. Прямо там, в холле. При нас. Хотела даже слуг вызвать, чтобы подстраховали.
– Ванесса!
– Мм… Он ведь не просто раздел. Он еще и за уши оттаскал. Раз пять, не меньше. И за проделки твои, и за… остальное. Уж поверь, я в таких вещах разбираюсь!
– Ванесса, перестань!
– Я даже завидовать начала, веришь? Никогда Ориса таким не видела. Он же не эльф, а ледяная глыба. За последнюю тысячу лет его всего пару раз на эмоции пробило, и тут такое… О, теперь знаю, зачем выдержку тренировал – чувствовал, что однажды тебя встретит.
– Каргуля, блин!
– А ты? Стоишь, глазами хлопаешь, будто ничего не понимаешь. И вся такая смущенная-смущенная. Ведь отлично знаешь – таких, как он, скромность только распаляет. Это все равно что горящей головней посреди сеновала махать. Ну, думаю, нет, не нужно слуг вызывать. А то еще обидишься, что весь кайф обломала.
Черт! Мы знакомы меньше суток, а она уже нахваталась моих словечек! Мама дорогая, что будет через неделю?
– А зайчик наш? – не унималась блондинка. – Пыхтит, зубами скрипит, кулаки сжимает. И взглядом тебя от Ориса оттаскивает, оттаскивает…
– Хватит! – заорала во все горло, ибо нерв не выдержал.
– Да, пожалуй, – спокойно согласилась каргуля. – Остальное вечером обсудим. Перед сном. Я тебе еще расскажу, о чем Орис после этой встречи фантазировал…
– Откуда? Ты что, не только души, но и чужие фантазии видеть можешь?
– Можно сказать и так. – Блондинка оставалась невозмутимой. – Когда живешь очень долго, не обязательно обладать особым даром, чтобы знать, о чем фантазируют другие.
– Блин! Ванесса!
Герцогиня заговорщически подмигнула, а я… Короче, зайчик со своим румянцем отдыхает. И вдруг до меня дошло:
– Черт! Это месть за то, что каргулей назвала?
Блондинка не улыбнулась, она расплылась! Раньше настолько довольные физиономии только в мультиках видела.
– Ванесса, ну прости…
– Я подумаю, – заявила старушка. По-прежнему сияющая и бесконечно счастливая.
Я решила воспользоваться моментом и перевести разговор в серьезное русло – просто это единственный способ уйти от неминуемого продолжения стеба.
– Думаешь, он меня узнал?
– Не уверена. Скорее да, чем нет. Между посторонними людьми маленькие молнии не бегают.
– Электричество, – поправила я.
– Что?
– В моем мире это называют электричеством.
Каргуля смерила насмешливым взглядом и вздохнула:
– Ладно. Иди переоденься. Девочка из будущего…

Вернувшись в спальню, обнаружила на кровати целый ворох платьев. Удивилась и немножко расстроилась: каргулю, конечно, люблю, но донашивать за ней одежду – это слишком…
Подхватила со стула платье, подаренное Орисом, вчера под страхом смерти запретила служанке его убирать, и грустно вздохнула. На золотистой юбке гигантское алое пятно. Кажется, это Шрен-Зрандское двадцатилетней выдержки. Или Акатаринское? Черт, ну почему все так плохо?! Придется надеть каргулино…
Я опять подошла к кровати, взяла в руки первое и только теперь заметила маленькую бирку от портного. На глаза навернулись слезы.
Черт! Ванесса! Я… Да я тебя… Да я за тебя… и в огонь, и в воду!
Когда поджидавшая служанка проводила в малый кабинет, и я вновь увидела белокурую эльфийку, слезы из глаз все-таки выпорхнули. Герцогиня оборвала благодарственную речь наигранно-небрежным:
– Фу! Ненавижу сопливые нежности!
Но обнять все-таки позволила, и у самой глаза подозрительно заблестели.
Отстранившись, Ванесса окинула оценивающим взглядом, расплылась в очередной довольной улыбке.
– Такую невесту и в высшем свете показать не стыдно.
Черт! Если бы знала, что стеснительность воздушно-капельным передается, в жизни бы к Вариэлю не подошла!
Следов вчерашнего загула в кабинете не было. Даже пятен от пролитого вина на ковре не осталось. Зато рядом с письменным столом обнаружились два легких кресла, в одном из которых сидела немолодая рыжеволосая мадам.
Глядя на нее, вспомнила рассказ Вариэля о разделении эльфийского народа – ушки у нашей гостьи на порядок короче, чем у Ванессы, Ориса и прочих «северян». И, несмотря на роскошь наряда, женщина явно стесняется. До тошноты.
– Это Эдиза, – представила эльфийку каргуля. – Она жена моего аптекаря.
– Хм… А зачем нам жена аптекаря?
– Ну как же! – воскликнула Ванесса и сделала страшные глаза.
– Ах да…
Рассказ о декоративной косметике и тонкостях избавления от целлюлита так впечатлил каргулю, что вчера выбила из меня обещание, попробовать сделать нечто подобное. Хотя «выбила» – громко сказано. Я только представила, что смогу подкрасить реснички – сразу на все согласилась. Почему на встречу явился представитель местной фармацевтики, тоже ясно, но…
– А почему не сам аптекарь?
Блондинка пожала плечами:
– Он консерватор. К тому же большинство лекарств готовит Эдиза. Она умница, поверь.
От этих слов рыжеволосая зарделась, а я задумалась. Нет, подрывать патриархальные устои не хочется – мне и дома феминизма хватает, – но сварганить маленькую культурную революцию можно.
– Тогда зови и жену портного, – вздохнула я. – И жену сапожника тоже.
Ее светлость изогнула бровь, но тут же схватилась за амулет связи.
– Шерр, есть задание!

И все-таки я влипла. Конкретно. По самые уши. Потому что пользоваться благами цивилизации – это одно, а разбираться в тонкостях их создания – совсем другое.
Теперь понимаю, зачем в школе мучили физикой, химией, математикой и прочей фигней. И почему старшее поколение вечно орет о тупости молодежи. Да, эльфам я показалась умной и образованной, зато сама от себя в осадок выпала.
Черт! Я же ничего не знаю! Ни-че-го!
Я профан даже в том, что касается косметики и тряпок! Понятия не имею, из чего делают крема, пудру, тушь. Не представляю, что такое выкройка и чем лицевой шов отличается от обметочного. Черт.
Короче, разговор с первыми ласточками эльфийской фэшн-индустрии свелся к рассказу о том, что должно получиться на выходе. Способ достижения результата я предоставила искать им.
Аптекарше рассказала о румянах, тенях, пудре, подводке для глаз и туши. Отдельно и подчеркнуто описала проблемы безопасности – закупорку пор, влияние состава косметики на кожу и зрение (спасибо женским журналам). От этой темы плавно перешли к разговору о кремах, очищающих масках, питательных бальзамах. Хоть эльфийки и не используют подобные препараты – проблема старения для них не особо актуальна, – в целом тема оказалась знакомой, у аптекарши даже глазки заблестели.
Общаться с женой портного оказалось и проще, и одновременно сложней – пришлось рисовать. Глядя, как возюкаю гусиным пером, каргуля догадалась принести тонкую кисточку, так что техническая проблема отпала. Ее место тут же заняла другая – качественная. Нулевые художественные способности вкупе с первым предметом обсуждения вызвали нездоровый ржач. Причем ухохатывалась не только герцогиня, но и мы с портнихой. А рисовала я… трусы.
Все время пребывания в длинноухом мире старалась не думать и не замечать отсутствия этой принципиально важной части гардероба. А чувствуя неизбежные поддувания и прочие специфические неудобства, утешала себя тем, что и в моем мире есть личности, которые трусы ни за какие коврижки не наденут. И мечтала научиться получать от голопопой жизни удовольствие – ведь если это кому-то удается, значит, у меня тоже есть шанс!
Но шанс задрапировать свою красоту хотя бы панталонами оказался куда привлекательней. Наверное, глупо, но он окрылил.
Спустя три часа обсуждений мы друг друга поняли. Жена портного ушла с «эскизами» обычных трусов, трусов-шортиков, панталон, спальных комплектов шортики-маечка и страшненьким, очень абстрактным, рисунком бюстика.
Встречу с женой сапожника пришлось начать с распития двух бутылок игристого, потому как продолжать мозговой штурм без допинга я была не способна. Зато рассказ о волшебной силе каблуков вылился в целую пантомиму. Задрав юбку, я ходила по кабинету на мысочках, демонстрировала виляние бедрами и некоторые другие премудрости.
Правда, фокус не удался – эльфийки моего энтузиазма не поняли, но жена сапожника пообещала уговорить мужа на эксперимент. Главная проблема, как мне объяснили, в том, что подошвы длинноухие делают из кожи, пропитанной укрепляющим составом, как сделать ее прочной и добавить каблуки – одному Арху известно. Ну и ладно. Получится – хорошо, нет – переживу. Куда деваться?
Когда гостья выпорхнула из кабинета, а каргуля протянула еще один бокал игристого и сообщила по амулету, что обедать будем здесь же, стало чуточку грустно. Сама того не желая, Ванесса начала реализовывать мой план. Хотя я представляла все несколько иначе…
– О чем печалимся? – прощебетала герцогиня.
– Да так…
Блондинка мигом насупилась, уперла руки в бока.
– Ольга, выкладывай!
Ну что? Скрывать все равно бесполезно.
– Я дура.
Отрицать очевидное Ванесса не стала. С интересом ждала продолжения.
– Понимаешь, я обычная девчонка. Не лучше и не хуже других. Круг моих интересов… он нормален для той, другой, реальности. А в экстремальных условиях вроде этих я – ноль.
Каргуля глядела, приподняв бровь, перебивать не пыталась. И мне вдруг стало так стыдно за собственную тупость, что я зажмурилась.
– Когда поняла, что натворила, решила – моя задача доказать эльфам, что человек тоже разумен. Я поняла – мне нужно сделать нечто необыкновенное и глобальное, дать вашей цивилизации то, за что каждый будет благодарен. А после… разоблачить себя. И тем самым заставить вас пересмотреть законодательство и отношение к человеку. Но теперь понимаю – это глупо.
– Почему?
– Я не смогу, Ванесса. Я не из тех, кто горы сворачивает. Я не героиня, я обычная.
Почему-то вспомнились слова Грегора. Он говорил, что люди стали слабыми. Даже крошечная проблема способна вогнать в ступор, отнять надежду, подвести к черте… Да, потомок Георгануса прав. А я… я человек своего времени. Слабый человек.
Герцогиня горько усмехнулась, спросила бесцветно:
– А зачем ворочать горы?
– Но как же…
Эльфийка покачала головой. Теперь даже иллюзия не могла скрыть ее возраст.
– Ольга, в тебе говорит максимализм. Но получить все и сразу – невозможно. Иногда, чтобы достигнуть цели, нужно просто жить.
– Как это?
– Есть те, чья жизнь наполнена большими поступками. И те, чья жизнь сама по себе поступок.
Я все равно не поняла. Каргуля это заметила.
– Ольга, скажи – если бы ты была смелой, сильной и умной, то как бы поступила, оказавшись здесь, в нашей реальности?
– Подняла бы бунт и помогла своим собратьям стереть вас в порошок, – честно призналась я. – Или сделала что-нибудь другое, не менее фееричное.
– И тебе действительно жаль, что не можешь так поступить?
Каргуля не издевалась, и горечи в ее голосе не было. Она просто спрашивала, и в этот момент неуловимо напоминала психолога, к которому я ходила после разрыва с Виталиком.
– Жаль. Немного.
– А ты можешь изменить себя? Стать сильной, умной и все прочее?
– Могу. Но для этого нужно время. Очень много времени, а его нет.
– А хочешь измениться?
Я подумала и мотнула головой. Мне нравится быть обыкновенной девчонкой. Если бы не обстоятельства, у меня бы и мысли не возникло, что со мной что-то не так. Хотя провалы в образовании, эрудиции и физической подготовке ликвидировать все-таки стоит.
– Ты появилась в нашем мире, – продолжала рассуждать каргуля, – и была уверена, что с твоим негеройским характером изменить ничего нельзя. Но ведь именно ты перевернула будущее, так?
Кивнула. А что тут еще скажешь?
– Так почему ты решила, что качнуть реальность в другую сторону может только подвиг?
Черт. Ну как же… По-другому не бывает!
– Ольга, твоя жизнь в этой реальности – уже поступок. Ты не испугалась насильника, не побоялась перечить Орису, не струсила перед судьями. На первый взгляд – мелочи, но неужели не понимаешь: для обычной девчонки – это настоящий подвиг. Сам факт твоего существования доказывает, что человек разумен. Ты можешь разоблачить себя в любой момент, и все тут же изменится, поверь.
Черт, а ведь каргуля права. Только это как-то неправильно, что ли… Ведь так не бывает. Или бывает?
– И что же делать теперь? – не выдержала я.
– Блондинка… – закатывая глаза, выдохнула Ванесса. Блин, научила на свою голову! – Живи, Ольга! Просто живи! И делай то, что считаешь правильным. Даже если со стороны это кажется глупостью.
– Значит, центральную канализацию в эльфийской столице мы все-таки замутим?..
Ванесса округлила глаза, подумала минуту и залилась хохотом.

Но решение вселенской проблемы все-таки пришлось отложить. Во-первых, вечер как-то незаметно подкрался, во-вторых, я, мягко говоря, утомилась. А потом прозвучало волшебное слово «ванна», и я забыла обо всем на свете.
Лежа в гигантской чугунной лохани, так расслабилась, что едва не заснула. Жизнь снова казалась прекрасной и удивительной, а эльфы виделись до того симпатичными созданиями, что слезы на глаза наворачивались.
В спальню ввалилась в том же благодушном настроении и тут же напоролась на Вариэля.
Зайчик поджидал, сидя в кресле. Сосредоточенный, серьезный, с прямой спиной и ладошками, прилежно лежащими на коленках. Завидев укутанную в банное полотенце меня, эльф вытаращил глаза и виновато поджал губы. М-да, отличник – это не звание, это состояние души…
– Я, наверное, не вовремя, – начал было он.
Махнула рукой – чего уж там, сиди. Сама присела на кровать.
– Зачем пришел?
– По… поговорить хотел.
– Ну, выкладывай!
Мой энтузиазм был встречен новой порцией смущения. Показалось, торчащие из шевелюры ушки вот-вот задымятся.
– Вариэль, ну нельзя быть таким тихоней, – не выдержала я.
Эльфенок нервно сглотнул и кивнул.
– Проклятый бог. С ним можно договориться.
– Шутишь?
Вариэль резко погрустнел, но не отступился:
– Госпожа Лёля, в такой ситуации не до смеха. И я бы не стал приставать к вам с глупостями, уж поверьте.
Черт, если мой «жених» скажет подобное на людях (в смысле на эльфах), нас точно попалят. Надо отучать…
– Верю, Вариэль. Но хочу услышать аргументы или хотя бы доводы.
Блондин снова кивнул, в глазах появилась решимость.
– Поставьте себя на место бога. Стали бы вы рисковать всем, чтобы отомстить горстке зарвавшихся длинноухих?
Стоп. Это кто сказал? Зайчик?
– О каком риске ты говоришь? – осторожно спросила я. Этот вопрос показался самым значимым.
– Ну как… – Эльфенок насупился, румянец на щеках вспыхнул с новой силой. – Вы же понимаете, сила Творца дается ненадолго. По идее Арх должен исправить ситуацию, вернуть временной поток в правильное русло. Но вероятность того, что бог поступит именно так, близка к нулю.
Я начала выпадать в осадок, а сероглазый продолжал как ни в чем не бывало:
– Мироздание, безусловно, простит ему то, чего не может простить вам, – для богов действуют иные законы. Вот только сам Творец… по голове не погладит. Он может уничтожить Арха, даже если эльфы поставят того во главе пантеона.
Моя челюсть зависла в районе ключиц, но блондин с пылающими ушами словно не замечал.
– Так что при ближайшем рассмотрении игра не стоит свеч. Для Арха месть – шаг отчаяния, замешенный на русской рулетке. Если заставить эльфов попросить прощения и вернуть проклятому богу право на жертву, он смилостивится.
– Офигеть… – единственное, что смогла сказать. Остальные слова прилипли к небу, вместе с языком.
– Эльфам даже не придется отказываться от бессмертия, – будто подсмотрев мысли, пояснил сероглазый. – Я уверен, Арху хватит тех, кто умирает от скуки и в бою. Кстати, провоцировать войны, чтобы насытиться, он тоже не станет. Вы могли заметить, бог довольно терпелив. Я бы сказал – кроток.
Все. Хочу в комнату с мягкими стенами и пару уколов чего-нибудь расслабляющего. Хотя зачем уколы? У меня и так неплохие галлюцинации.
– Госпожа Лёля, с вами все в порядке? – тут же подал голос эльфенок.
– Откуда?
Чертов румянец перетек с щек на шею, храбрости в Вариэлевом взгляде словно не бывало. И легкое заикание на длинноухого набросилось, как пес на бесхозный окорок.
– Мне… мне дед рассказывал. Он ведь маг… и с проклятым богом знается.
– А что такое «русская рулетка»? – замирая от ужаса, спросила я.
– Ну как же… – Ушастик окончательно расстроился. – Это когда берешь шесть флакончиков с простой водой, в три из них добавляешь толику яда северной гадюки, перемешиваешь и…
– Стоп.
Черт, я чуть рассудка не лишилась, а дело оказывается в банальности. Особенности перевода, блин! Я ведь воспринимаю эльфийский язык как родной, русский, а длинноухим кажется, будто говорю на эльфийском. Стало быть – если слово присутствует в обоих языках, мы друг друга понимаем, если в одном из языков его нет – хлопаем глазами. Каргуля удивилась слову «электричество», я не узнала название специфического меча – хоть он и похож на самурайский. Но встретить в ушастом мире такое понятие, как «русская рулетка», – явный перебор.
Или дело не в переводе? Что, если мой словарный запас связан с познаниями Грегора? Или «русскую рулетку» придумали вовсе не мы, а эльфы? Черт, так ведь и мозг сломать недолго!
От раздумий отвлек Вариэль, пропищав:
– Госпожа Лёля, вам плохо?
Нет. Хорошо. Ни грамма наркотиков, а штырит круче некуда.
– И как же связаться с Архом? – осторожно, уже не веря в собственную вменяемость, спросила я.
– Ну… Вы ведь уже умеете, – потупился блондин.
Да, тоже вспомнила о матерной тираде в честь проклятого бога, произнесенной накануне. Чуток смутилась.
– А другие варианты вызова есть?
Зайчик втянул голову в плечи, сомневался до тех пор, пока не пообещала:
– Не бойся. Даже каргуле не проболтаюсь.
– Жертва. – Слово выпорхнуло. Вырвалось, как мелкий хищник из засады.
О местных жертвоприношениях тоже помнила по поединку в замке Атаэль. И перспектива зарубить какого-нибудь бедолагу, а после смотреть, как черный туман пожирает труп, энтузиазма не вызвала.
Вариэль заметил мои страдания и поспешил пояснить:
– Если приносить жертву в храме, можно обойтись кровью. Руку чуть-чуть порезать или ногу…
Правда? А у меня создается впечатление, что при таком уровне геморроя жертвенную кровь можно добыть из естественного источника.
– Какой на фиг храм? – выдохнула я. – Бог проклят, его культ запрещен. И курице ясно – все святилища разрушены.
– Одно осталось, – шепотом признался блондин.
– Дай угадаю. Оно секретное. Расположено под землей. И как раз рядом, в столице.
Глазки зайчика медленно, но упорно полезли из орбит.
– Откуда вы знаете?
– От верблюда!
Черт, неужели и Вариэлев дедушка в игру включился? Ведь блондин до такого додуматься не мог – слишком наивен и честен. А старый хрыч мало того что с Архом общается, так еще королевской семьей обижен.
Ну а фантазию эльфийских строителей даже комментировать не хочется – более ожидаемого места для тайного святилища и не придумаешь.
– Вариэль, признайся честно. Ты не случайно попал в обитель Шердома. Тебя подослали.
Зайчик насупился и отвернулся. Вот гаденыш! Но самое ужасное – глядя на эту пыхтящую наивность, даже разозлиться не могу.
– Слушай, ушастик… Сперва ты безоглядно доверяешь «Свободному Северу», после с открытым ртом слушаешь мои байки о некой Лёле, теперь слепо веришь Арху. Нельзя быть таким наивным. Доверчивые всегда умирают первыми.
– И что?
– Я не хочу, чтобы ты умер, Вариэль.
Он повернулся очень медленно. Из-под сведенных бровей на меня глядел колючий сумрак.
– Я не хочу, чтобы ты умер, – сама не знаю зачем повторила. А сумрак вдруг блеснул странно так, загадочно. Будто сказала нечто запрещенное, крамольное.
Зайчик не попрощался. Ушел молча, беззвучно притворил дверь.

Глава 7

К завтраку Вариэль не вышел. Я насторожилась, а каргуля махнула рукой:
– Не переживай. Даже зайчикам порой требуется посидеть в одиночестве и подумать.
Подумать? Хорошо, если так. Еще лучше, если размышления приведут к правильным выводам.
– Ванесса, а можешь пояснить одну вещь?
Герцогиня оторвала взгляд от тарелки, чуть приподняла бровь.
– Как вышло, что семья Вариэля в ссылке, а ты тут в роскоши и достатке? Тебя гнев короля не коснулся?
Собеседница прищурилась, явно пытаясь узнать во мне вражеского агента, после подмигнула:
– Меня выслать не смогли.
– Как это?
– А вот так. Когда брат выслушал приговор, в нем взыграла гордость. Он приказал своим быстренько собрать вещички и уехал в то самое поместье на границе. Я, как незамужняя, находилась под его опекой и должна была уйти вместе с ними, но… видишь ли, терпеть не могу жару.
– И что же ты сделала?
– Уперлась, конечно. Брат махнул на меня рукой, знает – если чего-то хочу, то обязательно добьюсь, и спорить в таких случаях бесполезно. Король же попытался выставить силой, а я встретила его гвардию с арбалетом наперевес.
– И гвардия отступила?
– Да. После того, как тогдашний управитель получил болт в ногу. Ну и маленький залп, устроенный моими слугами, сыграл.
– Чего-чего?
– Слуги, – пояснила блондинка. – Видя мою решимость, они поддержали. Вопреки закону и здравому смыслу.
Ай да каргуля… Нет, я знала, что старушка непроста, но чтобы настолько.
– Для нашего общества подобное поведение в диковинку, так что король отступился. А я окончательно разочаровалась в мужчинах, надела траурный наряд и теперь ко мне даже посвататься нельзя.
– И ты единственная, кто не отвернулся от семьи Вариэля?
– Ну да. А что? Отказаться от родного брата из страха снова попасть в немилость?
Черт, хорошая позиция. Правильная. В моем окружении она тоже встречается. Иногда.
Но продолжать этот разговор каргуля не хотела, резко перевела тему.
– Я пригласила изобретателя, – промокнув салфеткой уголок рта, сообщила она. – Хороший, в меру сообразительный. Тебе понравится.
Сперва не поняла, нахмурилась, но пояснение герцогини тут же расставило точки над ё:
– Боюсь, на всю столицу замахиваться рано. Можешь начать с правого крыла моего дома. Устроит?
Я аж подпрыгнула. Черт! Мне все-таки придется воплощать в жизнь мечту о канализации? Мама дорогая, это же раз в сто сложней, чем рассуждать о косметике и трусах!
– Ну так что? Готова? – подтолкнула Ванесса.
– Конечно, – не моргнув, солгала я.
Герцогиня одарила сногсшибательной улыбкой и подозвала Шерра. Сама присутствовать при обсуждении проекта не собиралась, так что отвести в малый кабинет и представить мою скромную персону предлагалось слуге.
Мы прошли знакомым коридором, Шерр учтиво распахнул дверь. В окна кабинета бил яркий солнечный свет, по полу струился прохладный воздух – видимо, одна из створок была открыта. Посетитель, ожидавший на уютном диванчике, тут же поднялся и согнулся в поклоне. Слуга ответил тем же, сказал:
– Ее светлость герцогиня Ванесса Аргар просили передать глубочайшие извинения. Они не смогут участвовать в разговоре, но дают позволение на любые действия согласно указаниям госпожи Ольги.
О как! Бедный Шерр, я бы язык сломала уже на середине этой фразы, а он даже не запнулся.
– Благодарю, – отозвался гость, а я напряглась.
Невысокий, светловолосый, с молодым лицом, но слишком мудрым, слишком пристальным взглядом.
– Госпожа Ольга, позвольте представить барона Крисса Дориэля. Господин барон, это Ольга, невеста герцога Вариэля Аргара и близкая подруга ее светлости Ванессы.
Машинально присела в подобии реверанса и снова замерла, пытаясь найти ответ на единственный вопрос – запаниковать или расслабиться?
– Рад знакомству. – Голос Крисса прозвучал ровно, но эльф определенно опознал во мне ту, с которой Вариэль завалился в штаб-квартиру ордена.
Пока я щелкала клювом, Шерр свалил. От сквозняка дверь кабинета затворилась с грохотом. Крисс не стал рассыпаться в комплиментах, предложил:
– Приступим к обсуждению?
Черт, а чего я, собственно, парюсь?! Ну, узнал, и что?
Я указала на одно из приставленных к письменному столу кресел, сама уселась на место «босса». Подхватила кисточку. Из стопки бумаги, водруженной на край столешницы, цапнула лист.
– Госпожа Ванесса предупредила, о чем будем говорить?
Крисс помотал головой.
Что ж, это к лучшему. Может, пока буду описывать эльфу все прелести канализации, сама что-нибудь пойму?

Театр, как известно, начинается с вешалки, а канализация – с унитаза. Сей незаменимый предмет быта стал первым пунктом обсуждения.
Я подробно описала слегка смущенному изобретателю каждый изгиб фарфорового друга – ориентируясь, конечно, на образ того, сиротливо ждущего в московской квартире. Рисунок, созданный в процессе обсуждения, мог бы стать гвоздем выставки бездарных абстракционистов, но Крисс не смеялся. Эльф вглядывался в образ, бормотал под нос.
М-да, видимо, придется начинать с азов…
Уже вместе нарисовали самую простую конструкцию – тумбочку с дыркой в соответствующем месте. От туалета типа «сортир» она отличалась тем, что вместо выгребной ямы под дыркой располагался горшок. Барон Дориэль повеселел – вариант понятней и гораздо проще.
Следующий рисунок – новый виток эволюции. Кресло типа трон. Тут уже не было горшка, вместо него – труба с выводом в условное место, а в «спинке» – бочок для воды. Что такое бочок и зачем он нужен, объяснила легко, а вот как подвести в него воду…
Я сразу заметила – водопровод в эльфийском мире отсутствует, следовательно, ни кранов, ни насосов тут нет. И если устройство крана я еще могу вообразить, то принцип действия насоса даже под страхом переселения в барак не вспомню. Зато Крисс, почесав бледную макушку, сообразил – бочок можно наполнять вручную. А что, тоже дело. По крайней мере, на первых порах.
Главная проблема – то самое условное место, куда стекается все добро.
Когда размышляла о канализации для всей столицы, проблема проблемой не казалась. Вспомнился великолепный Париж, на задворках которого по-прежнему сохранилась открытая канализация. Что может быть проще системы канав, особенно при наличии небольшого уклона? А запах и потерпеть можно. Человечество же терпело!
В случае с особняком Ванессы об открытых канавах и думать нечего – каргуля нас на лоскутки порвет. Потому что, когда воняет у всех, – это одно, а когда воняет только у тебя, – совсем другое.
Поразмыслив как следует, мы с Криссом направились во внутренний двор смотреть выгребную яму. Кажется, озадаченный эльф не заметил моего удивления и на вопросы из серии «ой, а сюда и вправду горшки выливают?» внимания не обратил.
Яма располагалась в самом дальнем, самом неприметном уголке двора, сверху была закрыта деревянной конструкцией с люком. Запах почти не чувствовался… до тех пор, пока барон этот самый люк не распахнул. Исследование закончилось тем, что перегнувшийся через бортик Крисс резюмировал:
– Если делать бочок со сливом, то объема не хватит. Придется копать новую.
От предложения заглянуть внутрь и убедиться лично категорически отказалась. Да и находиться рядом с Дориэлем стало невыносимо. Нет, он не запачкался, но преодолеть брезгливость я не могла. Так что продолжение банкета перенесли на завтра.
– О! Я пока договорюсь со старшим слугой насчет новой ямы! – с энтузиазмом выпалил белобрысый.
Мамочки, во что я ввязалась? Я же блондинка! А блондинки в принципе не интересуются канализацией! И вообще, у меня аллергия на навоз! Я вся чешусь!
Может, отступить, пока не поздно? Забить на эту затею и жить как все? В конце концов, лично выносить горшок никто не заставляет, а проблемы слуг меня не касаются!

Глядя, как служанки наполняют ванну, уколов совести не ощущала, даже наоборот. Идея с канализацией показалась еще большим маразмом – зачем отнимать у девушек привычную работу? Для чего менять их уютный мирок? Ведь им наверняка нравится! Кто знает, может, в эльфийских традициях вынос горшка – великая честь, а я со своей инициативой лишу кого-то гигантского счастья? Черт… надо было остановиться на косметике и трусах!
Эти же мысли преследовали после того, как оказалась в лохани. Расслабиться так и не смогла. Все время чудился запах выгребной ямы, и это несмотря на отвар ароматных трав, добавленных в воду. В итоге к ужину вышла с кислой миной и в самом дурном настроении.
Небольшая, очень уютная столовая встретила тишиной. Каргуля отсалютовала неизменным бокалом вина и кивнула слуге, чтобы тащил еду. Я примостила свою красоту на соседний стул, спросила:
– Зайчик опять прогуливает?
– Как видишь, – отозвалась блондинка, на юном лице вспыхнула хитрая улыбка. – Ты из-за него такая кислая?
Отмахнулась. Врать не хочется, а от правды портится аппетит.
– Как поживает наш пленник? – поинтересовалась я.
Улыбка каргули превратилась в оскал хищника.
– Буянит. Слуг пугает. Меня проклинает. Ну и вас с Орисом. Грозит устроить веселую жизнь, как только выберется.
– Кстати, а во дворце его не хватятся?
– Хватятся, конечно. Только искать не станут. Шердом частенько исчезает, все привыкли.
По спине побежал холодок. Когда планировала обезвредить чернокнижника, о том, что его могут искать, не думала вообще. Слова каргули, конечно, успокоили, но не до конца.
– Ну, Орис-то понимает, что маг не по своей воле исчез. Что, если королеве доложит? Или кто там вместо Георгануса правит?
– Ты плохо знаешь Ориса. Он не привык жаловаться, а сознаваться в собственных проколах вообще не умеет. Скорей уж сам выручать полезет… – проворковала герцогиня.
– Черт! Только не говори, что ты приготовилась к такому визиту!
– Ладно, не скажу. – Блондинка расплылась в очередной хитрющей улыбке и подмигнула.
Если секунду назад настроение было просто поганым, то теперь вообще в бездну рухнуло.
– Ольга, что с тобой? – вмиг насторожилась Ванесса.
Я помотала головой и постаралась спрятаться за бокалом. В отличие от хозяйки дома пила сок.
– Боишься за него?
Неуместная проницательность раздражает больше, чем воспоминания об экскурсии к выгребной яме.
– Ничуть, – буркнула я, равнодушно пригубила напиток. – Он заслужил.
– И кого мы пытаемся обмануть? – прощебетала герцогиня.
Черт! Каргуля, отвянь!
А вслух сказала:
– Ванесса, я серьезна, как миллиардер в кризис. – Эльфийка не поняла, пришлось объяснить: – На графа Фактимуса мне глубоко плевать. Вернее, я его собственноручно придушить готова. Если бы ты видела, как он надо мной издевался, ты бы не сомневалась.
– О… как все запущено…
– Что?!
Ответом стал хитрый прищур и улыбка всезнайки.
Черт! Если не прекратит – покусаю!
– Ванесса, ты зря смеешься. Орис мне безразличен. Просто не хочу, чтобы он пострадал раньше времени. Мечтаю наказать лично, понимаешь?
– Ага. – Герцогиня откровенно веселилась.
– Ванесса, перестань! – От возмущения даже ногой топнула.
Каргуля подняла руки в примиряющем жесте, но улыбка с ее лица так и не слезла.
Черт! Почему она не верит? Я же правду говорю! Чистейшую!

Отужинали под мое сопение и редкие смешки герцогини. Молодой эльф, удостоенный чести прислуживать нашей парочке, косился удивленно. А после того как каргуля промокнула губы салфеткой и заявила, что самое время заглянуть в библиотеку, настала моя очередь таращиться и задирать брови.
– Крисс сказал, вам потребуется план дома, – пояснила Ванесса. – Нужно найти его и снять копию.
Черт. Только этого не хватало.
– Не волнуйся, я сама перерисую. – Герцогиня усмехнулась. – А ты рядышком посидишь, расскажешь что-нибудь… занимательное. – И добавила вкрадчиво: – Ты ведь не хочешь, чтобы твоя подруга со скуки подохла?
Конечно, не хочу. Тем более для эльфов это не иносказание…
Так что пришлось подняться из-за стола и последовать за каргулей.
…С библиотеками у меня всю жизнь напряги. Ну не понимаю, зачем тащиться в хранилище пыльных фолиантов, когда есть интернет или, на крайний случай, книжный магазин. За пять лет учебы даже не удосужилась узнать, где в нашем универе библиотека – и ничего, выжила. Но в длинноухом мире подобные взгляды, конечно, неактуальны.
Преодолев несколько коридоров и одну лестницу, мы оказались перед узкой дверью. Ванесса извлекла из складок платья связку из пары десятков ключей, погремела, выбирая нужный. Побурчала, пытаясь отпереть тугой замок. Звонко выругалась, когда дверь таки поддалась и в нос ударил запах старины. Мы синхронно чихнули.
За порогом царила темнота, но стоило Ванессе шагнуть внутрь, помещение озарилось ярким голубоватым светом. Тут не было обычных для эльфийских интерьеров бра – под потолком красовалась люстра. Огромная, метра четыре в диаметре. Магические шарики меньше привычных, зато сидят плотно, как птички на жердочке.
Зал довольно просторный, но не гигантский. Все стены закрыты стеллажами, под завязку забитыми книгами. В центре большой стол темного дерева и пара стульев с высокими резными спинками. На краю стола гора бумаг.
– Библиотеку строил прадед, – зажимая нос, пояснила герцогиня. – Он же собрал большую часть книг. И жутко боялся воров, поэтому сюда ведет только одна дверь, ну и окон – сама видишь, нет. Проветривать невозможно, зато пыли не так много.
М-да, паранойя – это серьезно.
Я огляделась еще раз и грустно вздохнула.
– Это еще не все. – В голосе Ванессы прозвучал энтузиазм, аналогичный моему.
Блондинка легкой походкой направилась к одному из шкафов, что-то пошептала, и стеллаж отодвинулся, явив мрачный проем.
– Иди сюда, – позвала каргуля.
Через минуту мы очутились во втором зале. Этот был на порядок больше.
– Елки-палки! Надеюсь, ты знаешь, где хранится план дома? – Искать документы в этом изобилии старья не улыбалось. Совсем.
– Конечно знаю…
Каргуля подошла к очередному стеллажу, снова зашептала. Я закатила глаза, уже зная, что случится дальше.
Третий зал оказался меньше, зато переплеты сверкали золотом и драгоценными камнями. Тут тоже обнаружился стол, на краешке которого красовалась стопка бумаг.
– Присаживайся. – Каргуля указала на стул с высокой спинкой, а сама вытащила книженцию внушительных размеров. В простом, как ни странно, переплете.
Почему эту работу нельзя было поручить кому-нибудь из слуг, я поняла, как только каргуля эту книжицу распахнула. Тут не только план дома, но и схема тайных ходов, и информация по толщине и прочности стен, и какие-то магические фишки – по крайней мере, странные загогулины, которыми отмечались некоторые помещения и линии плана, я поняла именно так.
– Ну, показывай, откуда начнете.
Я ненадолго зависла над распахнутым планом особняка, указала на угловые покои в правом крыле. Они ближе к внутреннему двору.
– Хорошо.
Каргуля выудила из складок платья закупоренную чернильницу и несколько перьев, подхватила с края стола листок, тяжело вздохнула. Я сделала вид, что ничего не замечаю, а когда герцогиня принялась корябать пером по бумаге, постоянно заглядывая в план, поднялась и поплелась к стеллажам – от греха подальше.
Попеременно потискала несколько книг, украшенных ажурными золотыми бляшками и драгоценными камнями. Одну раскрыла и тут же расчихалась. Ванесса, не отрываясь от своего занятия, хихикнула.
– На соседнем стеллаже есть альбом с картинками.
– Это который? – нахмурилась я.
– В зеленой обложке, с серебром.
Минут пятнадцать искала нужную книгу. В итоге пришлось воспользоваться приставной лестницей – иначе не достать. Пыхтя и чертыхаясь, дотащила альбом до стола. Каргуля хитро улыбнулась и снова хихикнула.
Та-ак, и по какому поводу веселье?
Я плюхнулась на стул и распахнула книгу. Челюсть с грохотом упала на грудь. И даже мелодичный смех герцогини – тот самый, рядом с которым серебряные колокольчики фигня фигней, – из ступора не вывел.
На первой же странице красочная гравюра – парочка слилась в страстном поцелуе. И все бы хорошо, но она голая и оплетает его, аки плющ березку, а у него лосины приспущены, являя читателю то, что отличает порнографию от эротики. А под гравюрой крупная надпись серебряным шрифтом «Кама-Сут-Рар».
Сразу вспомнился мрачный зал со стрельчатыми окнами и поединщики, лениво звенящие мечами. И шок, которым Орис встретил мое заявление насчет девичьей чести и всего остального… Мама дорогая!
Шумно сглотнув, перевернула страницу, потом еще одну, третью, четвертую… Не знаю, отличаются ли позы эльфийского трактата от наших (ну в смысле индийских), но мне поплохело.
– Ну как? – весело поинтересовалась герцогиня.
С ответом не нашлась. Просто вспыхнула и захлопнула книгу.
Интересно, а этот вариант Камасутры тоже… эротико-порнографической частью прославился? Или эльфы все-таки заглядывают в философические заметки автора? Хотя… Черт, не важно…
Я одарила подло хихикающую блондинку укоризненным взглядом и потащила книгу обратно. Сейчас моей выдержке могла позавидовать любая монахиня. Впихивая развратный альбом на полку, случайно задела соседнюю книгу. Та радостно спикировала вниз и громко шмякнулась об пол. Терпение иссякло. Тихо матерясь, полезла за ней.
Когда пальцы коснулись потрепанного кожаного переплета, украшенного хитрым золотым тиснением, меня шибануло током.
– Стой! – запоздало воскликнула каргуля. Подскочила, едва не опрокинув чернильницу. Бросилась ко мне.
А я недоуменно таращилась на книженцию и никак не могла прочесть название. Черт! Не тот ли это язык, на котором Шердом и остальные заклинания шепчут?
Подлетевшая каргуля протянула руку и тут же отдернула, не коснувшись.
– Ольга, поставь обратно.
Я честно хотела последовать совету, но с места сдвинуться не смогла. Хуже того – руки зажили собственной жизнью. Пальцы терпеливо перелистывали страницы, испещренные непонятными закорючками, пока не наткнулись на разворот с гравюрой.
Ванесса тихо ахнула, я же едва не завизжала.
В центре рисунка прекрасный эльф с грустными глазами и загадочной улыбкой. Голый торс, нижняя часть прикрыта струящейся тканью, волосы заплетены в длиннющую косу. Руки эльфа опущены, из растопыренных пальцев тянутся нити. Они сплетаются в два кокона, из которых торчат головы. Лица жертв искажены болью.
– Проклятый бог! – прошептала каргуля.
Ага, я так и поняла…
Пальцы снова пришли в движение, страницы зашелестели. Вторая гравюра понравилась еще меньше, хотя ни Арха, ни других ужасов на ней не наблюдалось. Просто схематичный рисунок: вверху симпатичный особнячок со шпилем, увенчанным короной, вокруг три кольца – типа стены, разделяющие город, а под ними расплывчатый контур. Если сравнивать размеры – вишенка и арбуз. Вишенка – естественно, столица.
– Подземное святилище… – замогильным голосом произнесла герцогиня. – Я и не думала, что оно настолько велико…
Мои пальцы снова решили продемонстрировать свою ловкость, а я зажмурилась, вообразила лицо с первой гравюры и рыкнула:
– А ну отстань!
В эти слова вложила всю злость, на какую способна. И книга неожиданно выскользнула, опять грохнулась об пол.
– Скотина! – прорычала я.
Глаза каргули стали еще круглей и больше, светлые бровки взлетели на середину лба.
– Что это было?
– Божественный, блин, знак! – Злость неумолимо трансформировалась в ярость. – Арх хочет, чтобы я с ним пообщалась. В этом самом святилище.
Юная блондинка пошатнулась, тут же оперлась о стеллаж.
– А ты?
– Ванесса, я что, на дуру похожа? Конечно, не пойду! Я отлично понимаю – у бога своя игра, свои интересы. Я для него – инструмент, попользуется и выбросит. Шансов переиграть божественную сущность – ноль, так что даже пытаться не стоит. Это как с мафией – один раз поверишь, на всю жизнь в… приключениях.
– Правильно понимаешь, – вздохнула герцогиня. – Только он так просто не отстанет.
– Ему же хуже. Уж что-что, а парней отшивать умею. В моем мире блондинки без этого навыка не выживают.
– Он бог.
– А мне плевать. Не позволю собой манипулировать.
…В то, что смогу послать проклятого бога, Ванесса, кажется, не поверила. Ну и ладно, закончить чертеж это не помешало. По кроваткам расползлись ближе к полуночи, а книга с золотым тиснением так и осталась на полу.
Я неспешно переоделась в ночную сорочку, подлезла под легкое одеяло. Довольно долго ворочалась – день был жарким, камень нагрелся, в спальне духотища. В итоге пришлось встать, повозиться с защелками на ближайшем к кровати окне.
Едва распахнула створку – повеяло прохладой. С наслаждением глотнула ночного воздуха, прислушалась к звенящей тишине. Пожалуй, это то немногое, чем длинноухий мир лучше моего. Вздохнула и вернулась в постель.
Сон подкрался незаметно. Привиделся замок Атаэль, утопающий в золотых лучах новорожденного солнца, Вариэль со стеснительной улыбкой и его злопамятная кобыла, косящая карим глазом. Потянулась к зайчику в хитром желании щелкнуть по носу и резко проснулась.
– Тихо! – рыкнул голос.
Я дернулась, попыталась заорать. Не вышло – ночной гость шустро зажал мне рот, второй рукой придавил к кровати.
– Ну что, попалась? – злорадно спросил он.
Щеки коснулось горячее дыхание. Я замерла, чувствуя, как отступает ярость, а остатки сна сметает бешеное желание прижаться, коснуться губ, утонуть в его объятиях и ласках. Черт!
– Умница, – прошептал Орис и поцеловал в висок.

Глава 8

Как граф оказался в спальне? Влез в окно, разумеется.
Второй этаж? Для уязвленного мужского самолюбия это не высота.
Могла ли предположить, чем обернется желание подышать? Наверное, да.
Но ужас ситуации в том, что мне ни капельки не жаль. Даже знай я наверняка, что Орис поджидает снаружи, все равно бы открыла. Видимо, я все-таки мазохистка.
Вот и ненормальная предусмотрительность брюнета ничуть не смущает. Ну захватил он с собой пару ремней. Ну стянул запястья и щиколотки. И что? Подумаешь! Ерунда это! Мелочь!
Если бы не кляп, я бы вообще не напрягалась.
– Значит… Ольга? – Синеглазый говорил тихо, вкрадчиво. – Значит… невеста. Невеста… опального герцога. Ну-ну…
Ох, а голос-то приятный. Бархатистый. Сердце от каждого слова замирает. А от того, что Орис лежит рядом, приподнявшись на локте, мурашки по коже бегут.
– И замаскировал он тебя с помощью магии, верно? Или не он, а Ванесса? Хитрая она, ой хитрая…
Лежу, смотрю на него и понимаю… кляп – это здорово. Он мешает глупо улыбаться. А что еще делать, если в лунном свете лицо графа кажется не просто красивым, а умопомрачительным?
– И тебе, судя по всему, ничуть не стыдно, – продолжил рассуждать брюнет. – И почему я не удивлен?
Хм… А вот тут, будь добр, помедленней.
– Ты ведь только с виду тихая и благоразумная. В действительности – строптивая, эгоистичная и наглая. Ты же решила во что бы то ни стало домой вернуться, так?
Я б кивнула, но из горизонтального положения сделать это несколько сложновато. Кстати, кивок только последнего вопроса касается! В остальном ты сильно заблуждаешься. Я сама покорность и стыдливость. Видишь – краснею… Не видишь? Так это полумрак виноват. Скрадывает.
– Надеешься вернуть временной поток в правильное русло, – спокойно произнес эльф. Выдержал длинную паузу и выпалил: – И сбежать от меня!
Черт, сейчас расплавлюсь…
– Лёля, я понятия не имею, что там, в будущем, но уйти не позволю. Поняла? Я лучше мирозданием пожертвую, чем тобой.
Если бы такое заявление сделал кто-то другой, я бы усмехнулась и отпустила едкий комментарий, а с ним… Черт, как хочется, чтобы эти слова оказались правдой. Умом понимаю – заявка нереальная, а сердцем – верю.
– Ты спрашивала, почему я не сопротивлялся судьям, почему не мог сразу призвать в свидетели богов, так вот… Там, в замке Атаэль, мой мир рухнул. Я и предположить не мог, что мои собратья способны на такую подлость. Я узнал почти всех, кто участвовал в этом балагане, с многими из них я сидел за одним столом, делил хлеб. И подумалось тогда – а зачем сопротивляться? Ведь жить на осколках мира все равно не смогу.
Ох… Орис, ты идеалист. Странно, что за пятьсот лет ни разу не столкнулся с предательством. Черт, да тебе же повезло, что разочарование пришло лишь сейчас.
– Но самое удивительное в другом – меня защищала самка человека. Меня! Эльфа, которого за глаза зовут главным инквизитором! Представляешь, каково мне было? Соратники обернулись врагами, а враг…
Представляю. Но ведь это не повод подсовывать голову под топор палача. В таких случаях, как мне кажется, нужно сперва покрошить обидчиков в капусту, а уж после рефлексировать. Лучше в компании чашечки кофе и вкусной пироженки.
Граф замолчал. От его взгляда сердце заныло, тело охватил жар.
– А потом ты сказала, что я твой герой. И пообещала поцелуй.
Ну, поцелуй-то ты сам выпросил…
– И я понял – я должен жить. Ради тебя.
Орис, прекрати немедленно! Сантименты в твоем исполнении меня убивают!
– И вот мы снова вместе, а ты… – Он запнулся, взгляд стал острым, почти злым. Несколько секунд молчаливой борьбы с самим собой, и граф выдал: – Когда ты заикнулась о задании Шердома, я потерял рассудок. Я решил, что твои слова, твои взгляды, твоя нежность… Я… Я понял, что ты ничего ко мне не испытываешь, а просто выполняешь приказ.
М-да… У Шерлока Холмса уже ладони от аплодисментов болят.
– А когда вышел от мага, понял вдруг… мне все равно. Да, ты была рядом не по собственной воле – тебя принудили. А признание в доме графа Дарралиэля – неискренне, это всего лишь часть хитроумного плана… Пусть!
И кто-то все еще думает, что мужчины априори логичнее женщин?
– Но… – Синеглазый выдержал еще одну паузу. – Но я добьюсь тебя, Лёля. Я сделаю все, чтобы ты полюбила…
Орис придвинулся. Его ладонь легла на живот, губы коснулись шеи. Я тихонечко замычала, дернулась. Тут же оказалась прижата к мощному телу Ориса-Дарралиэля. Губы эльфа заскользили вверх.
Он нежно прикусил мочку уха, коснулся языком ушной раковины, и мир перед глазами поплыл, сердце ударилось о ребра в диком желании вырваться. Орис словно почувствовал – его ладонь накрыла левую грудь. Ткань сорочки слишком тонка, не способна защитить от его жара. Пальцы графа сжали сосок, язык заскользил вниз, к ключице.
Я почувствовала, что задыхаюсь, снова замычала – в надежде, что Орис сообразит вытащить кляп. Но он сделал совсем другой вывод.
– Не нравится? – хрипло спросил граф. – А так?
Грудь оставили в покое, рука устремилась вниз и замерла на грани приличия. Меня бросило в жар, даже спина вспотела.
– Завоюю любой ценой, – шепнул Орис, и его ладонь преодолела незримую черту.
Вопреки путам и здравому смыслу, я выгнулась навстречу прикосновению.
– Значит, я угадал…
Шепот графа как дурман. Его касания – тоже наркотик, они убивают остатки разума и стыдливости. И мне ничуть не жаль, что меня пытаются завоевать не цветами и серенадами, а беспрецедентной наглостью.
– Неужели думала, что не узнаю тебя, Лёля? – шептал Орис, не прекращая начатого. Сорочка его не смущала, а я уже мечтала избавиться от тонкой, но очень надоедливой преграды. – Что поддерживает твою маскировку? Уж не колечко ли с герцогским гербом?
Герб? А мне казалось, это обычная декоративная загогулина.
Я инстинктивно сжала кулаки, но граф не обратил на этот жест ни малейшего внимания. Ушастый садист принялся целовать мой подбородок.
– А это даже забавно… Смотреть в чужое лицо и видеть тебя… Мм… А тот красный пеньюар… Я едва не оконфузился при твоем появлении. И чуть с ума не сошел, когда этот желторотик Аргар обнял тебя.
Черт! Его рука переместилась на бедро. Зачем! Почему? За что?! Вернись! Ах…
Подол сорочки медленно пополз вверх. Наконец-то!
– Если не будешь орать, выну кляп. – Голос Ориса прозвучал загадочно. – А если расскажешь, куда дели Шердома, сделаю вот так…
Сорочка замерла на уровне супермини, а рука эльфа скользнула по обнаженной ноге и нырнула под ткань. Снова устремилась туда, где любое прикосновение неприлично и волшебно. Боже! Когда нет преград, это совсем иначе! Орис… Орис…
Стоп. Что ты сказал?!
Кляп исчез, но возмутиться вслух мне не дали – эльф клещом впился в губы.
Могла ли я проигнорировать поцелуй? Пожалуй, да. Но доброго самаритянина, который бы опрокинул на голову ведерко ледяной воды, не нашлось.
– Лёля, – отстранившись, выдохнул синеглазый, – ты сводишь меня с ума…
Второй поцелуй был гораздо нежней и медленней. Безумно хотелось обвить руками мощную шею, прижаться тесней, но проклятые ремни такой возможности лишили. В этот раз он отстранился еще неохотней и руку убрал не сразу.
Зато мой разочарованный стон вызвал легкую, едва заметную улыбку.
– Лёлечка, милая… – вкрадчиво прошептал соблазнитель. – Где Шердом?
Я закусила губу. Преодолеть дурман его ласк и промолчать оказалось невероятно трудно.
– Лёлечка… – Собственное имя в его устах звучало божественной музыкой. – Хорошая моя, сладкая… Ты только скажи, где Шердом, и мы продолжим… А иначе… я и пальцем тебя не коснусь.
Так. Стоп.
И еще раз: стоп! Стоп! Стоп!
За кого он меня принимает?! За полоумную нимфоманку, которая ради очередной «дозы» способна Родину продать?! Может, ему еще пин-код от банковской карточки выдать и шифр папиного сейфа? Кретин лопоухий! Наглец!
Эльф заметил перемену в настроении, мигом насторожился:
– Лёля?
Я заглянула в удивленное лицо брюнета, фыркнула и отвернулась.
Может, все-таки заорать?

Додумать не успела – тишину нарушил робкий стук в дверь. Орис напрягся, стремительной тенью соскользнул с кровати и исчез. Черт, куда он подевался?
Стук повторился.
Я закусила губу, повертела головой – синеглазого нет. Черт!
В третий раз стучали не робко, а довольно настойчиво.
Глубоко вздохнула, нацепила на лицо маску безмятежного спокойствия и ответила:
– Войдите.
А что еще делать-то?
Дверь не скрипнула – в доме каргули скрипучие двери невозможны в принципе. На пол легла полоса света, в проеме появилась худосочная фигура. Щелчок пальцами, и настенные бра вспыхнули, озарили спальню голубоватым магическим светом.
На секунду зажмурилась – слишком ярко, а открыв глаза, улыбнулась.
– Привет, Вариэль. Давно не виделись.
Блондин застыл с распахнутым ртом. От удивления даже покраснеть забыл. Все-таки хорошо, что Орис задрал сорочку не до пупа. Кажется, что-то она еще прикрывает. Ну а стянутые ремнями запястья и щиколотки – вообще мелочь.
А я отметила, что вместо привычного серого камзола на зайчике синий, отделанный серебряной и золотой нитью. Каргуля постаралась, однозначно.
– О… – Кажется, хотел произнести мое имя, но захлебнулся воздухом.
– Осторожно, – прежним, совершенно безмятежным тоном предупредила я. – Тут граф Фактимус бродит.
Уже приготовилась пронаблюдать все фазы смущения и трижды повторить, что в спальне враг, но все вышло совсем иначе.
Оторопь слетела с зайчика в долю секунды. Он напрягся, рука метнулась к бедру, но ножен там не обнаружилось – ходить по дому с оружием, увы, не принято. Зато синеглазый был экипирован по высшему разряду. Вынырнул невесть откуда и, хотя между ним и зайчиком оставалось шагов пять, обнажил меч.
– Ни с места, – глухо скомандовал граф.
Вариэль все-таки вспыхнул, но выражение лица осталось прежним – решительным и злым.
– Как вы посмели, – процедил мой робкий друг.
– Посмел, – парировал Орис.
– Вы… Вы… подлец! – рыкнул блондин.
– Это почему же?
– Вы пробрались в спальню к беззащитной девушке!
– Это моя… девушка! – нагло заявил брюнет.
– Это моя невеста! – взревел зайчик и ринулся на синеглазого.
Адреналин ударил в голову, и мир замедлился. Вот герцог неспешно летит вперед, за три шага начинает выбрасывать кулак. Граф колеблется, но все-таки отбрасывает меч, приседает. Блондин успевает заметить маневр противника, корректирует удар, и красивый хук справа заставляет Ориса пошатнуться.
Брюнет рычит, блокирует второй удар предплечьем, а сам бьет под дых. Зайчик подлетает на полметра, широко разевает рот, пытаясь глотнуть воздуха, но, несмотря ни на что, хватает Ориса за ворот камзола и бьет головой. Удар слабоват – не удивительно, дыханья-то нет. Граф Фактимус тоже в долгу не остается – берет герцога за грудки и приподнимает.
– Лёля моя! – рычит он и отшвыривает Вариэля, как плюшевую игрушку.
Секунда. Две. Три. На лице сероглазого гримаса боли, но он встает, сплевывает красным. Ладони снова превращаются в кулаки. Шаг, второй, третий. А Орис – айсберг. Просто стоит и ждет, когда хрупкий кораблик приблизится. Ему достаточно одного движения, чтобы разбить смелое суденышко в щепки.
…Моему крику мог бы позавидовать и метрошный «тайфун», и пароходный «гудок», и взлетающая ракета. Разъяренные ушастики синхронно вздрогнули и уставились на меня.
А что, красиво лежу. Разве нет?
В коридоре тотчас послышался топот, в спальню ворвался Шерр в сопровождении молодого хлипкого парнишки. Оба в ночных сорочках до колен, белых колпаках и с оголенными мечами.
– Стоять! – выкрикнул старший слуга и осекся. Понял, на кого наехал.
Впрочем, граф и герцог уже замерли. Продолжать драку явно не собирались. Даже Вариэль, несмотря на подоспевшее подкрепление, подостыл.
На несколько секунд в спальне воцарилась тишина. Ее нарушил голос Шерра:
– Госпожа Ванесса, у нас проблема. Да, в спальне госпожи Ольги.
Черт, неужели эльф даже ночью не расстается с амулетом связи?
И снова пауза, заполненная сердитым сопением зайчика и тихим рычанием Ориса.
– Вам придется объясняться с герцогиней, – выпалил сероглазый. Думаю, сказал это лишь для того, чтобы сказать хоть что-нибудь.
Граф Фактимус оскалился:
– Она моя! Пусть снимет кольцо, и все убедятся!
– Вам надо, вы и снимайте, – прищурился Вариэль.
На лице брюнета отразилась буйная ярость.
– Я пробовал!
Правда? Когда успел? Я и не заметила… Черт! Запудрил мозги поцелуями, а сам… Черт! Ненавижу эльфов! А этого синеглазо-черноглазого особенно!
Вариэль улыбнулся, хотя улыбка получилась довольно мрачной. Чуть позже мне рассказали, что такого рода кольца может снять либо тот, кто надевал, либо создатель. В противном случае иллюзия становится слишком рискованным видом маскировки.
Легкие шаги в коридоре оповестили о приближении каргули. Слуги вытянулись по струнке, расступились, освобождая проход. Ванесса переступила порог и замерла. Красивая, бодренькая, в черной сорочке, пеньюаре и, естественно, чепце.
Обвела пристальным взглядом всех участников сэйшена, а когда заметила меня… брови медленно приподнялись, глаза чуток округлились, губы дрогнули, правый уголок пополз вверх.
Блин! Ну хоть бы кто догадался меня прикрыть! Я же сама не могу, мне в этих ремнях только червячком ползать.
Герцогиня сдавленно хихикнула, понимающе покачала головой.
Все. Теперь мне точно конец. Засмеет насмерть! М-да… а как хорошо начинался день.
– Граф, – не глядя на Ориса, произнесла Ванесса, – будьте добры, объясните, как вы здесь очутились и чем занимались.
Меня глючит или ледяной брюнет покраснел? Зато голос его прозвучал более чем уверенно:
– Ванесса! Я уже говорил! Это моя сам… невеста!
Чего?! Какая еще невеста?! Орис, ты мозгом ударился?!
Каргуля тоже офигела, но ровно через секунду взяла себя в руки – наморщила носик, бросила на синеглазого пренебрежительный взгляд.
– Все еще уверен, что наша Ольга и твоя Лёля – одно и то же лицо? – Блондинка недобро усмехнулась, помолчала и продолжила задумчиво: – Лёля, Лёля… Да, слышала, как она твои уши теребила. Прямо в экипаже. На глазах у прохожих и стражников.
О! А теперь мне не кажется. Орис реально залился краской, причем так, что зайчик со своим румянцем не просто курит, а смолит!
– Ванесса, это тебя не касается.
Герцогиня заявление проигнорировала.
– Что, совсем стыд потерял? Не мог дотерпеть до дома?
– Ванесса!
Ой. Я бы на месте каргули поостереглась и отступила. Хотя бы на шажок.
– А я все голову ломала, – беспечно продолжала юная блондинка, – почему граф Фактимус вместо того, чтобы пытаться вернуть прежний облик, занимается поисками какой-то… Лёли. А он, оказывается, от страсти сгорает. Бедненький…
– Ванесса! – Перст Ориса-Дарралиэля метнулся в мою сторону. – Вот моя Лёля!
– Уверен?
– Я убедился! – прорычал синеглазый. – Только что!
– Мм… Так ты опять пришел за доказательствами…
– Ванесса! Хватит ломать комедию! Это МОЯ невеста! И ты обязана ее отпустить!
Каргуля снова уставилась на меня. Чувствую, этот эпизод не скоро забудется.
– Отпустить? Граф, но это не я… ее связала.
Орис вспыхнул в третий раз, заскрежетал зубами. А зайчик неожиданно опомнился и метнулся ко мне.
Ну наконец-то!
– Стоять! – рыкнул брюнет. Дернулся, намереваясь остановить герцога, но Шерр с несвойственной для фигуры резвостью подскочил и приставил к горлу Ориса острие клинка.
– Не забывайтесь, граф, – сказала каргуля резко. И брюнет подчинился.
На Вариэля, который расстегивал ремни на щиколотках и запястьях, глядел с ненавистью. Я же мило улыбнулась спасителю, поднялась, опершись на его руку.
– Милая, с тобой все в порядке? – В голосе зайчика было столько заботы, что даже меня слегка перекосило, что уж говорить об Орисе?
Но я взяла себя в руки, нацепила на лицо жалостливую улыбку и прижалась к сероглазому.
– Я так испугалась…
– Лёля, – выдохнул ночной визитер и был жестоко проигнорирован.
– Мне кажется, у графа Фактимуса проблемы с психикой, – грустно прощебетала я. – Он даже слова вымолвить не дал. А я… я так перепугалась.
Вариэль не оплошал, включился в игру мгновенно.
– Бедняжка, – глядя в глаза, вздохнул он. Притянул к себе, чмокнул в лобик. – Прости меня.
– Тебя? Дорогой, что ты такое говоришь?
– Это моя вина, – уверенно заявил блондин. – Я не должен был оставлять тебя одну. С этой минуты буду спать в твоей комнате. – И, обращаясь к Шерру: – Нужно принести сюда еще одну кровать.
– Нет-нет! – воскликнула я, опустила глаза. – После сегодняшнего не смогу спать в этой комнате. Столько ужаса…
– Да, конечно. Прости, не подумал. Ты переедешь в мою.
Глухой рык синеглазого графа прервал наше представление.
– Лёля! Отойди от него!
Вздрогнула, крепче прижалась к блондину. Игра игрой, а в этот миг реально стало страшно. Паника, зазвучавшая в голосе, притворной не была:
– Граф, простите, если я сама дала повод для заблуждений. Видят боги, я не хотела.
Брови брюнета взмыли вверх, глаза округлились. Стало очень неловко, так что остаток фразы промямлила:
– Я прощаю ваше недостойное поведение, но впредь прошу не позволять подобного.
– Что?
Вместо ответа спрятала лицо на груди зайчика. Мол, сами мы неместные, крайне стыдливые, и вообще.
– Дуэль, – холодно рассудил сероглазый.
– Нет! – тут же встряла я. Кто кого побьет, ясно без подсказок. – Дорогой, ты же видишь… граф Фактимус не в себе. Ему необходима помощь лекаря. К тому же он, кажется, пьян.
– Ничего подобного!
Черт, обязательно так орать?
– Ольга, – вмешалась герцогиня, – твоя честь не пострадала?
Страдание – неподходящее слово… При воспоминании о касаниях Ориса кровь забурлила, сердце споткнулось, а внизу живота начался огненный бунт. Но вслух пришлось сказать четкое «нет».
– И все-таки объясни нам, – строгости Ванессы мог бы позавидовать и лондонский Тауэр, и московский Кремль, – почему граф Фактимус упорно твердит, что ты… принадлежишь ему?
Когда вернусь домой, кроме фитнеса и библиотеки запишусь в театральный кружок. Это очень полезное хобби! А пока придется врать, как умею:
– Не знаю, ваша светлость. Я видела его всего дважды, если не считать сегодняшней ночи…
– Лёля! – выпалил синеглазый.
Но заткнулся, потому что возглас каргули был куда громче и злей:
– Граф! Будьте добры, покиньте мой дом. И если вы приблизитесь к госпоже Ольге ближе, чем на дюжину шагов, я буду вынуждена обратиться к королеве! Шерр, проводи!
Уж не знаю, чего такого страшного в жалобе венценосной истеричке, но Орис сразу напрягся. Второй слуга проворно подхватил выброшенный меч, протянул графу, а Шерр кивнул на дверь. Правда, лезвие от горла синеглазого убрал лишь после того, как тот выпалил:
– Ты еще пожалеешь!
К кому обращена угроза, я так и не поняла.
– Шерр, охрану под окнами госпожи Ольги поставь, – крикнула герцогиня вдогонку. Мне же досталась загадочная улыбка и радостное обещание: – Утром обсудим.
Я не поверила, что любопытство каргули способно потерпеть до утра. И несколько секунд тупо таращилась на дверь, которую блондинка закрыла, выпорхнув из спальни.
Из оцепенения вывел Вариэль.
– Все в порядке? – с тревогой спросил он.
– Почти.
Только сейчас осознала, что по-прежнему прижимаюсь к «жениху». Отстранилась и заглянула в глаза. Черт, а я и представить не могла, что блондин способен броситься на вооруженного противника с кулаками. И ради чего? Вернее, кого…
– Ты зачем приходил? – спросила осторожно. Поднимать тему драки с Орисом как-то… неудобно.
А он, видимо, понял. Тут же напрягся и буркнул:
– Поговорить.
– О чем?
Вариэль махнул рукой – мол, уже неважно, – развернулся и стремительно направился к выходу.
Черт… Ушастик, прости! Я не хотела тебя обидеть! Я не виновата… что этот противный «инквизитор» нравится гораздо больше. Если бы мозг умел приказывать сердцу, он бы выбрал тебя. Доброго, благородного, положительного…
Блондин обернулся до того резко, что я вздрогнула.
– Он хорошо целуется? – Вопрос прозвучал зло.
– Кто? – тупо переспросила я.
Глаза эльфа сузились. Он оказался рядом прежде, чем успела вздохнуть.
– Зайчик, ты чего?
У меня опять галлюцинации, да? Ведь он не мог обвить рукой талию и по-хозяйски притянуть к себе. Зайчик попросту не способен на подобную наглость. Да. Это, определенно, глюк. Но качественный. Иначе как объяснить, что чувствую жар его тела и стук сердца?
– Я ваш жених, не забыли?
Что означает внезапная хрипотца в голосе, осознать не успела – Вариэль клюнул в губы и резко отстранился. Но из объятий не выпустил и с очень серьезным лицом ждал реакции на «поцелуй». Я прореагировала – вскрикнула от неожиданности. А дальше случилось невероятное…
Блондин воспользовался моим удивлением и поцеловал снова, только отнюдь не детсадовским методом. Его язык легко скользнул в приоткрытый рот, губы стали требовательными, властными. Одна рука по-прежнему удерживала за талию, вторая легла на затылок, не позволяя отстраниться. От такого интима я офигела окончательно и инстинктивно ответила на поцелуй. Это было главной ошибкой – сероглазый завладел моим языком… даже прикусил пару раз, когда пыталась ретироваться.
Отпустил спустя минут десять. Дышал тяжело. Смотрел еще тяжелее: взгляд стал другим – темным и как будто мудрым…
Черт! Где он научился так целоваться?!
– Можете не отвечать на вопрос, госпожа Ольга, – выдохнул герцог.
Отступил, церемонно поклонился и ушел.
– Мама, забери меня из этого сумасшедшего мира. Ну пожа-а-алуйста…

Глава 9

Завтракать пришлось в одиночестве. Как объяснил Шерр, каргуля на рассвете отбыла во дворец на какую-то утреннюю тусовку у королевы, а зайчик еще не проснулся.
Отсутствие герцогини порадовало – казнь откладывается. А вот затяжной сон Вариэля насторожил.
Чем он занимался? Стихи в мою честь строчил? Ох уж эти романтики, лучше бы с канализацией разобраться помог.
– Госпожа Ольга! – В столовую влетел Крисс, отвесил церемонный поклон.
Я тоже кивнула, с запозданием поняла – зря эту пироженку полностью в рот засунула. Но белобрысый, кажется, не обратил внимания на замашки, недостойные леди, попросил разрешения присесть. Шерр тут же приволок еще один прибор, наполнил изящную чашку традиционной черной бурдой, так непохожей на кофе.
– Я договорился насчет труб, – сияя, сообщил барон.
Э… когда успел? Он же до заката с Шерром о расположении выгребной ямы спорил.
– Битый час объяснял кузнецу, зачем такие огромные! Форму сам слепил, так что не волнуйтесь, литье получится отменным! Дней через десять готово будет!
М-да, еще один прикол эльфийского мира – вчера выяснилось, что длинноухие понятия не имеют о трубах. У них даже водостоков нет. А Крисс, как оказалось, пару десятилетий назад эти самые трубы изобрел, правда, применял только в своей лаборатории, для чего – так и не поняла. Смычку для литых блоков барон тоже придумал – пытался объяснить, но я отбрыкалась.
– Прекрасно. А я план особняка добыла. – Ну надо же показать свою значимость.
Барон расцвел улыбкой. Явно хотел вскочить и помчаться навстречу приключениям, но я схватила еще одну пироженку, так что попытка припахать с утра пораньше не удалась. Зато когда я закончила завтракать…
Боже, откуда в ушастике столько энтузиазма? У него там не шило, а целая дрель!
За полчаса мы трижды оббежали вверенный участок, пять раз потоптались на месте будущей выгребной ямы, раз двадцать постучали по стене, примериваясь, какие камни выломать, чтобы вывести трубу. И комнату, с которой начнется благоустройство, от пола до потолка изучили. После заарканили двух слуг и принялись делать разметку для траншеи и уже проклятой мной ямы. Впрочем, тут решения принимал Крисс, я только кивала. Я ж вроде как начальник…
Шерру пришлось выделить под земляные работы еще троих, и в полдень внутренний двор каргулиного особняка начал преображаться. Мы же отправились общаться с плотником.
Барон перерисовал мою абстракцию, добавил размеры и тонну каких-то закорючек, вникать в которые не стала. Плотник глядел на чертеж круглыми глазами, временами хмурился, но спустя два часа все понял и отправился ваять. Очень огорчился, что украшать резьбой и инкрустировать эмалью не нужно, но мы пообещали, что, если все получится, он станет главным унитазным мастером эльфийского мира и сможет отрываться в дизайне, как захочет.
Еще пришлось заказать постамент… Комната, в которой встанет первый в истории эльфов унитаз, расположена на нижнем этаже, и уклона для нормального слива нет. Прежде чем справить естественные надобности, пользователю придется одолеть четыре ступеньки.
Черт, надо на них красную ковровую дорожку заказать. Эльфам пофиг, а мне приятно.
С вызовом каменщика, который бы пробил стену с наименьшими потерями для архитектуры, пришлось обождать. Я настояла. Ломать ведь не строить, испохабить стену всегда успеем. К тому же к этому моменту утомилась неимоверно, так что даже кивать, подтверждая распоряжения Крисса, не могла. Да и время обеда подкралось…
Супчик и жареную оленину пришлось уплетать под восторженные рассуждения барона Дориэля о канализации. Мне снова мерещился запах выгребной ямы, но заткнуть светловолосого эльфа так и не смогла.
Черт, как этот фанат инновационных технологий загремел в «Свободный Север»?
Додумать не успела, потому как в столовой появился Шерр и с поклоном сообщил, что ее светлость герцогиня вернулись и изволят ждать меня в малом кабинете.
Пару секунд разрывалась между желанием отдохнуть от канализационных заморочек и не менее острым – избежать каргулиных подначек. Дориэль воспринял мое молчание как повод продолжить разговор:
– Кстати, ведь из трубы будет сочиться запах. Поначалу терпимый, но со временем, когда на стенках труб осядут продукты жизнедеятельности, он станет…
В итоге я сбежала к Ванессе.
Барон не обиделся. Потирая руки, пошел проверять, как движется копка траншеи и ямы.
Если рабочие случайно стукнут эльфа лопатой, уронят в яму и прикопают, я точно не расстроюсь. Просто сверну проект и сделаю вид, что ничего не предлагала. Жест оправданный – практика показала, что это сверхглупая затея. Даже для блондинки.

– А вот и наша развратница! – воскликнула герцогиня, едва я переступила порог кабинета.
В этот раз на Ванессе было кокетливое черное платье с розовыми вставками, на шее – экспозиция алмазного фонда, на голове – причудливое гнездо, украшенное золотыми шпильками. Бокал в руке – это само собой. Каргуля без бокала, как Машка без косметички: возможно, но крайне удивительно.
– Он сам пришел, – буркнула я.
Заливистый смех блондинки ничего хорошего не предвещал.
– Вот как?! Странно, странно! Я-то думала, сама при последней встрече нашептала. Пока он тебя за руку держал и глазами ел.
– Не смешно.
Ванесса неожиданно вздохнула и сказала абсолютно серьезным тоном:
– Согласна.
Я порядком опешила, спросила осторожно:
– Что-то случилось?
– Да.
После недолгого молчания герцогиня призналась:
– За последние двое суток в столице арестовано две дюжины эльфов. Пятеро из них – представители высшей аристократии, остальные – торговцы людьми и мелкие ремесленники из нижнего города. И выписано тридцать распоряжений об аресте.
– «Свободный Север»?
Ванесса кивнула.
Новость вызвала смешанные чувства. С одной стороны, это на руку – толку от блаженных никакого, их участие в деле освобождения человека может лишь помешать, а с другой… Я ведь не знаю об исторической роли этого кружка. Может, им суждено было вырасти, стать важной политической силой. Ведь все мощные организации начинали с малого, даже христианство когда-то представляло собой крошечную секту.
Еще один момент – Орис. Инквизитор не терял времени, использовал новую личину на полную. Черт, а я наивно полагала, что брюнет занят исключительно мной.
– Это еще не все, Ольга. Те, кого должны арестовать, в основном аристократы. Они живут в отдаленных от столицы имениях. И короне как никогда нужен Шердом со своим искусством вторгаться в чужие порталы.
– Черт… Значит, чернокнижника теперь вся королевская рать ищет?
– Да. И если Орис сообщит о своих подозрениях…
Я закусила губу, совершила нервную пробежку по кабинету.
– Он не может! Тогда придется рассказать и все остальное. Про меня, про перемещение во времени.
– Ты уверена?
Потупилась. Нет, не уверена. Совсем.
– И что делать? – убито спросила я. – Поговорить с Орисом? Признаться во всем?
– А ты на это согласна? – Каргуля заломила бровь.
– Нет.
Герцогиня выразительно молчала, так что пришлось пояснить. Хотя, произнося это вслух, чувствовала себя абсолютной дурой. В мыслях ситуация выглядела гораздо логичней и правильней.
– Во-первых, я обижена. Он предал меня, понимаешь? Вернул Шердому, как бракованную кофточку, оскорбил. И я хочу отомстить. Утереть нос!
Каргуля, как ни странно, не смеялась.
– А во-вторых?
– Ночью он сказал, – я потупилась, на щеки прыгнул румянец, – что не отпустит. Что ему плевать на мироздание, только бы я была рядом…
Губы юной эльфийки дрогнули, от прежней серьезности и следа не осталось.
– Так и сказал?
Я вспыхнула не хуже зайчика и насупилась. Не знаю почему, но отчаянно захотелось оправдаться, защититься и вообще! Я не виновата, а он… он…
– Ванесса, он вел себя как последний идиот! Как малолетний школьник! Сначала расцеловал, нашептал нежностей, а потом начал шантажировать, чтобы выдала Шердома!
– А ты?
– Я промолчала!
Нет, ну что за ерунда? Орис повел себя как сопливая малолетка, а ржут надо мной. Каргуля, черт тебя подери, почему ты так на меня смотришь?!
– Он влюбился. – Герцогиня сияла.
Вывод блондинки заставил сердце споткнуться, но я мигом собралась и запретила себе думать о глупостях.
– Ошибаешься. С возлюбленными так себя не ведут!
– Он влюбился, – повторила собеседница и едва ли не залпом осушила бокал. – Впервые в жизни.
Черт. У меня даже ножки подкосились. Хорошо, диван рядом.
– Ванесса? Это шутка?
Заливистый смех герцогини вызвал нервную дрожь – нет, она не шутит. И все-таки…
– Ванесса, это невозможно. Ему пятьсот лет! За это время…
Договорить не успела – эльфийка перебила, воскликнув:
– Сколько?!
– Пятьсот, – неуверенно повторила я. – Может, чуть больше.
А что, разве нет? Мне же этот, как его… судья в красной мантии говорил. Черт, если Орис все-таки моложе, я… Черт, что я тогда сделаю? Брошусь в объятия?
Правильно мама говорит – от любви тупеют.
– Ольга, ему не пятьсот. Ему две пятьсот.
Я замерла на грани обморока.
– Сколько?
– Две тысячи пятьсот лет. С хвостиком. Небольшим.
Цензурных слов не осталось, а каргуля, видя мое смятение, развеселилась окончательно.
– Орис Фактимус – мой ровесник. И Шердом, кстати, тоже. Мы росли вместе, были очень дружны. От нашей троицы все благородные мамаши вешались. Потом жизнь разметала, но мы продолжали общаться. И только последние триста лет почти не видимся.
– Почему?
– Шердом стал королевским магом, занял место моего брата. Сама понимаешь, ситуация очень неприятная. А Орис… Знаешь, я тогда сглупила. Переругалась с Шердомом, а Орису предложила выбирать, с кем останется…
Истинная блондинка, блин.
– Но Орис все-таки заглядывал ко мне. Изредка. Ну и сама внимательно следила за всеми событиями, которые вокруг него и Шердома разворачиваются. И я точно знаю: Орис никогда не влюблялся. Даже в детстве.
Взгляд каргули затуманился, но я не позволила провалиться в воспоминания, дернула за рукав.
– В детстве Шердом был влюблен в тебя?
Черт! Оказывается, мгновенный румянец – родовая фишка семейства Аргар. Просто Ванессу куда сложней вывести, чем зайчика.
– У тебя даже уши покраснели, – доверительно сообщила я.
Ох, как она рыкнула, как рыкнула! Хорошо, я успела бутылку игристого подхватить и потянуться к опустевшему бокалу герцогини – только это ее и смягчило.
– И в юности, – после недолгого молчания призналась блондинка. – Мы даже пожениться хотели, но… Сперва он карьеру строил, а я обижалась. Потом я решила его наказать и на предложение руки и сердца ответила, что еще не нагулялась. Ну а он…
– Вы две тысячи лет друг другу мозг высасывали? – громким шепотом поинтересовалась я.
Каргуля фыркнула и отвернулась. Точно блондинка. Натуральная!
– Ванесса, но это же совсем-совсем глупо…
– Тема закрыта! – Слова прозвучали неожиданно зло.
Ну ладно. Напьешься – сама расскажешь. Во всех подробностях.
– Итак, Орис Фактимус! – провозгласила каргуля. Серьезная, как водитель танка. – Он влюбился. Впервые в жизни. Поэтому не знает, как себя вести. К тому же разрывается между долгом, своими чувствами и твоей… истинной природой. Как понимаю, теперь он в курсе твоей мутации, так что…
– Ванесса, погоди.
– Что не так? – Каргуля состроила недовольную мордашку. А мне на мгновение представилось, как с такой же мордашкой она говорит «нет!» припавшему на одно колено Шердому и отводит руку с бархатной коробочкой, даже не взглянув на кольцо с неимоверно крупным бриллиантом. Маг сокрушенно опускает голову и не может подняться, потому что колени ослабли, а в сердце вонзилась тысяча игл. – Ольга, не молчи!
Я вздрогнула. Тряхнула головой, прогоняя наваждение.
– Орис не знает, что я эльфийка.
– То есть? Он разве не трогал твои ушки? – Удивление каргули было искренним и очень сильным.
– Только мочку, – нехотя призналась я. – До кончиков не добрался. Иначе я бы не только Шердома выдала…
– Та-ак… значит, фактор неожиданности по-прежнему с нами.
Настала моя очередь заламывать бровь. Судя по умильной усмешке герцогини, мне этот жест не удался.
– Ольга, давай рассуждать логически.
Давай, кто ж против!
– Орис уверен, что ты самка человека, так?
Я кивнула, а каргуля продолжила:
– При этом он ненавидит людей и чтит традиции, согласно которым связь с человеком позорна. Орис самолично отправлял на смерть тех, кто посмел переступить грань. После такого, естественно, не посмеет заявить во всеуслышание о чувствах к тебе. Следовательно, он стремится поймать тебя и спрятать.
– А это значит, – подхватила я, – он сделает все, чтобы меня не поймал кто-нибудь другой. Значит, он не станет рассказывать о своих подозрениях, потому что обыск в твоем особняке обязательно приведет к допросу и разоблачению. Да и Шердом проболтаться может, настроение-то у него после камеры не ахти.
– Верно.
– Но при чем тут «фактор неожиданности»?
Юная блондинка криво улыбнулась, хлебнула игристого. Я не удержалась – тоже хлебнула, из горла.
– Ну как же. Ты ведь по-прежнему хочешь мстить! Представляешь, как он удивится, – мечтательно протянула герцогиня, – когда увидит тебя с настоящими ушками!
Черт. Понять и поддержать это стремление может только блондинка. Спасибо, каргуля. Люблю тебя. Очень-очень. Вот только…
– Блин…
– Что такое? – тут же насторожилась подруга.
– А что, если его удар хватит? Все-таки не мальчик уже.
Несколько секунд меня мерили равнодушным взглядом, после прошипели:
– На что ты намекаешь?
Ой. Я и забыла, что они с каргулей ровесники!
– Вино будешь? – попыталась отмазаться я.
Ванесса выхватила бутылку и клацнула зубами. Намек понят.
– И все-таки… Шердом постарел потому, что пошел на сделку с Архом. Ты – от скуки. А Орис? Почему он до сих пор как огурчик?
– Идеалист. Уверен, что без него наше общество погрязнет в грехе и погибнет. Поэтому сует свой нос в любую щель и скучать попросту не успевает.
– А ты? Разве не могла так?
– Я другая, – нехотя призналась Ванесса. – По мне, наш мир не благополучнее болота, а те немногие, кто решился действовать наперекор правилам, – не преступники, а герои. Сама с детства мечтала сотворить что-нибудь эдакое.
– И почему не сотворила?
– Сперва боялась опозорить семью. После, когда брата разжаловали и лишили всего, а семья отвернулась, стало не до бунтов. Я очень переживала, Лёля. Именно тогда утратила интерес к жизни и начала стремительно стареть. А теперь бунтовать поздно.
– И кто это говорит? Женщина, которая без колебаний ввязалась в охоту на самого крутого мага? Запрягла аптекаршу изготовить косметику, а портниху нашить трусов? Которая предоставила свой особняк под самый сомнительный проект и помогает водить за нос королевского инквизитора?
Каргуля выдавила из себя грустную улыбку, ее глаза блеснули влагой.
– Ну и что? Когда ты вернешься домой, а наше общество привыкнет к трусам и косметике, все вернется на круги своя.
– Придумаешь что-нибудь новое. Круче и интересней! – безапелляционно заявила я.
Подруга снова изобразила вымученную улыбку.
– Ольга, я не смогу. Фантазия не та. К тому же у меня есть Вариэль. Он молод, ему еще жить и жить, а позорить внука не имею права.
Нет, ну откуда такой пессимизм?
– Замути что-нибудь интересное, но приличное. То, что не идет вразрез с вашими традициями.
– Например?
Мне тут же вспомнился зал со стеллажами, забитыми книгами, и неудовольствие, с каким герцогиня в него вошла. Ванесса не любит книги, значит, трястись над родовым имуществом не станет.
– Создай публичную библиотеку.
– Как это?
– Ну так…
И я рассказала блондинке о принципе работы публичных библиотек. В процессе пришлось коснуться вопросов меценатства – как выяснилось, у эльфов такое явление отсутствует. Идея спонсировать гениев и «гениев», способных взорвать мир, вызвала у каргули затаенный восторг.
– Но библиотека – тоже хорошо, – резюмировала она. – Только чего тут интересного?
– Ну как же… Сначала тебе придется найти или построить подходящее здание. После придумать систему учета книг и принцип доступа для пользователей. Затем ввести штрафы за невозврат книг и много чего другого. В общем, геморрой на пару веков обеспечен.
– Геморрой? Это что?
– Болезнь такая. На самом деле неприятная, но для некоторых полезная. Кайфовать, может, и не будешь, но на скуку времени точно не останется. Кстати, в той же библиотеке можно устраивать выставки молодых художников и встречи с писателями, презентовать идеи изобретателей и проводить кучу других полезных мероприятий.
– Хм, действительно любопытно, – насторожилась каргуля. – При чем тут болезнь?
– Общественная работа – всегда геморрой, – пожала плечами я. – Я год в профкоме отработала, я знаю.
Задумчивость каргули мне понравилась. Вроде серьезная, а глазки-то блестят. Все-таки старушка себя недооценивает – пороха в ее пороховницах на пару мировых войн хватит.
Я тяжело вздохнула и встала:
– Ладно, пойду гляну, как дела у господина Крисса. А то неудобно – он там старается, а я отлыниваю.
И уже развернулась уходить, как в голову стукнула ужасная мысль:
– Ванесса!
– Что? – вздрогнула герцогиня.
– Крисс! Его тоже арестуют?
– Почему его должны арестовать? – Брови эльфийки приподнялись. – Погоди, он тоже состоит в ордене?
– И Вариэль, – выдохнула я.
Несколько секунд блондинка размышляла, после кивнула своим мыслям и заявила:
– Вариэля в списках нет, иначе королева бы сказала. А про Крисса попытаюсь узнать. В любом случае, пусть пока у нас поживет. Думаю, что смогу его защитить.
Черт, а я так хотела избежать разговора на эту тему.
…Но Крисс оказался понятливым и о нашей встрече в подвале столичной резиденции «Свободного Севера» даже не заикнулся. Зато коротко поведал свою историю, и мне показалось, эльф оправдывается.
Он признался, что в орден вступил недавно, и на момент гибели руководящей верхушки даже освоиться не успел. На том злосчастном собрании понял уровень бреда и от участия в этой авантюре отказался. Успели ли его засечь как соучастника – эльф не знал, но защиту ее светлости принял не раздумывая. Поблагодарил.
Я выслушала короткий рассказ о том, как продвигаются земляные работы, и лекцию о возможном запахе, от которой сбежала в обед. Так что ушла с традиционным желанием вымыться и мыслями – чем же заткнуть трубу?
Черт! Почему из домашнего унитаза не воняет? Ведь дело не в «ко́метах» с «доместосами» и даже не в освежающих таблетках, которые домработница бросает в бачок. Там же есть какая-то заслонка, но какая? И, главное, где?! Ладно, разберемся как-нибудь. Тем более сейчас есть вопрос поважнее – зайчик.
Что, черт возьми, происходит с сероглазым ушастиком? Почему он безвылазно сидит в своей комнате, пока мы с каргулей пашем, как два трактора? Это по меньшей мере некрасиво!
Я решительно миновала аскетичный холл герцогского особняка и резво зашагала по парадной лестнице – спальня Вариэля наверху, как и моя, только расположение не знаю. Ну, ничего, авось найду. И такую трепку юному ловеласу задам – мало не покажется!
Едва одолела последнюю ступеньку, передо мной возник Шерр. Он инстинктивно выпрямился, одернул алый камзол и сделал учтивый кивок.
О! Ты-то меня и проводишь!
Но прежде чем успела озвучить просьбу, слуга сказал:
– Госпожа Ольга, вам прислали подарок. Вы были заняты с бароном Дориэлем, и я распорядился доставить его в вашу комнату.
– Подарок? От кого?
Слуга поджал губы в явной попытке скрыть улыбку.
Ну да, туплю, и что теперь? Вообще-то я – блондинка, мне по статусу положено подтормаживать.
– Тот, кто доставил подарок, не сказал. Но я заметил конверт, возможно, он прояснит ситуацию.
Есть подозрения, что благородным леди бегать не положено, но я не выдержала и рванула с места, как ужаленная гончая. Сама не заметила, как преодолела три коридора и едва не снесла дверь в спальню.
– Офигеть!
В центре комнаты обнаружилась гигантская корзина белоснежных роз. Кажется – ничего особенного, в моем мире подобные подарки не редкость, но сердце тотчас споткнулось, на глаза навернулись слезы.
Я не сразу обнаружила спрятанный между пышными бутонами конверт. Едва коснулась послания – пальцы задрожали. На плотной бумаге с золотым тиснением великолепным, изящнейшим почерком выведено:

«Госпожа Ольга! 
Простите за вчерашнее. Я был не в себе. Спешу заверить, что подобного более не повторится. Искренне надеюсь на ваше снисхождение. 
Вариэль Аргар». 

– Что это? – ошарашенно выдохнула я.
…Стою, как пыльным мешком огретая, и глазами хлопаю. Мыслей в голове – ноль. В груди странное чувство пустоты. Во рту – горечь.
Стоп, Лёля! Отставить панику! На что ты, собственно, надеялась? Ты же с самого начала знала: Орис – чурбан неотесанный и романтики в нем не больше, чем в булыжнике воды. Так что запихни свои надежды в то самое, достопамятное место и забудь о нем. Он недостоин, понимаешь? Не-до-сто-ин!
Не успела смахнуть слезы разочарования, в дверь постучали.
– Наверняка Вариэль, – зло прошептала я. Резко развернулась и ответила почти непринужденно: – Войдите!
Вопреки ожиданиям на пороге возник Шерр.
– Госпожа Ольга, – с поклоном сказал слуга. – Вам еще один подарок.
Он отодвинулся, пропуская коллегу, который едва не падал под тяжестью цветочной корзины. Она оказалась на порядок больше предыдущей, только розы… черные?
Я выхватила конверт прежде, чем ушастик поставил подарок на пол, спешно распечатала. На всякий случай прикусила губу и только после этого вчиталась в изумительный почерк, отдаленно похожий на каллиграфию Вариэля.

«Милая Лёля, 
вчера я повел себя как последний идиот, но просить прощения и обещать, что подобного никогда не повторится, – не стану. 
Я использую любую возможность, чтобы продолжить начатое. Я не могу без тебя. 
Орис Фактимус, 
Влюбленный дурак» .

Я оторвалась от письма, бросила взгляд на Шерра и спросила:
– Черные розы. Что они символизируют?
На лице слуги отразилось искреннее удивление. Тем не менее он ответил:
– Любовь, ради которой можно и умереть.

Глава 10

Следующие три дня прошли странно.
Зайчик не показывался вообще. Я бы подумала, что он удрал, но Шерр уверял – герцог в отведенных для него комнатах. Чем лопоухий занимается, слуга тоже знал, но не кололся. И даже тот факт, что на почве Вариэлева затворничества у меня начинается паранойя, замешанная на чувстве вины, слугу не трогал.
Каргуля закопалась в планы по созданию публичной библиотеки и общественного центра. Из принципа решила делать все сама, ко мне только два раза обратилась.
Барон Дориэль, которого поселили в соседних апартаментах, продолжал заниматься подготовкой траншеи и выгребной ямы. И так как фронт работ был оговорен раз сто, обо мне тоже не вспоминал.
Ну а я… слонялась по дому и страдала. Не от скуки. Мне мысли об Орисе душу выворачивали. А вспоминался граф часто, хотя бы потому, что за три дня моя спальня превратилась в филиал кладбищенского цветочного магазина.
Один громадный букет черных роз смотрелся нормально. Особенно рядом с белым. Второй вызвал улыбку и желание обнять весь мир, но слегка напряг. Третий вызвал еще одну улыбку и легкий озноб – спальня значительно потемнела, атмосфера стала жутковатой. Четвертый хотела выставить в коридор, но слуги так глянули, что осеклась… Ну не понимают эльфы, как можно пренебречь символом любви до гроба! А я не понимаю, как ушастикам удалось вырастить розы, которые даже спустя три дня в непроветриваемом помещении и без полива нисколечко не пожухли!
И записки от Ориса были… одна другой любопытней.
В первой (точнее второй, но это неважно) описывал, как скучает и страдает. В следующей расписывал, что бы сделал, будь я рядом. Письмо, вложенное в третий букет, содержало подробный рассказ, что случится, если Вариэль хотя бы пальцем меня тронет, а в качестве постскриптума: «Извини, но я очень ревнив и этого уже не изменить».
После такого чтива думать о канализации попросту невозможно. О трусах – тем более.
В эти же дни пришло известие, что двенадцать членов ордена «Свободный Север» признаны мертвыми, а граф Орис Фактимус объявлен пропавшим без вести. Кто давал свидетельские показания – очевидно.
Ну и еще одно, совершенно дурацкое событие случилось – из малюсенькой конюшни, расположенной на заднем дворе особняка, пропала кобыла. Та самая, с хорошей памятью и злобным нравом. Причем загон был заперт, уздечка и прочая конская бижутерия на месте, а кобыла тю-тю. Будто испарилась.
А на четвертый день спокойная жизнь кончилась, причем самым неожиданным образом…

Во время завтрака, который зайчик опять прогулял, в особняк заявилась Эдиза – та самая аптекарская женушка. Аккуратная, но скованная, как монашка на гей-параде.
Я с грустью взглянула на нетронутый десерт, но все-таки поднялась из-за стола и последовала за каргулей. Та на ходу распорядилась подать в малый кабинет игристого, будто с самого начала знала – повод есть.
Мы вновь оккупировали письменный стол, причем меня опять посадили на место босса. И когда невозмутимый Шерр откупорил и разлил по бокалам пьянящий напиток, Ванесса скомандовала:
– Рассказывайте!
Рыжеволосая Эдиза выдавила из себя некое подобие улыбки и распахнула принесенный чемоданчик. На стол легли три листа плотной бумаги, при взгляде на которые я честно подавилась. Причем неудачно – игристое едва не полилось через нос.
– Простите, – пропищала аптекарша.
А каргуля одарила насмешливым взглядом и закатила глаза.
– Просто так вышло, что… – Эдиза запнулась, видать, не рассчитывала на столь бурную реакцию. Ее подбодрили кивками. – …Что первые краски получились очень едкими. Наносить их на кожу оказалось опасно, и тогда я вспомнила про ваши волосы… и вот.
Еще не веря в собственное счастье, взяла первый листок. Руки, конечно, задрожали.
На ослепительно-белой поверхности закреплены пряди волос. Первая – рыжая, как у нашей аптекарши, следующие имеют разные оттенки – от желтоватого блонда до жгучего брюнетистого. Под каждой прядкой пометка, видимо, – условное название зелья. Карта оттенков сделана кустарно, но аптекарская точность чувствуется.
– Лучше этот, – втягивая голову в плечи, прошептала Эдиза. Протянула другой листок. – Тут изначальный цвет ближе к вашему, госпожа Ольга.
Черт! Глазам не верю! Действительно – цвет мой, причем натуральный! И выкрашен в те же оттенки, что на предыдущем листе, только тут еще пара дополнительных блондов. Один даже симпатичный.
Сердце замерло. Потому что семь миллиметров отросших корней стали таким кошмаром, рядом с которым угнетенное человечество и измененный временной поток – фигня фигней.
Черт! Я могу снова стать нормальной блондинкой! Аллилуйя!
– Эти краски безопасны? – на всякий случай уточнила я. Цвет цветом, а спалить волосы эльфийской химией совсем не хочется.
– Все на травах, – пискнула аптекарша.
– А вот эта, – я ткнула пальцем в приглянувшийся оттенок, – с собой?
Когда Эдиза поняла, к чему вопрос, глаза округлились, рот распахнулся в ужасе.
– Госпожа Ольга, может, не надо? Давайте на ком-нибудь другом попробуем?
– Вы не уверены в качестве?
– Уверена, просто…
Просто опозориться перед основным заказчиком и спонсоршей страшно до тошноты.
– Кто не рискует, тот не пьет игристого! – выпалила я, сделала большой глоток и встала. – Кар… э… Ванесса, поможешь нанести краску?
Мои ушки почти доросли до традиционных размеров, но показывать их чужим – рано. Каргуля поняла, о чем думаю, и кивнула.
…Через час, наполненный чертыханиями и матами, герцогиня сбежала.
Нет, ну если бы я знала, что у нее настолько кривые руки, я бы ее вообще не позвала! Мало того что свое платье обляпала, так еще и на моем пятно посадила, и это несмотря на простыню, в которую я предусмотрительно укуталась. И кисточкой в глаз заехала, и половину волос вырвала, пока гребнем орудовала, распределяя краску.
Парикмахер, блин! От слова…
Ладно, фиг с ней.
Через десять минут метаний в ванной появилась служанка с ведром подогретой воды и ковшиком. Запинаясь объяснила, что каргуля велела помочь смыть краску. Я от помощи не отказалась, согнувшись над лоханью, позволила прополоскать волосы.
У прислужницы, в отличие от герцогини, руки росли из плеч, но нехорошее предчувствие не оставляло.
Черт, что не так? Что напрягает до зубного скрежета и тихого желания кого-нибудь придушить?
Служанка набросила на волосы полотенце, сказала учтиво:
– Могу еще ведро воды принести, хотите?
Как-то странно эта фраза прозвучала, и голос… не то удивленный, не то…
Предложение я проигнорировала. На ходу вытирая волосы, протопала к зеркалу и застыла ледяным изваянием. Корни прокрасились отлично, цвет как на палитре, точь-в-точь. Но это довольно сложно заметить, потому что остальная часть шевелюры приобрела другой, куда более интересный цвет.
Цвет небесной лазури. Ровный и глубокий.
Некоторое время молча пялилась на отражение. После затребовала гребень, хладнокровно расчесалась, сделала пробор – красота. А когда заправила волосы за уши, едва не схлопотала инфаркт. От восторга, разумеется.
Боже, в кого я превратилась?
– Госпожа Ольга, вам помочь с прической? – осторожно поинтересовалась служанка.
Давно я такой выдержки не встречала. Молодец каргуля, выдрессировала.
– Нет. Я сама.

В кабинет вошла с прямой спиной, гордо задранным подбородком и единственной мыслью: «Если хоть одна ушастая скотина засмеется – убью!»
Не засмеялись. Видать, интуиция развита не в пример лучше моей.
Эдиза вскрикнула и обмякла в кресле, а каргуля приоткрыла рот и выкатила глаза.
– Краска отличная, – сухо констатировала я. – Просто с химией моего мира несовместима.
С королевской важностью прошествовала к столу, села и вцепилась в бокал.
Ванесса тут же коснулась бляшки связи, скомандовала:
– Шерр, самое крепкое принеси.
– И закуску, – буркнула я.
– И закуску, – эхом повторила герцогиня. А отпустив амулет, спросила: – Что делать будем?
Черт! Да ничего тут не сделаешь! Можно попробовать еще одну краску, но где гарантия, что не стану серо-буро-малиновой в кружочек?
– Будем косить под авангард, – процедила я. – В моей реальности даже дети знают – все творческие личности с прибабахом. Ваших тоже просветим, чтоб не расслаблялись.
Дверь распахнулась, на пороге возник Шерр с подносом. Единственный взгляд на меня, и тишина сменилась оглушительным звоном. Капец закускам.
– Простите. – Слуга поклонился. – Сейчас все исправим.
Он исчез, чтобы вскоре вернуться с новым подносом и парой горничных, которые спешно уничтожили следы безобразия. Проводив прислугу взглядом, каргуля обернулась ко мне и заявила:
– Ты не страшная. Ты фееричная.
И подала увесистый пузатый стакан с пахучей жидкостью. Я махнула не глядя, по горлу разлилось тепло. В этот момент дверь кабинета вновь распахнулась, и в проеме возник зайчик.
Он, в отличие от Шерра, не гремел, а шелестел. На пол, еще недавно застеленный неровным слоем осколков и закусок, посыпались желтоватые листы.
– Тебе очень идет, – преодолев шок, соврал Вариэль. – Прям под цвет глаз.
Я не удержалась, запустила в блондина стаканом. Тот, естественно, не долетел, но зайчик добросовестно попытался увернуться.
– Я составил проект нового закона о содержании людей, – помолчав, сообщил герцог. – Но мне, видимо, лучше в другой раз зайти. Да?
В него полетел и второй стакан – каргулин.
Умница она все-таки. Знает, когда поржать, а когда поддержать.

Проснулась без похмелья, но с сильнейшим чувством отвращения. Разглядывая лопоухую девицу с синими волосами, которую транслировало зеркало, поняла как никогда четко: все, с этим миром пора завязывать.
Я хочу домой! В сантехнический и косметический рай. Хочу снова мотаться по магазинам, скупая нужное и ненужное. Пить коктейли и отжигать в клубах. Дышать загазованным московским воздухом, смотреть чернушные новости по телевизору и лайкать позитивные фотки «ВКонтакте». А эльфы… да пропади они пропадом! Не мне вершить их судьбу! Нужно заниматься своей.
Так что выбрала из предоставленного каргулей гардероба самое скромное платье и отправилась к Криссу. Мастер-сантехник Лёля к работе готов.
…На заднем дворе как раз разгружали литые чурбаки, из которых должна сложиться наша труба.
– Вот и отличненько! – вслух подумала я и двинула прямиком к телеге. Именно там мелькнула белобрысая макушка изобретателя. Будучи воспитанной девочкой, поздоровалась громко, типа со всеми: – Доброе утро!
Черт, да что же они все роняют?
Следующие несколько минут я познавала особенности эльфийского мата. С удивлением узнала, что он гораздо скромней нашего. Так что даже краснеть не пришлось.
– Что с траншеей? – осведомилась я, когда шум немного стих.
– Все в порядке, – рапортовал барон. Кажется, ушастик одобрил мою готовность.
– А я придумала, как избежать запаха.
Брови господина Дориэля приподнялись, глаза зажглись азартом. А я добила:
– Если кузнец тут, можем обсудить сразу.
– Да, да! Эй, господин Вин…
Увы, я так и не вспомнила, почему домашний унитаз лишен запахов, но на ум пришла другая, не менее интересная ассоциация – туалет в поезде. Понятно, что строение несколько иное и результаты «усилий» попросту выбрасываются на рельсы, но ведь труба достаточно длинная, чем она хуже дорожного полотна?
В итоге не без помощи Крисса я нарисовала круглую плоскую заслонку, которая при нажатии на педальку должна вставать ребром. Система действия педальки была самой сложной, потому что в ней присутствовала пружина. Но отказаться от нее пришлось по иной причине – особенности смыва.
Пользователю – это слово, кстати, понравилось барону неимоверно – будет некомфортно держать ногой педальку и одновременно давить на ручку смыва. Еще хуже, если что-то сломается и смывать придется вручную, выливая воду прямиком в унитаз. А как связать педальку с заслонкой и в то же время с бачком, придумать не удалось. Так что сошлись на другом принципе – заслонка отодвигается вручную, а после так же ставится обратно.
В процессе этих переговоров дала еще один зарок: вернусь домой – обязательно изучу систему канализации. От винтика до болтика.
Еще один момент, который не учла вначале канализационного проекта, – ванна.
Устройство насоса я, конечно, не вспомнила – сложно вспомнить то, чего никогда не знала. Но ведь для слива насос не обязателен! А эльфы, между прочим, ванну вычерпывают!
Идея вылилась в еще один заказ кузнецу. На сей раз трубы должны быть в два раза тоньше. Не уверена, что эльфийский мастер обрадовался, но пообещал изготовить в рекордные сроки. Еще и плотника пришлось вызвать – чтобы соорудил для ванны такой же постамент, как для унитаза. Может, вода и без уклона сливаться будет, но рисковать не хочется.
Насладившись общением с Криссом и кузнецом, я таки отправилась завтракать.
К этому моменту и каргуля, и зайчик откушали, так что черную бурду пила в одиночестве. Одновременно отбивалась от надоедливого ощущения, что выдуманная мною система, – глупость несусветная. Местами – феерическая.
Но, с другой стороны, чего еще ждать от обычной девчонки начала двадцать первого века? Я дитя своего времени. Ни больше ни меньше.
Мое образование имеет смысл только в условиях рыночной экономики и повальной компьютеризации. Отключи электричество – и все, «профессионализм» кончился, потому что без калькулятора считать уже не умею, писать от руки тоже почти разучилась. А думать без вспомогательных компьютерных программ… ну, теоретически это возможно. Теоретически!
Мои увлечения из той же серии – закрой все торговые центры и салоны красоты, и я останусь без хобби. Совсем-совсем.
Нет, возможно, когда-нибудь смогу понять тех, кто вышивает крестиком, увлекается историей или разведением цветов. Но вряд ли это случится скоро, потому что с точки зрения моей реальности, моего времени шопинг и пилинг куда важней и полезней!
А канализация…
Если смотреть на ситуацию трезво, мне достаточно, чтобы она проработала пару недель. За это время успею презентовать проект длинноухому обществу и разоблачиться, доказав тем самым, что человек разумен. После такого они обязательно пересмотрят отношение к людям, временной поток вернется на место, а я домой. Что случится дальше, меня, мягко говоря, не колышет.
Правда, перед каргулей неудобно, но… в случае фиаско у герцогини появится лишний повод не скучать. Или мотивация дожить до моего рождения… чтобы отомстить.

Следующей жертвой моего внимания стал Вариэль.
Блондин обнаружился в малом кабинете. Он кропотливо переписывал свое творение, и явления синеволосого кошмара даже не заметил. Пришлось кашлянуть и прощебетать:
– Привет!
Зайчик подпрыгнул в кресле, едва не опрокинул чернильницу. Глянул злобно.
– Прости, – потупившись, выдохнула я. – Не хотела напугать. Проект покажешь?
Канализация канализацией, а без законодательной инициативы ничего не изменить. Так что идея своевременная. Правда, сомнительно, что молодой и наивный зайчик смог придумать что-то стоящее.
Я угнездилась в соседнем кресле, взяла протянутые листы. Отсутствие энтузиазма не скрывала, однако брови очень скоро вползли на середину лба, а рот приоткрылся в изумлении.
– Вариэль, ты… ты сам до этого додумался? – настороженно спросила я.
Блондин надулся и сложил руки на груди. А я глядела на него и не верила. Черт. Герцог не так прост. Совсем не прост. Зуб даю.
– А что? – усмехнулся Вариэль. Причем сделал это как-то необычно. По-взрослому, что ли… – Не ожидала?
Еще бы.
Проект зайчика имел мало общего с тем, который рассматривали на заседании в доме Ориса. Он не пытался мерить человеческое счастье увеличенной пайкой и возможностью свободного размножения. Он был принципиально другим…
Все это время эльфы учили лишь одному – не убий. Других запретов человечество не знало. Хуже того – длинноухие поощряли зверства, забавлялись, наблюдая, как толпа голодранцев дерется за корку хлеба или, упившись испорченного вина, предается коллективному разврату.
Вариэль предлагал внушить людям основы культуры.
Мне тут же вспомнился рынок рабов, и на душе стало так тоскливо, что выть захотелось.
– Вариэль, перевоспитать зверя невозможно. – Признать эту истину было очень трудно.
– Мы не будем перевоспитывать, мы воспитаем, – заявил герцог. – Дети содержатся отдельно от взрослых особей, с них и начнем. Введем принудительную моногамию, научим самцов проявлять уважение к самкам, объясним… – взглянув на меня, Вариэль осекся. Закончил скомканно: – Со временем тех, кто умеет только выживать, не останется. Человечество изменится, вот увидишь.
Черт. Почему при этих довольно разумных словах мне вспоминаются резервации и концлагеря?
Эльф почувствовал эту неприязнь, но остался непреклонен:
– Лёля, иначе не получится.
– Но… Ваше общество не согласится.
Вариэль снова усмехнулся, в голосе появился холодок:
– В нашем королевстве есть один эльф, способный претворить этот проект в жизнь. Имя назвать?
Я даже растерялась.
Черт, что происходит? Я не узнаю зайчика. Совсем. Может, у него крыша поехала? От ревности…
– Орис не станет помогать, – прошептала я.
– Смотря кто попросит, – равнодушно отозвался сероглазый.
Ну ничего себе…
– Вариэль. Ты же понимаешь, мне нельзя покидать дом Ванессы.
– С каких это пор?
– С тех самых. Пока я здесь, Ванесса может защитить. А вне дома меня можно, например, похитить. Думаешь, Орис не предусмотрел такую возможность? За особняком наверняка следят. Если нет – граф не заслуживает и толики уважения.
– Мы отправим посыльного и сопроводительное письмо, – парировал собеседник.
Я не выдержала, вытаращилась на блондина. Что, черт возьми, происходит?! Что с моим милым, наивным зайчиком?! Почему он ведет себя как прожженный интриган с полномочиями императора?!
Вариэль замер, вздрогнул и мгновенно растерял всю уверенность. На щеки прыгнул румянец, торчащие из шевелюры ушки вспыхнули.
– Я напишу графу Фактимусу, – смущенно продолжил герцог, – что моя невеста, госпожа Ольга, собственноручно составила этот проект и мечтает о его принятии. При такой формулировке мы не подтверждаем и не опровергаем вашу личность, но даем Орису возможность доказать свою любовь.
Все. У меня челюсть отпала. И мозг взорвался.
Но кивнуть все-таки смогла.
– Замечательно. – Губы ушастика тронула робкая улыбка.
Он тут же подхватил чистый лист и принялся корябать сопроводительное письмо. А я встала и направилась к двери – желание махнуть пару бокалов игристого стало непреодолимым.
И только на выходе из кабинета вспомнила:
– Вариэль, а все-таки, куда подевалась твоя лошадь?
Блондин поднял голову, одарил задумчивым взглядом и ответил совершенно равнодушно:
– Лошадь? А черт ее знает.

Глава 11

Черт. Этот мир дурно на меня влияет.
Пару недель назад и вообразить не могла, что буду с утра пораньше носиться по дому в поисках алкоголя. А вот ношусь. И самое удивительное – найти не могу! Ни шкафчика с бутылками, ни слуги, который укажет к нему путь. Ни каргули, у которой всегда с собой.
Черт! Ведь сколько всего пили, а расположения стратегического запаса не знаю. Рассказать кому – не поверят.
Сделав четвертый круг по холлу и отчаявшись выловить хоть кого-нибудь, решилась на единственный шаг – поход в винный погреб. Стыдно, а что поделать?
Нужную дверь нашла почти сразу. Правда, ступив на лестницу, освещенную тусклым синеватым светом, ощутила легкий мандраж и слабость в коленках. Однако до первого уровня подвала, где располагался винный запас, дошла.
Еще с лестницы заприметила стеллаж с игристым – мне его Ванесса показывала, во время экскурсии. Но спешить навстречу вожделенной добыче не стала – замерла на последней ступеньке, старательно вглядываясь в пространство.
Подвал огромен. Освещение тусклое. Бочки и стеллажи неплохо загораживают обзор, так что лучшего места для засады не придумаешь. А рядом чернеет пролет – еще одна лестница, та, что ведет на второй уровень, прямиком к камере Шердома…
Черт, не нравится мне это.
Нет. Не пойду.
Я решительно развернулась и даже успела взобраться на еще одну ступеньку, как снизу послышалось:
– Ты ополоумела?!
Вздрогнула всем телом, но вместо того чтобы вприпрыжку помчаться наверх, замерла и навострила уши.
Комментарий последовал незамедлительно:
– Нет! Ты определенно дура!
Это какую же глотку нужно иметь, чтобы, сидя в дальней камере на втором уровне, сотрясать воздух здесь, на первом? Кстати, а как Шердом узнал, что я тут? У него же магические способности заблокированы.
– Стоять! – возопил маг.
Э… Так я вроде бы стою…
– Да пошел ты! – отозвался второй голос, женский. И если в криках Шердома звучало негодование, то в этом – настоящая ярость.
Упс. Значит, я ни при чем?
– Ванесса! Ты обязана передать мои слова Лёле!
Непереводимый эльфийский жаргон был ему ответом.
– Ванесса! Проклятый бог все равно в покое не оставит!
Реплику каргули не расслышала.
Ноги сами понесли вниз, но, преодолев около половины лестничного пролета, снова замерла. Дурацкие светильники реагируют на движение – подкрасться и подслушать не получится. Черт.
– Ванесса, он хочет видеть Лёлю! Взамен готов отдать тело Ориса! Ты обязана помочь! – снова завопил маг.
– Лёля никуда не пойдет!
Шердом завыл.
– Ванесса, ты невыносима! Проклятый бог впервые заговорил со мной! Впервые! Думаешь, он от нечего делать преодолел барьер и ворвался в сон?
– Да мне плевать! Я не позволю обижать Лёлю!
– Он хочет поговорить с ней!
– Враки!!!
Ох, мамочки! Голос каргули прозвучал гораздо ближе, чем прежде. Я развернулась и пулей помчалась наверх. Дружба дружбой, но если герцогиня поймает на подслушивании, по шее надает так, что мало не покажется. И будет права.
Остановилась только в холле. Уперлась рукой в стену, стараясь восстановить дыхание и пережить колоту в подреберье. Едва смогла выпрямиться и придать лицу сколь-нибудь приличное выражение, рядом возникла каргуля. Всклокоченная, красная и предельно злая.
– Ты что тут делаешь? – нелюбезно рыкнула блондинка.
– Пытаюсь найти слугу.
– Зачем?
– Игристого хочется. Нервы шалят.
Брови герцогини приподнялись, но настроение не улучшилось.
– С чего это вдруг?
Ой, а что сказать-то?
Черт. Ванесса – лапочка, и душка, и подружка, и вообще клевая, но зайчик – тоже друг. Распускать про него сплетни, да еще не разобравшись в ситуации…
– Канализация, – соврала я. – Очень переживаю, что что-то пойдет не так. – И вспомнив последнюю встречу с ДЭЗовским сантехником, пояснила: – Смазать надо. Иначе фигня получится.
Хозяйка особняка глянула косо.
– Ладно, но только по одному бокальчику!
Я нервно выдохнула. Но вовсе не потому, что отлегло.
Может, сегодня магнитные бури или вспышки на солнце? Или какая-нибудь другая непонятная фигня? А чем еще объяснить, что скромняшка дерзит, а каргуля добровольно отказывается от вина? Черт, а может, они банально сговорились?
– После обеда портниха придет, – видя мое замешательство, сообщила герцогиня. – Ее муж всю высшую аристократию обшивает. Лишние слухи сейчас ни к чему.
Серьезно? А в прошлый раз ты едва ли не из горла хлестала. Я сама видела!
Каргуля, то ли она с лица прочитала, то ли сама вспомнила, наморщила носик и пояснила:
– Один раз – не ловелас.
Ой, какие мы скромные сегодня.
– Кстати, а как поживает пленник? – решила обнаглеть я. А что, вдруг получится? – Ты, случаем, не от него?
Ванесса и глазом не моргнула.
– Угадала, от него. Плохо поживает, ругается. Кстати, он просил передать, что порвет к… и тебя, и пространственно-временной континуум. Когда выберется.
Ого. Со скромностью я ошиблась. Зато в остальном оказалась права.
Черт, ну почему все так сложно?

Визит портнихи пролился бальзамом на мое израненное сердце – хоть что-то идет как надо!
Увы, ей совсем не удался бюстик и обычные трусы-плавки – ну нет у эльфов стрейча, а из обычной ткани такое убожество получается, что даже в руки взять страшно. Зато трусики-шортики пронзили сердце стрелой амура, и есть подозрения, что навсегда.
Короткие, из розового шелка, с удивительной красоты оборочками снизу и бантиками по бокам. В таких можно сходить на фотосессию для «Плейбоя». Единственный минус – веревочка вместо резинки, но на фоне остальной красоты – это мелочь.
Я сразу поняла – ни за что с ними не расстанусь. И вопреки сердитым взглядам каргули, попросила эльфиек отвернуться и натянула желанную обновку. Боже, какой это кайф! После нескольких недель вынужденного «нудизма» снова почувствовать, что главная прелесть прикрыта и защищена.
Жить без трусов – все равно что ходить в рваных колготках. На первый взгляд – ерунда, но чувство дискомфорта и неуверенность гарантированы. Как я выдержала эту психологическую пытку, уже не представляю.
Желание расцеловать портниху было очень сильным, но я сдержалась. Зато результаты ее работы расхваливала так, что бедняжка разрыдалась.
А хвалить было что. Кроме розовых шортиков эльфийка приволокла три модели панталон, одна другой симпатичней – за такие и московская модница удавится. Четыре варианта пижамных комплектов, от одного взгляда на которые даже у гипсовой статуи либидо проснется. Пару коротеньких ажурных ночнушек – их я тут же закапала слюной, одну честно стырила. Нет, эльфийские ночные сорочки тоже ничего, но они длинные и неудобные. А укоротить их никто не решался. Добавить в комплект штанишки – тем более. Хотя что может быть любопытнее, особенно с точки зрения мужчины?..
– Нам нужно два десятка комплектов для сна, – резюмировала я. – И столько же вариантов панталон. В том числе супермини. Цветовая гамма: белый, розовый, алый, золотой. Ну и один… голубой, – с отвращением указала на свои волосы, – чтобы с этим сочеталось.
И каргуля, и портниха глянули удивленно, но возразить не решились.
– Сошью. За три недели, – пообещала будущая Шанель.
Я поперхнулась. Торчать тут еще месяц? Ну уж нет!
– А за неделю сможете?
Во взгляде портнихи мелькнула паника, но, подумав, длинноухая кивнула:
– Я попрошу дочерей. Вместе – успеем.
– Отлично! И еще одна вещь!
Подхватив самые длинные панталоны, я разложила их на столе и попыталась объяснить, чего моей душе угодно. А хотелось, собственно, банальные, самые обыкновенные штаны. Тот факт, что подобная вещь в эльфийском гардеробе отсутствует, мы выяснили еще в прошлый раз. Так что даже «выкройку» панталон, состоящую из четырех квадратов, пришлось объяснять долго и обстоятельно. Зато «выкройку» штанов состряпали за пять минут, а вот разговор об уместности подобной одежды растянулся на час.
Выслушав, что мне нужны «панталоны» до пола, не слишком широкие и без подвязок снизу, да еще из плотной темной ткани, портниха пришла в ужас. Каргуля повела себя куда сдержанней – просто выпучила глаза.
– Это… неудобно! – выпалила портниха.
Ну, в моем варианте нет ни ширинки, ни карманов, так что – да, не айс. Джинсы, даже самые простенькие, в разы интересней. Но где их взять-то?
– А ваши лосины лучше? – криво улыбнулась я.
Эльфийки переглянулись. Каргуля потянулась к бляшке-коммуникатору и попросила:
– Шерр, милый, будь добр, принеси нам мужские лосины.
Уж не знаю, что навоображал слуга, но от обычной невозмутимости и следа не осталось. Пришел красный, как пролетарское знамя, глаза в пол. Портниха тоже смутилась неимоверно, а каргуля подмигнула.
Я долго рассматривала строение вышеозначенного предмета и не переставала удивляться – как?! Как можно носить вот это?! А как в нем сидеть, не говоря уже о том, чтобы приседать или на лошадь запрыгивать?
Ткань – обычная, довольно тонкая, никакого намека на стрейч. Облегает исключительно за счет фасона и мудреных вытачек – ничего более узкого в жизни не видела! И главное – стоит чуть похудеть или поправиться, лосины нужно срочно менять. Раньше-то не особо приглядывалась, но теперь вспомнила – и на Орисе, и на Вариэле лосины слегка подвисают, и коленки у обоих слегка вытянуты. Но это еще ничего, в сравнении с «верхом».
Лосины застегиваются сбоку на пару дюжин небольших пуговичек – этот принцип мысленно обозвала «антинасильник», пока расстегнешь – жертва состарится и умрет. Вторая удивительная по абсурдности вещь – внутренний карман в районе ширинки. Сперва не могла понять для чего, а догадавшись – покраснела. С другой стороны, если трусов нет, а погода холодная, без кармана точно никуда.
– Ужас, – вслух заключила я, брезгливо отбросила лосины. – Штаны и шить проще, и носить приятней.
– Ну… – протянула портниха.
– Эта идея не приживется, – тут же шепнула Ванесса. – Наши мужчины очень консервативны. И привередливы.
– А еще они спят в ночнушках и колпаках, – скривилась я. На миг представила Ориса в таком облике и скривилась еще сильней. – Штаны нужны мне. Я сама носить буду.
Компаньонки отшатнулись. Обе. Даже верная каргуля.
– И рубаху для меня сшейте, пожалуйста. Мужскую.
Что-что, а местные рубахи и камзолы мне импонируют. Есть в них нечто притягательное, почти сказочное.
– И это срочно, – подытожила я, чем окончательно добила собеседниц.
Каргуля нашлась первой:
– Зачем?
– В этом, – провела руками по пышной юбке, – канализацию строить неудобно.
– Но… но иначе – неприлично! – подала голос портниха.
Хм, она что, слепая? Я девочка с синими волосами, куда неприличней-то? Это как раз тот случай, когда хуже уже не будет.
– Мне надо, – не терпящим возражений тоном сообщила я.
Портниха все-таки усомнилась – бросила вопросительный взгляд на каргулю. Та, попялившись на меня, кивнула, подтвердила заказ.
– Чем раньше, тем лучше, – поспешила напомнить я.
Уход жены портного напоминал бегство. Кажется, бедняжка начала понимать, что связалась с асоциальным элементом. Ну да ладно. Если все получится, она еще ноги целовать будет.
– Ольга, зачем нам столько белья? – спросила Ванесса, едва гостья удалилась.
Я хитро подмигнула и поволокла герцогиню вниз, в зал, расположенный за холлом.
Бедный плотник, опять ему помост ваять…

Когда солнце, ставшее в последние дни подозрительно жарким, подкралось к горизонту, явился гонец от графа. Послание, которое сопровождало очередную корзину черных роз, было нетипичным, но вполне ожидаемым.
Орис писал:

«Милая Лёля, 
я получил проект закона. Я удивлен. 
Но если ты действительно этого хочешь, сделаю все, что в моих силах. Как понимаешь, причин бороться за традиции нашего общества больше нет. 
Однако меня бесконечно смущает тот факт, что проект написан рукой герцога Аргара. Мне требуются доказательства твоей причастности. 
Ты наверняка догадалась, что барон Крисс Дориэль в списках «Свободного Севера» значится. И, конечно, поняла – он свободен лишь потому, что нужен тебе. 
(Кстати, имена герцога Аргара и его спутницы также присутствуют – вас сдали без колебаний, на первом же допросе.) 
К чему я веду? Ты можешь доверять мне, милая. 
Я тоже хочу доверять тебе… 
Поэтому буду ждать в полночь, у черного хода. 
Орис Фактимус, 
по-прежнему влюбленный, 
по-прежнему дурак». 

Я невольно улыбнулась, пробормотала:
– Ты не дурак… Ты влюбленный интриган!
И разорвала послание на мелкие кусочки. Ссыпать их пришлось в ночной горшок – это единственное место, способное сохранить конфиденциальность.
Черт, а ситуация-то патовая.
По уму, я должна пойти на это свидание, иначе Орис насчет закона и не почешется. А учитывая темп, в котором живут длинноухие, от проекта до его воплощения и так четвертинка вечности.
Плюс – подслушанный разговор. Еще не знаю, как быть самой, но графу сообщить обязана. В конце концов, делить тело с Дарралиэлем, даже если тот в «спячке», – опасно. Что, если Дарралиэль проснется? Что, если окажется сильней и попросту задавит Ориса? Или выкинет из своего тела? Или еще что-нибудь сотворит?
С другой стороны, причин доверять синеглазому – нет, о чем бы кто ни пел. Зато есть причины доверять каргуле. Только она вряд ли обрадуется, узнав, что я разговор с Шердомом слышала. И к Орису вряд ли отпустит, по крайней мере одну. Но взять герцогиню на рандеву я не могу – вдруг что-то пойдет не так, вдруг каргуля пострадает?
Что делать с Вариэлем – вообще неясно. Вернее ясно, но брать блондина с собой…
Черт! Как поступить-то? Куда ни сунься – везде тупик.
Или я просто отговорки придумываю?
Черт!
Тряхнула головой в искренней надежде избавиться от лишних мыслей, вдохнула поглубже и отправилась решать первую, самую насущную проблему. Зайчик!

Шок от утренней встречи давно прошел, злость на лопоухого – тоже. Осталось недоумение.
Во время ужина я пристально наблюдала за блондином и даже отмочила пару непристойных шуток насчет лосин. Он краснел, как непорочная дева в секс-шопе, даже подавился разок. В общем, от утреннего наглеца ни рожек, ни копыт не осталось.
Да и каргуля обращалась с зайчиком как обычно. А она-то не абы кто! Саму душу разглядеть может. Но подозрение о том, что в Вариэля вселилась какая-то тварь типа дедушки-мага, не отпало.
Уж в чем-чем, а в участии деда не сомневаюсь.
Во-первых, я отлично помню, что местные маги умеют «говорить устами другого», сам же и рассказывал, когда в штаб-квартире «Свободного Севера» куковали. Во-вторых, его дед завязан с Архом, а тот уже пытался повлиять на ситуацию. Следовательно, вероятность того, что утром мне хамил не Вариэль, а опальный предок – значительная.
Но мерзость ситуации в другом… Тогда, в спальне, сероглазый тоже вел себя странно, у него даже взгляд изменился – стал как будто мудрым, значительным. И целовал… мастерски.
Черт. Если подозрения подтвердятся, я этому дедушке персональный Армагеддон устрою. И пофиг, что он на другом конце страны!
…К двери сероглазого подошла на цыпочках. Прежде чем постучать, долго прислушивалась, но ничего подозрительного не заметила. В спальню, убранную в синих тонах, вошла с прямой спиной и кокетливой улыбкой.
Зайчик сперва глядел, как на глюк, после все-таки сообразил. Но растерялся настолько, что забыл закрыть дверь. Пришлось намекать, дескать, тет-а-тет нужен.
– Чем занимаешься? – самым невинным тоном поинтересовалась я.
Блондин окинул взглядом и нервно сглотнул.
Черт, с чего бы? На мне все то же скромное платье. Серое, почти без отделки, с микроскопическим декольте. Никакой эротики, даже если фантазию включить.
– Чи… читаю, – наконец ответил он.
Книгу я действительно заметила – лежит сиротливо, на застеленной кровати, страничками вниз.
– Интересная?
– Кто? – отозвался сероглазый и залился румянцем.
Черт, похоже, в этот раз ушастый в себе, но я должна быть уверена на двести процентов. Поэтому изобразила самую печальную мину и призналась:
– Орис написал, что никогда не одобрит подобный закон.
Нет, в этот раз блондин не от смущения покраснел. От досады. Даже желваки на щеках проступили.
– Значит, обойдемся без него, – сердито выпалил зайчик. Стукнул кулаком о ладонь. – Голос тетушки тоже высоко ценится. Господин Крисс опять-таки…
Черт. Это точно Вариэль. Будь на его месте другой, более опытный, начал бы рассуждать, как надавить на графа Фактимуса. Или высмеял его чувства ко мне – ведь расчет был, прежде всего, на них. И только наивный юноша мог сразу пойти на попятную, отлично понимая, что без главного инквизитора ничего не получится.
Все. Теперь финальная проверка.
Я сделала решительный шаг навстречу, потом еще один, третий. Уперлась руками в грудь, упакованную в дорогой камзол, задрала голову и попросила:
– Поцелуй меня.
Черт. Ты куда собрался? В обморок? Не смей! Не смей, кому говорю!
– Поцелуй меня, – повторила я, искренне надеясь, что голос звучит невинно. Или хотя бы не страшно.
– Ч… что?
Блин, глухой? И это при таких локаторах?
Пришлось подняться на мысочки и коснуться губами его губ.
Пару секунд сероглазый тормозил, а когда опомнился… Одна рука легла на талию, вторая запуталась в моих волосах. Поцелуй из непонятного касания превратился в умопомрачительный порыв, исполненный и робкой нежности, и безудержной страсти. У меня голова закружилась, и колени задрожали, и вообще… я впервые поняла, о каком-таком «за-за-зу» рассуждала несравненная Кэрри Брэдшоу.
Черт, я попала. Сама себя перехитрила. Совсем-совсем.
Даже когда рука Вариэля легла на грудь, отстраниться не смогла.
Черт, я еще и навстречу выгнулась!
Мама дорогая, спаси!
То ли вслух сказала, что сомнительно, – губы-то заняты. То ли Вариэль мысли услышал – что возможно, потому как в личности его снова не уверена, ведь непорочный зайчик не может целовать, как матерый ловелас. То ли… черт, да какая разница! Он же отстранился!
– Прости, я на минуту, – шепнул сероглазый и спешно удалился. В ванную.
Ой… чего-то это напоминает. Если Варик за контрацептивами, то я в окно.
И я бы, наверное, прыгнула, но ноги-то не держат. Только до кровати доковылять смогла. Села, потом поняла, что сидеть категорически трудно и опрокинулась назад.
Сейчас. Минуточку. Соберусь с силами и удеру.
Черт, что это давит, прям под лопатку. Блин… Неприятно-то как!
Извернулась, с ненавистью вытащила книгу в твердом переплете. Хотела зашвырнуть куда подальше, но взгляд зацепился за название, и я замерла.
– «Трактат о том, как расположить к себе девицу», – вслух прочла я.
Перевернула книгу – благо была распахнута, а закрыть ее не успела. Зато страницы помяла конкретно…
– «Попробуйте понять, юноши какого темперамента привлекают даму вашего сердца, – по-прежнему вслух, но почти шепотом, потому что когнитивный диссонанс случился. Что это – не знаю, но точно он. – И, коли видите, что прелестница отдает предпочтение иным, попробуйте вести себя соответственно. Ежели вы по природе своей робки, а дама обращает внимание на уверенных или даже дерзких – надерзите ей».
В том, что Вариэль прочел это место трактата, сомнений не возникло – абзац аккуратно обведен чернилами.
Черт! Я его убью!
Додумать не успела – отвлек шумный вздох. Вариэль вернулся.
Лицо красное, волосы всклокочены, уши торчком. И глазки, зараза, отводит.
С великой неохотой, но все-таки села. Спросила ласково, почти мирно:
– Зайчик, а где ты научился так целоваться?
– Вам… – Он реально задохнулся, лицо из просто красного стало багряным. В глазах вспыхнул ужас. – Вам… не понравилось?
– Зайчик, – по-прежнему ласково, по-прежнему спокойно, – просвети, пожалуйста. Мне очень, очень-очень интересно.
Блондин замялся, отвернулся, потоптался на месте, но все-таки ответил:
– Ракашша.
Хм… Что такое ракашша – уже в курсе. Ела. Милый фрукт, внешне похож на яблоко, внутри, как переспелый манго, только без косточки. Полость у него в сердцевинке.
– И… – подтолкнула я.
– Я на них тренировался, – пробормотал сероглазый.
Картину «Вариэль учится целоваться» представила в мельчайших деталях, даже запах манго ощутила. Вот он – молоденький, хрупкий, с юношескими прыщичками, стоит, закрыв глазки, осторожно просовывает язык в полую сердцевинку и начинает… Черт!
Чтобы не заржать, прикусила губу. Перестаралась – во рту привкус крови. Только легче не стало, даже наоборот.
– Про ракашшу никому не рассказывай. – Сохранить серьезное лицо сложней, чем разгрузить вагон кирпичей. – Никогда. Даже под пытками.
Сероглазый выдохнул и резко побледнел, а я продолжила:
– Если кто-то спросит – криво ухмыляешься и изображаешь надменный взгляд. Понял?
– Так вы… так вам… вам не понравилось? – В голосе длинноухого прозвучала паника.
– Понравилось. Очень.
Я присела в неумелом реверансе, послала юноше ослепительную улыбку и поспешила прочь. Губы кусала до тех пор, пока не оказалась в своей спальне, и уже там, впечатав лицо в подушку, расхохоталась.
Вот идиот!
А сама-то, сама! Черт, навоображала не пойми чего! Зайчик – не зайчик. Ага, как же!
Зато одно ясно наверняка: на свидание с Орисом не пойду – побегу! После такой развлекухи очень хочется на нормального мужика посмотреть. Залечить, так сказать, моральную травму.

Глава 12

Каким образом эльфы определяют время, я так и не поняла. Часов или какой-нибудь магической зверушки, способной каркнуть в положенный момент, в доме герцогини не было. Лично я могу догадаться о наступлении полудня: еще со школы помню – в полдень солнце четко над макушкой. А полночь – это когда?
Намотав несколько десятков кругов по спальне, выудила из шкафа плащ. Тот самый, который экспроприировала у Вариэля, когда мы из штаб-квартиры ордена драпали. Облачилась, накинула капюшон – незачем пугать Ориса раньше времени. Проверила наличие маскировочного перстня – эх, ну почему он только лицо меняет? Если бы иллюзия и на волосы распространялась, позориться не пришлось бы.
Выглянула в окно. Луна, как располовиненная тарелочка, висит высоко, серебрит крыши и мощеные улицы.
Черт. Это полночь? Или еще нет?
Совершив очередной круг почета, хлопнула в ладоши, гася свет. Выждала для приличия и только после этого осторожно выглянула за дверь. Коридор мгновенно озарился тусклым синеватым свечением – «датчики движения», чтоб им пусто было. Хорошо, что после условного отбоя светильники горят не так ярко…
Я мысленно перекрестилась и выскользнула из спальни.
По коридорам особняка двигалась бесшумной тенью. И хотя ничего противозаконного не совершала, по спине бежал холодок, а душа норовила сползти в пуанты. Хорошо, маршрут знакомый – черный ход расположен рядом с экспериментальной комнатой, именно через него к выгребной яме ходим – иначе заблудилась бы со страху.
Все-таки я дура. Умная бы не пошла. Или хотя бы записку на случай форс-мажора оставила. А я… Черт!
Осторожно отодвинула засов и, перекрестившись еще разок, шагнула навстречу ночной тьме.
– Лёля? – прошептали рядом.
Вздрогнула от неожиданности, пискнула:
– Орис, это ты?
А вот ответа не услышала…

Очнулась на знакомой кровати с черным покрывалом. Той самой, которая увеличивает риск заболеть агорафобией.
Комната тоже знакома, в тусклом свете настенных бра она еще больше напоминает склеп. Даже мурашки по спине побежали и волосы на затылке вздыбились.
А вот поза относительно новая, по крайней мере, для меня.
Лежу звездой, руки-ноги привязаны к столбикам кровати. Неудобно до жути.
– Проснулась? – Сердитый голос заставил вздрогнуть.
Повертела головой, но Ориса заметила лишь после того, как подошел вплотную к необъятному ложу.
Хм… И почему это у нас глаза как две щелочки, а из ноздрей того и гляди пар повалит? Вообще-то в данной ситуации злиться полагается мне.
– Что ты с собой сделала? – прорычал граф.
Я вопросительно приподняла бровь.
– Волосы!
Ой, ну зачем же так орать? Вот если бы я под «ноль» постриглась…
– Лёля, я жду. – Громкость он понизил, но интонации остались прежними.
– Извините, граф, – я невинно похлопала ресницами, – но вы меня с кем-то спутали. Я – Ольга, невеста герцога Аргара. И герцог утверждает, что моя прическа великолепна.
Пауза. Долгая и неприятная. Только мне пофиг. Я сама звереть начала.
– Лёля, перестань. Мы оба знаем, что это ты.
Мысленно усмехнулась, сказала холодно:
– Развяжи меня.
– И не подумаю, – отозвался синеглазый.
Хм… а что ему, собственно, не нравится? Он – синеглазый, я – синеволосая. Отличное сочетание, идеальная пара. Разве нет?
– Орис, ты действительно дебил? Или только притворяешься?
Граф не замер, не покраснел и даже не удивился. Только выдохнул, будто сдерживая какой-то не слишком хороший порыв. Я же откинулась на подушки и уставилась в полоток.
Ого! Красивый. Беленький, хотя сейчас кажется синеватым. И штукатурка лежит ровно-ровно.
– Лёля, давай не будем ссориться? – Его голос прозвучал гораздо ближе, и кровать ощутимо прогнулась, но я осталась неподвижна, как бетонная плита. – Лёля… Лёля, ну не сердись. Да, я тебя обманул. Да, похитил. И что? Я не мог поступить иначе. Я схожу с ума от одной мысли, что этот сопляк Аргар может поцеловать твои пальчики, а я – нет.
Боже, какая непосредственность. Мужику две с половиной тысячи лет, а ведет себя хуже «сопливого» Вариэля.
– Орис, я к тебе по делу шла. По важному.
Его губы коснулись запястья, заскользили вниз.
– Орис, прекрати.
– Не могу, – шепнул граф.
Этот шепот, будь он проклят, пробил последний рубеж обороны. Гормоны пробудились. Когда губы эльфа достигли локтевого сгиба, мозг начал плавиться.
Поцелуй в вену… черт, это что-то из готики, да?
– Орис, пожалуйста! – Голос не подвел, прозвучал холодно и предельно серьезно.
– Лёля… Я понимаю, что веду себя как последний глупец, но остановиться не могу. Я безумно скучал…
– Ну что за детский сад!
Граф вздрогнул, но не отстранился.
Я решила зайти с другой стороны:
– Слушай, давай договоримся? Когда все закончится, мы с тобой на этой постели сделаем все, и даже больше. А сейчас – развяжи и выслушай.
Тихий смех был мне ответом. Эльф принялся покрывать поцелуями плечо. Черт, если дойдет до шеи, – не выдержу и сдамся.
– Ты уже обещала… – Шепот синеглазого вызвал новую волну мурашек и слабость во всем теле. – Помнишь?
Черт, ну конечно помню! А после того, как пролистала ваш вариант Камасутры…
Так. Стоп, Лёля! Стоп!
– Орис, ты хочешь вернуть свое тело?
Вот теперь брюнет замер и заметно напрягся.
– Что? Что ты сказала?
– Я знаю, как вернуть тебе прежний облик, – как можно спокойней повторила я. Бороться с опьянением, которое вызвала его близость, стало категорически трудно. – Ну что, развяжешь?

Отвязал, хоть и не сразу. Вдобавок предупредил, что, если попытаюсь сбежать, – капец мне будет. Полный и абсолютный. Сел на край кровати, я примостилась рядом. Чуть не сдохла от желания забраться на колени, ощутить жар его тела, почувствовать запах кожи, коснуться волос.
Историю изложила в альтернативном, очень сжатом варианте. Без упоминания Шердома с каргулей и некоторых других моментов, которые и натолкнули на мысль, где именно искать. И признаться брюнету, что тело обещают отдать в обмен на разговор со мной (или жертвенную кровь, что гораздо вероятней), не смогла. Еще не сумела сказать, что я как бы… не собираюсь его сопровождать.
А что? Орис – советник короля, а без хитрости и хорошо подвешенного языка на подобные должности не назначают. Следовательно, граф имеет все шансы уболтать Арха самостоятельно.
Жизнь брюнета богу не нужна, иначе не стал бы вытаскивать душу из покалеченного тела. Да и само тело вряд ли интересно. Значит, опасности минимум. Даже в случае провала.
Я же девушка хрупкая, ни диггерством, ни спелеологией не увлекаюсь. И с Архом с некоторых пор не дружу. Да и вообще, страшновато говорить с тем, кому обещала покров в одно место засунуть, вдруг… возможность предоставит, а я без латексных перчаток.
Плюс темноты боюсь и вообще трушу. Последнее – самый веский аргумент, причем совершенно нестыдный.
А Орис моей трусости не понял. Забухтел разбуженным посреди спячки медведем и заявил:
– Даже не думай! Ты остаешься дома!
Да запросто. С удовольствием.
Нет, я действительно не собиралась. До тех пор пока не поняла, что прогулка до святилища – единственный способ выбраться на улицу, сбежать и вернуться к насущным делам. Ну и еще кое-что…
На мгновение представила реакцию каргули на похищение и поняла – имею все шансы разом лишиться троих бесконечно дорогих мне эльфов. Ванесса Ориса живьем сожрет, без кетчупа и майонеза. Да и граф вряд ли в долгу останется. И зайчик наверняка с катушек слетит, а от него разумных поступков точно не жди – юношеский максимализм похлеще динамита.
В общем, как ни крути, а идти надо. И убежденность графа очень кстати.
Сперва хотела разыграть приступ феминизма, но вовремя сообразила – с Орисом подобный фокус не пройдет, он этот феминизм в гульфике носил. Поплакать и протереть коленками пол – тоже не вариант, с плаксами на дело только в американских комедиях ходят. А вот на мозг надавить – в самый раз.
– Орис, ты можешь, конечно, сходить один, но…
Граф, который уже успел облачиться в камзол и прицепить к поясу меч, замер.
– Лёля?
Смысла отпираться, что Лёля и Ольга – одно лицо, уже нет. Поэтому просто выдохнула и заявила:
– Но я не рассказала главного.
Синеглазый умник понял, к чему клоню. Сжал кулаки.
– Лёля. Ты никуда не идешь. Это слишком опасно, – выдержав паузу, изрек граф.
– Орис, когда же ты поймешь, что перед тобой не породистая самка, а девушка из другого времени, другой реальности? Я другая…
Еще одна пауза. Злая, колючая, как сибирские морозы.
– Это ничего не меняет.
– Ну… тебе видней.
Я пожала плечами и отвернулась.
– Лёля! Рассказывай! Немедленно!
– А то что?
Будь у графа чуть больше времени, он бы переупрямил, но я же намекнула, дескать, тело из святилища вот-вот изымут и переправят в королевство мертвых… И через несколько минут сквозь скрежет зубов различила злобное «собирайся». Правда, соглашаясь взять с собой, Орис пообещал, что это первый и единственный раз и что, когда стану его женой, дальше границы родового поместья не выйду. Я не стала заострять внимание на этом моменте – пусть помечтает, мне не жалко. О том, что сама не против такой участи, постаралась забыть.
В результате меня вырядили в лосины, рубаху и камзол. Одежда принадлежала все тому же Дарралиэлю. Граф, как выяснилось, сентиментален – он оставил несколько собственных подростковых костюмов, на память. В том, который в данный момент уродовал мою фигуру, синеглазый бэтмен оттанцевал свой первый бал.
Одежда оказалась впору, а вот сапоги – велики, но я сообразила намотать три слоя портянок. Мысленно поблагодарила Виталика – бывший служил в армии, вспоминал это время часто, в подробностях.
Орис разглядывал наряд с откровенной неприязнью, в итоге протянул плащ.
– Если кто-нибудь узнает в тебе девушку, позора не оберусь.
Фраза показалась странной. Однако и в этот раз предпочла прикусить язык – лишние препирательства ни к чему. Особенно если учесть, что моя задача – усыпить бдительность.
Когда вышли из особняка, ночная темень уже отступила, мир окрасился в серый. Черная карета без гербов и изысков, поджидавшая у порога, выглядела на этом фоне не слишком воодушевляюще.
Прежде чем я опомнилась, дверь кареты распахнулась и меня зашвырнули внутрь, как провинившегося котенка. Орис запрыгнул следом, плюхнулся на диванчик и крикнул:
– Гони!
Снаружи послышалось басистое «н-но!», свист кнута, испуганное ржание. Карету тряхнуло, и мы тронулись.
– Что за… – начала было я, но граф притянул к себе и закрыл рот поцелуем.
Черт!
Я отчаянно сопротивлялась. Пыталась кусаться и кричать. Целых три секунды. А потом не выдержала и обвила его шею руками. Эльф глухо застонал, поцелуй наполнился такой страстью, что по коже электрические импульсы побежали.
Как его руки успели расстегнуть камзол и забраться под рубаху, не заметила, но против обжигающих кожу прикосновений не возражала, даже наоборот… Я совершенно выпала из реальности, утонула в стремительном водовороте и мечтала только об одном – чтобы сердце из груди не вырвалось.
Когда эльф отстранился – по инерции потянулась к нему, требовательно впилась в губы. И он ответил, снова сжал в объятиях. Увы, ненадолго…
– Лёля, – хрипло, едва слышно позвал граф.
Мотнула головой, снова потянулась к губам. А синеглазая зараза резко отстранилась.
– Лёля, если ты хочешь, чтобы мы продолжили, ответь на один вопрос.
– Все что угодно.
– Шердом. Он в порядке?
Опять?!
Черт… какой момент испортил.
Я отодвинулась. Медленно, но уверенно. Пальцы свело от злости, так что застегнуть камзол оказалось крайне сложно.
– Лёля?
– Дурак, – буркнула я.
Орис поймал мою ладонь, сжал. И в глаза смотрел очень пристально, без тени улыбки. В полумраке кареты этот взгляд казался чуточку зловещим.
– Он мой друг. Лучший. Я не могу его оставить. Понимаешь?
Я надулась и предпочла промолчать. Руку из капкана, естественно, выдернула.
– Лёля, ты ведь знаешь, что такое дружба, – настаивал брюнет. – Если бы с Ванессой что-нибудь случилось, ты бы тоже из кожи вон лезла, лишь бы помочь.
Несколько секунд сверлили друг друга взглядами. Эльф не выдержал первым:
– Лёля! Если Шердом пострадает, я себе не прощу.
– Да что с ним может случиться? Живет как на курорте! Каргуля с него пылинки сдувает!
Брюнет замер каменным истуканом.
– Каргуля? Это… производное от слова «карга»? – Выдержал паузу и спросил предельно серьезным тоном: – Ты называешь Ванессу… каргой?
– Ну… – промямлила я.
Орис заржал. Заливисто так, громко. Даже карета содрогнулась.
Я досадливо поджала губы и отвернулась. Мигом вспомнила, зачем напросилась на эту прогулку, с грустью отметила – побег не светит. И что теперь делать? Спускаться в логово Арха совсем не хочется.
– Слушай, Орис, а как так вышло, что бог проклят, святилище давно забыто, но о его существовании каждая собака знает?
Да, резковато. Но кое-кто конкретно подпортил настроение, так что…
– Не переводи тему, – отозвался граф.
– Тема закрыта, – отчеканила я.
Он открыл рот, чтобы возразить, но снаружи донеслось грозное «тпррру!», и карета резко затормозила.
– Проклятый бог, – сквозь зубы процедил Орис. Потянулся, собственноручно накинул на голову капюшон. – Веди себя пристойно!
Ни фига себе! Это кто сказал? Граф, который при каждом удобном случае руки распускает?
– Тихо! – шепнул Орис и распахнул дверь кареты.
Я обозлилась окончательно, попыталась нащупать ручку на дверце, расположенной с моей стороны. И не нашла. Вообще.
Вот теперь сообразила – с каретой что-то не так. Черная, без опознавательных знаков, с плотно зашторенными окнами и довольно жестким диванчиком. И дверь только с одной стороны.
– Арестованный! На выход! – рыкнули снаружи.
Я захлебнулась воздухом, по спине побежали мурашки.
Повторения приказа не последовало. Орис встал на подножку, ухватил за локоть и грубо поволок наружу. Хотела подчиниться, но от нахлынувшей паники ноги ослабли. Так что из кареты не вышла, а выпала и непременно пропахала бы носом, но Орис подхватил.
– Арестованный! – В голосе графа прозвучала искренняя ненависть.
И я бы поверила, если бы не объятия. Сильные и очень бережные. С врагами так не обращаются.
Рядом послышались смешки. Подняла голову и с ужасом обнаружила, что стоим в окружении доброго десятка стражников. А за их спинами маячит уже знакомое здание – королевский дворец.
Не выдержав, вопросительно уставилась на брюнета, который буквально-таки лучился довольством.
– Еще один предатель, – с ухмылкой пояснил граф. А когда двое «омоновцев» шагнули навстречу, добавил: – Я сам провожу. И допрашивать тоже буду лично. Есть подозрения, что этот знает слишком много.
Ушастый спецназ снова захихикал.
М-да, ситуация двусмысленная. Только Ориса, похоже, переклинило. Граф не осознает, что по-прежнему сжимает «арестованного» в объятиях. Я бы указала на этот недочет, да не могу – стража услышит.
К счастью, он все-таки сообразил. Но отстранился чересчур прытко, и жидкие смешки сменились дружным басистым гоготом.
Меня ухватили за локоть и поволокли к зданию дворца.
– Ты опять выставила меня идиотом! – тихо прорычал граф.
– А я-то тут при чем?
– При том! От твоей близости голову теряю, разве не заметно?
Я даже споткнулась. Нормально? Я еще и виновата!
– Лёля, не зевай.
В этот раз мы подъехали не к главному входу, а к правому крылу и спешили к одной из неприметных дверок.
О том, что вход в святилище Арха расположен на территории дворцового комплекса, я уже догадалась, но к чему весь этот цирк, так и не поняла.
– Думаешь, во дворец пускают всех без исключения? – усмехнулся граф. – Особенно в такое время?
Мир по-прежнему был сер, но заметно просветлел. Сколько до рассвета? Час, два? В любом случае, для нормальных визитов рановато.
– И куда мы? – осторожно поинтересовалась я.
– Для них, – Орис кивнул в сторону стражи, – ты арестант, а я веду тебя в тайную канцелярию. На самом деле будем пробираться в апартаменты Шердома. Он соорудил себе личный вход в святилище, и я знаю, как его открыть.
М-да… и чего мне дома не сиделось?
– А у тебя проблем не будет? Ведь это диверсия чистой воды.
Эльф пожал плечами, ответил совершенно равнодушно:
– Если дело выгорит, проблемы будут не у меня, а у графа Дарралиэля.
– Как! Ты разве не признался? Никому-никому? Даже королеве?
– А зачем? Это бы вызвало дополнительные, не слишком приятные вопросы.
Я окончательно запуталась, спросила, не скрывая изумления:
– Но как ты внедрился в тайную канцелярию?
– Предоставил письмо от графа Фактимуса. В подлинности никто не усомнился, мой почерк хорошо известен.
– Но получается, ты гарантировал, что Дарралиэль надежен. Значит, в случае чего, ты же по башке и получишь.
– Ошибся, с кем не бывает? – все так же равнодушно отозвался Орис.
Черт. Вот же интриган.
– Осторожно, порожек, – предупредил длинноухий, правда, при этом продолжал делать вид, будто грубо тащит за собой.
Мы очутились в узком коридоре, освещенном привычным голубоватым светом. Когда дверь закрылась, Орис освободил мой локоть, скомандовал:
– Идем тихо и быстро!
И тут же свернул на едва заметную лестницу.
М-да, держать меня теперь бессмысленно, все равно никуда не денусь.

Я честно пыталась понять, как длинноухому удается ориентироваться в лабиринте лесенок, переходов, узеньких коридорчиков и потайных каморок. Не смогла. Запомнить маршрут тоже не удалось – мозг вспух через пять минут. Так что, оказавшись в знакомой комнате с разгромленным стеллажом и зеркальной стеной, искренне обрадовалась.
– Твоя работа? – Орис кивнул на стеллаж.
– Нет, – зачем-то призналась я. – Это сделала лошадь.
Глаза Ориса округлились, брови приподнялись.
– Какая еще лошадь?
– Забей.
– Кого? – еще больше удивился граф.
– Никого. Просто… Черт! Забудь!
– Тут была лошадь? – не унимался синеглазый.
Черт, зачем я о ней вспомнила?
– Орис!
Граф одарил недоверчивым взглядом и поспешил запереть входную дверь.
Вовремя – снаружи послышались шаги и женский голосок:
– Шердом! Ты вернулся?
Голос показался подозрительно знакомым.
– Шердом, я видела, как ты входил! – сообщила женщина. Дверь толкнули, но та не поддалась. – Ты не один? С кем ты?
Мы с графом переглянулись.
– Кто это? – шепотом спросила я.
А вот самой пришлось читать по губам.
– Королева.
Черт! Только этого не хватало.
Пару минут назад в голову пришла замечательная идея – подождать Ориса здесь, но с приходом королевы надежда отвертеться от визита в святилище рухнула и рассыпалась в пыль. Она ведь может вызвать охрану, вскрыть дверь, и тогда…
Додумать не успела, потому как ее величество изволили взвыть дурным голосом:
– Стража! Стража! Во дворце посторонние!
– Черт, как она догадалась?
– Очень просто. – Орис подошел к зеркальной стене, опустился на колени и начал постукивать по массивным плитам пола. – Будь здесь Шердом, он бы ей ответил.
Ой, а мы что, уже не шепчемся?
Уж не знаю, насколько здесь хорошая слышимость, но королева взвыла сиреной и, кажется, отбежала подальше. Да, отсидеться точно не получится.
Граф тем временем нашел, что искал. Повел рукой, сказал нечто отрывистое и совершенно непонятное. Одна из плит дрогнула и начала приподниматься.
Черт, как же я попала…
Когда в полу образовалась небольшая, но очень неприятная дыра, за дверью послышался топот. Орис зло усмехнулся и указал на дыру:
– Ты первая.
Упираться бессмысленно, особенно если учесть, что в дверь ударилось нечто тяжелое и доски заметно дрогнули.
– Рубить будут, – видя мою нерешительность, предупредил граф.
Я пулей подлетела к «люку», но, когда осознала, что нам предстоит втиснуться в узкую вертикальную шахту и ползти по лестнице вроде пожарной, колени свело. И руки задрожали. Может, ну его, святилище это?
– А в тюрьме хорошо кормят? – осторожно поинтересовалась я.
– На тебе перстень с гербом рода Аргар, – напомнил длинноухий. – Угадай, что будет, если тебя поймают на незаконном проникновении в королевский дворец.
Черт, а ведь действительно. Такую подставу семейство каргули не переживет. И снять перстень не могу, потому что королева вряд ли успела позабыть премилую самочку, которую лично приговорила к смерти.
– Лезь! – скомандовал синеглазый.
И я полезла…
Через пару минут свет кончился, а сверху донеся шепот Ориса:
– Все, можно расслабиться. Плита закрылась.
Спасибо, дорогой. Действительно полегчало.
Теперь бы новые трусы от счастья не обмочить, и все будет вообще шикарно.

Глава 13

И вот ползу я вниз по этой черной кишке, а датчик интуиции ненавязчиво так намекает – Лёля, нам кирдык. Зря морочились с канализацией, нижним бельем и косметикой, зря подбили каргулю на умопомрачительную по местным меркам операцию… Все зря, потому что из святилища не выбраться.
Что проклятому богу нужно? Усилить смещение временного потока и заграбастать силу Творца. А мы играем против, и, судя по всему, успешно. Следовательно, разговаривать с нами никто не будет, а просто тюкнут по голове чем-нибудь тяжелым и скажут, что так и было.
– Лёля, все в порядке? Почему пыхтишь? – позвал Орис.
– Да так… думаю.
– О чем?
Нет, рассказать брюнету правду я не способна. Кто знает, как он на нее отреагирует? Вдруг психанет – и что тогда?
– В нашем мире есть поговорка: послушай женщину и сделай наоборот. Запомни ее, ладно?
– Зачем? – искренне удивился граф.
– Чтобы больше таких приключений не было!
Эльф ненадолго завис. Не в прямом, в переносном смысле.
– Ты намекаешь, что зря поверил твоим россказням? – настороженно спросил он. – Ты с самого начала рассказала все, что знала?
– Ну да…
– Проклятый бог!
Черт! А эхо-то тут будь здоров.
– Лёля, я тебя собственноручно придушу!
– В очередь, – невесело пробормотала я.
– Что?
– Ничего.
Через четверть часа руки начали нещадно болеть. Впрочем, как и ноги. Просила у эльфа передышку, но тот сказал, что только хуже будет. И когда попыталась взбрыкнуть, процитировал:
– Послушай женщину…
Пришлось стиснуть зубы и ползти дальше.
Когда внизу появилось яркое голубое свечение, мне было уже пофиг. Я даже чуточку обрадовалась – наконец-то сдохну. Но Орис «успокоил», пояснив, что это всего лишь источник магии, святилище Арха под ним.
Это «всего лишь» располагалось в длиннющей пещере, которая простиралась под всем дворцом. Так что шахта кончилась, а лестница висела в пустоте и ощутимо покачивалась. Концентрированная магия напоминала туман. Она нещадно щекотала нос и вообще раздражала. Однако в продолжение шахты, которое, по сути, было дыркой в полу, туман не просачивался.
Вновь оказавшись в черной-черной штольне, я облегченно вздохнула. Но не прошло и пары минут, как вместо очередной ступеньки нога нащупала пустоту. В других обстоятельствах я бы испугалась, но после целой вечности под землей сил на лишние эмоции не осталось.
– Кажется, лестница кончилась, – уныло протянула я. И вовремя – Орис успел затормозить, но едва не въехал ногой по голове.
– Прыгай, – оптимистично заявил эльф.
Умирать сразу расхотелось.
– С ума сошел? Я не могу! Я же не знаю, какая там высота!
– Свет! – рыкнул мой спутник.
И вокруг мигом зажглись тысячи крошечных огоньков.
– Ну ничего себе, – изумленно выдохнула я.
Шахта вывела на подземный утес. Справа – длинная пещера с относительно низким сводом, до потолка метров пять-шесть. Слева, шагах в десяти, бездонная пропасть. Тут же вспомнился рисунок, виденный в странной книжке, – пропасть гигантская, простирается под всей столицей, а дном едва ли не до земного ядра дотягивается.
– Лёля, долго еще висеть будем?
– А…
Растерянно глянула вниз. От последней ступеньки до «пола» всего полметра, так что прыжок был условным. Осторожно отошла в сторону, с трудом оторвала взгляд от бездны и вернулась к созерцанию пещеры.
Красиво, но жутковато.
Синеватые огоньки разбросаны по стенам, как звезды по небу. Свет дают тусклый, но видно все, до малейшего излома. Только в глубине пещеры царит мрак, хотя и там, кажется, иллюминация зажглась.
Орис ухватил за руку, а я от неожиданности подпрыгнула и чуть не заорала.
– Нам туда. – Перст эльфа указал во мрак.
– Черт. А может, я тут? У лесенки?
– Уверена? – спросил без издевки, абсолютно серьезным тоном.
На миг представила себя один на один с бездной и сама потащила Ориса в глубь пещеры.
– Лёля, ты удивительная девушка, – шепнул граф. – Любая другая уже изнылась бы. И изрыдалась. От страха.
Ага. Я бы тоже сейчас с удовольствием всплакнула, но толку?
По мере нашего приближения по стенам зажигались все новые и новые огоньки. Голубоватые, естественно.
– Огни – это работа Шердома? – спросила просто так, чтобы хоть чуточку развеять давящую тишину.
– Нет, они остались с прошлых времен. Шердом только проход сделал.
– Кстати… Он ведь не на первом этаже живет, а мы оказались сразу в шахте. Как такое возможно?
– Небольшое смещение реальности с элементами телепортации.
Э… Это он с кем сейчас разговаривает?
Уточнить не успела, потому что взгляд выхватил нечто странное, выбивающееся из каменистого пейзажа. Пригляделась – будто гора истлевшего тряпья у стены.
– Это подношения, – пояснил Орис. – Просто сделаны несколько тысячелетий назад.
То есть реально истлевшие тряпки? Фу…
Рядом с кучей обнаружилась арка грубой работы, за ней чернота.
– Один из старых входов в святилище, – снова подал голос граф.
– А выбраться через него можно?
Перспектива лезть вверх – сама по себе не очень, а если учесть, что покои Шердома наверняка под наблюдением, возвращаться прежним путем – все равно что ковырять гвоздиком в электрической розетке. То есть шанс выжить конечно же есть, но зависит исключительно от удачи.
Ответ Ориса не воодушевил:
– Не знаю.
– Черт! А о чем раньше думал? У нас вообще-то ни воды, ни еды…
– Тсс…
Эльф замер, и я вместе с ним. На всякий случай даже присела.
Впереди что-то белело.
Орис выпустил мою руку, на негнущихся ногах двинулся вперед. Я засеменила следом, боясь вздохнуть.

…Он лежал на каменном полу. Белый, бездвижный, бездыханный. Руки вдоль туловища, ноги почему-то скрещены. На теле нет ран, но грудь исполосована уродливыми фиолетовыми рубцами. На правой ноге тоже рубец, тянется от середины бедра до колена. Губы синие, замерли в равнодушном спокойствии. Кадык вызывающе торчит. Темные волосы слиплись тонкими прядками, но влага давно высохла, лишила их блеска. Ресницы тоже слиплись, придав слишком явное сходство с покойником.
Назвать его «телом» язык не поворачивался.
Мой спутник замер в трех шагах, а я подошла ближе, опустилась на колени, коснулась лба. Сама не знаю, что на меня нашло, откуда эта смелость. Только поняла вдруг – мне его не хватает. Очень-очень.
Да, душа Ориса жива, но в теле графа Дарралиэля она… будто изменилась. Стала циничней, равнодушней, злей. Словно сам Дарралиэль не спит, а подобно мелкому бесу нашептывает гадости, заставляет поступать так, как сам Орис ни за что бы не сделал.
Эта догадка заставила обернуться, взглянуть на синеглазого. И я вдруг четко осознала…
Граф Фактимус никогда не влюблялся. Но он не из тех, кто стремится познать все стороны жизни вопреки морали и собственным принципам. Орис слишком благороден для того, чтобы предаваться любовным утехам с женщиной, к которой ничего не испытывает. Про «любовь» за деньги и говорить нечего. И эти изощренные ласки, поцелуи, замешанные на шантаже…
– Ты пользовался памятью Дарралиэля не только для поиска заговорщиков. – Горло пересохло, слова напоминали хрипы.
Он не ответил. Впрочем, подтверждения мне не требовалось.
– И порой ты терял контроль над этим телом, действовал на одних рефлексах, – вслух заключила я. Осознание было настолько четким, будто не Орис, а я сижу в шкуре синеглазого бэтмена.
Орис медленно расстегнул ремень, снял перевязь. Камзол тоже сбросил. Когда длинноухий начал стягивать рубаху, я поняла что к чему – подобрала меч и положила его под правую руку бездыханного.
Стараясь не шуметь, поспешила к стене, у которой виднелось еще несколько кучек старинного барахла. Может, там не только тряпки, может, удастся найти что-нибудь наподобие дубинки? Боец из меня никакой, но треснуть по голове смогу. Наверное.
В первой же куче обнаружила скипетр. Красивый, зараза. Золото с рубинами и изумрудами. Взвесила в руке – нормально. Череп таким вряд ли проломишь, зато оглушить можно.
Взгляд невольно вернулся к «подношениям». Как и подозревала, кроме текстиля благодарные прихожане несли золото с серебром и всевозможные предметы быта. Подбирая скипетр, заметила удивительной красоты перстень с прозрачным камнем нестандартной огранки – в виде капли. Зуб даю, что это бриллиант. Полюбовалась и ушла. Тянуть руки к чужому добру, даже бесхозному, не в моих правилах. А скипетр – так это же не навсегда, в аренду.
Граф встретил улыбкой. Заметив «оружие», удовлетворенно кивнул.
А я слегка зависла, рот неприлично приоткрылся.
Взглянуть на бездыханного Ориса как на мужчину не могла в принципе. И степень его обнаженности была глубоко безразлична. Но Дарралиэль – совсем другое дело. Он же… живой. Он… шевелится! И при взгляде на такого мужика даже у фригидной лесбиянки либидо дрогнет…
Глаза ушастика превратились в две щелочки. Он наставительно потряс пальцем и изрек:
– Я это запомню. – Голос бэтмена, интонации Ориса… Черт!
– Прости. Я не нарочно.
Синеглазое тело фыркнуло и повернулось спиной.
Черт… у него просто сказочная задница!
– Лёля! – прорычало тело.
Ой, я это вслух сказала?
– Я примеряюсь, – взвешивая в руке скипетр, пояснила я. При том, что бить собиралась по голове, отмазка была в высшей степени бездарной.
– Что? – Тело замерло, обернулось и одарило скептическим взглядом. – Ты хочешь напасть на Дарралиэля? Я думал, скипетр для самообороны.
М-да, приплыли.
Мы ведь не знаем, как пойдет процесс. Гарантий того, что Орис очнется бодрым, как кот после внезапного душа, – нет. Возможно, он даже шевельнуться не сможет. Уверенности в том, что сознание графа Дарралиэля после «отселения» чужака будет дремать, – тоже ноль.
Методом элементарного анализа получаем: у Дарралиэля есть все шансы добить Ориса, так что нежданный удар по голове более чем уместен.
Неужели господин инквизитор всея северного королевства этого не понимает?
Я не стала объяснять, рукой махнула, и только. Спорить все равно некогда.
– Зря я тебя послушал, – вздохнуло тело. – Нужно было запереть дома.
– В следующий раз так и поступишь, – успокоила я. Отчаянно стараясь не думать, что следующего раза может не представиться.
Синеглазый лег слева от Ориса, закрыл глаза. Я отошла на десяток шагов: если понадобится – подскочить успею.
Минута. Две. Три.
Ничего.
Все тот же тусклый свет, и гробовая тишина.
– Э… А мы ничего не забыли? – решилась спросить я.
– Не знаю, – откликнулось тело графа Дарралиэля. – В летописях о подобных случаях ничего нет. В магических трактатах тоже.
– А про трактаты откуда знаешь?
– Шердом рассказал. Прежде, чем его похитили. – Последние слова прозвучали не слишком вежливо.
Через десять минут я начала нервничать, а синеглазое тело ерзать.
– Холодно, – прокомментировал эльф.
Ага, догадываюсь.
Следующие десять минут закончились коротким матерным возгласом. Синеглазое тело встало, размялось и снова опустилось на каменный пол.
– Может, нужен физический контакт? – робко предположила я.
Тело поворчало, но все-таки положило руку поверх ладони бездыханного Ориса.
Ничего.
Подумав, я приблизилась и поправила Орису ноги. Скрещивание, насколько помню, признак закрытости, может, в этом проблема?
Не помогло.
– Нужно воззвать к Арху, – со вздохом констатировала я.
Орис воззвал. Громко так, мощно. Даже имя бога произнес.
И опять ничего.
Черт!
– Лёля, ты все-таки о чем-то умолчала, – заключил эльф. – Было какое-то условие?
– С чего ты взял?
– Боги часто ставят условия.
Тихо матерясь, намотала пару кругов вокруг обнаженной парочки.
Ну ведь не было никаких условий! Только пожелания! Если Шердом не ошибся, Арх хотел поговорить. Как там было? Разговор со мной в обмен на тело. Ну вот она я! Приходи и говори, сколько влезет. Или тебе особое приглашение нужно? А не жирно ли будет?
– Орис, может, отнесем его, то есть тебя, наверх? И там уже подумаем?
Эльф промолчал, позволяя самой осознать глупость высказанного предложения. Вверх по лестнице – не затащим в принципе, а соваться в неизведанные древние ходы, когда у самих ни еды, ни воды, ни страховки…
Черт!
– Орис…
– Что?
– А если Арх меня убьет, ты плакать будешь? – Истерика, как часто бывает, подкралась незаметно.
– Лёля, не говори глупостей! Арх – бог! Он не убивает.
– Он бог смерти, – поспешила напомнить я.
– Он принимает только добровольные жертвы…
Почему от такого ответа мне не полегчало?
– Черт с вами. Если я умру… Если я умру… Каргуля вам глаз на жо…
– Лёля! Мы в храме!!!
Черт.
Последний круг почета. При этом бездыханное тело Ориса перестало восприниматься как нечто не совсем нормальное. Обычный спящий мужик. Симпатичный, с хорошей мускулатурой и вполне сносными атрибутами…
Так. Стоп. Спокойно, Лёля. Спокойно.
– Арх, солнышко, – жалостливо позвала я. Четко понимая, что блондинкой была умней. – Приди, а? Поговорить надо…
И тишина…
Потом были пафосные канонические фразы призыва богов, которые диктовал Орис. Собственные импровизации. Слезы. Извинения. Ругань на тему того, что в святилище нет даже алтаря. Опять слезы. Мольбы.
Затем Орис с выражением дичайшего изумления наблюдал, как надрезаю руку. Его мечом, естественно. Кровопускание тоже не помогло, и после него эльфийский бог был переименован в…… и… ушастого.
Определениями дело, конечно, не ограничилось. Выступление было гораздо длинней и эмоциональней того, что состоялось в штаб-квартире ордена «Свободный Север». В отличие от Вариэля Орис уши не затыкал, слушал с приоткрытым ртом. Подозреваю, теперь о глупостях вроде женитьбы и думать забудет.
Когда я выдохлась и в очередной раз окропила пол пещеры истеричными слезами, синеглазое тело сказало:
– И ты еще удивляешься, почему я все время беспокоюсь о Шердоме?
Хотела ответить. Рассказать нахалу подробности половой жизни каждого, кто причастен к моему переходу в длинноухий мир, но осеклась.
– Орис, а что, если… – Догадка была до того страшной, что язык занемел. – Что, если Арх умер? Ведь ваши боги…
Договорить не смогла, духу не хватило.
Проклятый бог – редкостная скотина, но я успела к нему привязаться. Он же помог, причем дважды. Нет, трижды, если считать спасение Ориса.
Черт, и с чего я взяла, что этот монстр эльфийского пантеона желает мне зла? Ах да… власть Творца.
– Лёля, ты просто устала, – пояснил Орис.
Ну да, конечно. Ночь без сна плюс несколько часов в подземелье способны истончить даже самый крепкий нерв. А мои нервы давно ни к черту.
– Ваш мир меня доконает, – со вздохом призналась я.
– Сядь, посиди. Подумай о чем-нибудь приятном.
Я послушно опустилась на пол, закрыла глаза, но фантазия уверенно показала фигу. Видимо, еще один побочный эффект мутации – у эльфов же с этим туго.
– Не получается. – Я горько вздохнула.
– Совсем-совсем?
– Совсем-совсем… – ответила я и замерла.
Стоп.
Это ведь не Орис спросил. А кто тогда? И почему голос прозвучал так близко?
С осторожностью буйного параноика открыла один глаз, нервно сглотнула.
– Устала? – участливо спросил блондинистый тип с длиннющей косой. И добавил, подмигнув: – Я заказал для тебя «Эспрессо».
Чего ты заказал?!
Я честно хотела осмотреться, но оторвать взгляд от его лица не могла…
Первый виденный мной эльф – Антуан, возлюбленный Машки, – произвел двоякое впечатление. Да, красив, но его увлечения и манеры на тот момент казались странными. Честно – приняла за психа, и внешность сразу отошла на задний план.
Второй – то ли Леголас, то ли Элронд – показался красивым, но костюм заставил сделать тот же вывод. Псих. И вопрос внешности опять отпал.
Третий, на кого обратила внимание, – Грегор, принц доморощенный, – вызвал легкое слюноотделение. В его случае даже уровень вменяемости не помешал наслаждаться красотой и статью.
Следующим, кого действительно пыталась разглядеть, стал Орис. Если бы не обстоятельства нашей встречи, я бы тоже слюни пустила.
Ну а дальше… Дальше пошло по накатанной. Примелькались и осточертели так, что на внешность вообще смотреть перестала.
Да, если отбросить предубеждение и некоторые эмоции, эльфы гораздо красивей среднестатистического человека. Кожа у всех идеальная, никаких прыщиков, родинок и неровностей. Зубы отличные, белые. Волосы гуще, щеки розовей, глаза ярче и вообще…
Но с этим не сравнится никто.
Идеальный овал лица, волевой подбородок. Брови вразлет, глаза стальные с черным ободком. Нос острый, тонкий. Губы тоже тонкие, но очень выразительные. Коса толщиной в кулак, заплетена странно – вроде колосок, а вроде и нет. В том, что прическа мужская, – сомнений никаких. И остроконечные уши совершенно его не портят. Про рельеф обнаженного торса вообще молчу.
Короче, красив… как бог.
Черт. Почему «как»?
– Узнала? – Губы Арха изогнулись в ироничной улыбке.
Я снова сглотнула. Очень громко, очень неприлично.
А в следующий миг почувствовала аромат кофе, невольно вздрогнула.
Девушка в коротком темном платье и белом переднике поставила передо мной чашку и учтиво поинтересовалась у Арха:
– Что-нибудь еще?
– Нет. Благодарю, – сказал бог. Почудилось, что голос звучит внутри меня. В сердце.
Официантка ушла, громко цокая каблучками.
Я наконец поняла, где мы. В этом кафе побывала за месяц до злосчастного пикника. С Машкой и двумя сокурсницами. Зачет обмывали. С тех пор ничего не изменилось, только посетители сменили плащи и ветровки на легкие рубашки и блузочки.
Осторожно, очень медленно повернула голову. В витринном окне – Москва!
Но мне безразлично, потому что напротив сидит умопомрачительный блондин и улыбается.
– Пей, а то остынет, – напомнил длинноухий бог. Самолично придвинул чашку.
Я взяла пакетик с сахаром, но открыть не смогла – руки ходуном ходили.
Он тут же отобрал, вскрыл, засыпал и даже размешал.
– Так что ты говорила про покров?
Какой покров?
– Лёля, очнись! – Он пощелкал перед моим носом пальцами, но нужного эффекта не добился. – Лёля, кофе!
Машинально поднесла к губам чашку, глотнула. Во рту вспыхнул знакомый, бесконечно любимый привкус, а в голове мысль: «Как?! Как они могли отречься от такого красавчика? Ну ладно эльфы! Но эльфийки-то чем думали?»
– Ты забавная, – усмехнулся длинноухий.
И это прозвучало не обидно, а как-то… как-то иначе.
Я сделала еще один глоток, поставила чашку на столик. А он перехватил руку и ловко надел на палец кольцо. То самое, с бриллиантом необычной огранки.
– Я видел, что оно тебе понравилось.
Слов нет, одни эмоции. Сердце из груди вот-вот выпрыгнет. В голове пусто-пусто, ни одной даже самой мелкой мыслишки.
Следующие минут пятнадцать молчали оба. И как только кофе был выпит, блондин протянул ладонь, шепнул:
– Нам пора.
– Как? Куда? – спросила по инерции, еще не осознавая, что происходит.
– В прошлое.
Мне будто горсть льда за шиворот бросили.
– Но…
Эльфийский бог покачал головой, подхватил салфетку, достал из воздуха гелевую ручку.
– Смотри…
Он нарисовал линию, черточками разделил на отрезки.
– Ты живешь вот тут. – На отрезке, расположенном примерно посередине линии, появилась фигурная скобка. – А переместили тебя сюда… – Новая фигурная скобка подчеркнула третий отрезок от начала. Подумав, бог обвел его овалом. – Я властвую здесь. В твоей эпохе другой бог.
– Но мы же сейчас…
– Я могу перемещаться по всей временной оси. В разумных пределах, разумеется. – Каковы эти «разумные пределы», я так и не поняла. – Но в чужих временных отрезках я не властен, я – просто гость. Поэтому переместить тебя навсегда – не могу. Правила обычного перехода ты знаешь.
– Кровь за кровь, – беззвучно произнесла я.
Арх кивнул, вновь протянул руку.
– А Орис? – всполошилась я.
– Не волнуйся. Все будет в порядке.
– А я? Что мне делать?
Длинноухий бог улыбнулся и перехватил мою ладонь.
Реальность дрогнула, а в следующую секунду я обнаружила себя посреди аскетичного холла, в особняке герцогини Аргар.
– Проклятый бог! – воскликнул кто-то.
– Где?! – Я резко обернулась, но Арха не обнаружилось.
Зато увидела замершую посреди лестницы каргулю и зайчика, выскочившего невесть откуда. Ну и трио слуг во главе с Шерром. Судя по обеспокоенным мордашкам, в особняке кипеш.
Ее светлость Ванесса опомнились первой.
– Где ты была?! – завопила блондинка. – Мы с ног сбились! Я уже коляску вызвала, чтобы к королеве ехать!
– К королеве? Зачем?
– Просить защиты и требовать помощи тайной канцелярии! Думала, тебя похитили!
Черт… Как-то туго соображаю. Нет, не соображаю вообще.
– Ольга! Как тебе не стыдно!
– Что? Почему мне должно быть стыдно? – Последнюю фразу, кажется, не сказала.
– Мы тут на ушах бегаем, а ты!.. Да хватит уже! Стоит она! Улыбается, как умалишенная!
Эту фразу осознала, но стереть улыбку с лица не смогла.
– Где ты была? – От гневного вопля каргули уши заложило.
– Кофе пила… С богом…
Через десять минут безуспешного допроса герцогиня сдалась и меня наконец-то отпустили спать.

Глава 14

– Проснулась, развратница?! – пропела каргуля, деловито протискиваясь в спальню.
Ну как тебе сказать… Сложно не проснуться, когда под твоей дверью кое-кто битый час выясняет, почему в десерт «для нашей девочки» положили так мало сливок и отчего пирожки пахнут земляникой, хотя в качестве начинки заказывали ракашшу. Причем делает это нарочито громко, предварительно эту самую дверь приоткрыв.
Поднос, накрытый серебряной крышкой, тащила лично герцогиня. За ней следовал невозмутимый Шерр с откупоренной бутылкой игристого и бокалом.
– Добрый вечер, соня! – Игривый тон блондинки не насторожил. Толку беспокоиться, если и так знаю, что кирдык пришел?
Я успела сесть и подоткнуть подушку под спину. Каргуля, видя эти приготовления, удовлетворенно кивнула и водрузила поднос мне на колени. Слуга поставил бутылку и бокал на прикроватный столик, споро приволок к постели кресло. После того как благородная зараза умостилась, наполнил бокал, протянул его герцогине и удалился.
Все это время каргуля не отрывала взгляда от моего лица. В серых глазах не смешинки, нет… смешилища!
– Ты кушай, кушай, – сказала Ванесса.
Я виновато потупилась, закусила губу.
– Прости. Я не хотела…
– Ты о чем? – Веселья блондинка не скрывала.
Черт!
– Ой, да ладно! – Каргуля хитро прищурилась и замолчала. Правда, хватило ее на пару секунд, не больше. – Представляешь… Просыпаемся утром. Идем завтракать, а тебя нет. Ну, думаю, спит еще… А тут господину Криссу трубы привезли и Эдиза примчалась с новостями. Короче, решили разбудить. В спальню захожу, а тут только это. – Герцогиня насмешливо кивнула на розовое царство.
Я нервно повела плечиком.
– Я-то сразу поняла, что ты к Орису побежала… – продолжала Ванесса. – А зайчик разнервничался, разорался: не может быть! Она не такая! Весь дом оббегал, даже в выгребную яму заглянул – вдруг утопилась с горя. И тут ты… являешься. Без платья.
– Но ведь одетая…
Каргуля от моего аргумента отмахнулась.
– И та-акая счастливая! И та-акая уставшая! Бедный зайчик чуть в обморок не грохнулся.
Правда? А мне так не показалось. В смысле признаков дурноты у Вариэля не заметила.
– Когда спать тебя отправили, я все-таки смогла его успокоить. Мало ли где ты разделась и устала!
Да, действительно.
– И тут Шерр приходит, со свертком. Передали, говорит, для госпожи Ольги. – Ванесса вздохнула, картинно приложила руку ко лбу.
Когда пауза побила все лимиты театральности, я подтолкнула:
– И?..
– Я пыталась его остановить, – притворно сокрушалась эльфийка. – Но он будто озверел! Выхватил у Шерра сверток, раскрыл… а там твое платье.
Давать Ванессе лишний повод для стеба не хотелось, но сдержать счастливую улыбку не смогла. Арх сдержал обещание – мой черноглазый ушастик жив!
Герцогиня оценила реакцию и добила:
– И записка! «Милая Лёля, у меня получилось только благодаря тебе. Эта ночь навсегда в моей памяти!» – воодушевленно процитировала каргуля. – И подпись: «Влюбленный дурак».
– Это не то, что вы подумали…
– Ой, глядите! Засмущалась!
Закусила губу, отчаянно соображая: рассказать герцогине правду или повременить? Очень кстати вспомнила о завтраке, хотя… какой на фиг завтрак? Сумерки за окном!
Едва приподняла крышку, нос щекотнул знакомый аромат. Кофе.
– Что за запах? – тут же насторожилась каргуля. – Та-ак… Откуда эта чашка? Ее раньше не было.
Все еще не веря в реальность происходящего, взяла чашку и сделала маленький глоточек. Цветок, выведенный пеной, лишится одного лепестка.
Рядом обнаружилась белоснежная салфетка с логотипом кофейни. На ней знакомыми чернилами было выведено:

«После пробуждения кофе всегда вкусней. 
P.S. Сахар я положил». 

Черт! Я чуть не расплескала божественный напиток.
– Ольга, что случилось? – Веселье из голоса каргули исчезло.
Я бросила короткий взгляд на салфетку, на чашку, на блондинку… Вздохнула и призналась во всем.

Думала, Ванесса разозлится. Ну или поржет. А она вздохнула и сказала с грустью:
– Бедный зайчик. Как же ему не везет. Сначала Орис, теперь… вообще бог.
– Стоп. Ты на что намекаешь?
– Намекаю? – искренне изумилась собеседница. – Я прямым текстом говорю. Ты влюбилась. По уши.
Я насупилась. Ничего она не поняла. И вообще…
– А вот уши попрошу не трогать. Сама знаешь, это больная тема.
Поднесла руку, пощупала обсуждаемый орган. Черт, кажется, выросли. До того острые – хоть колбасу режь. А Орис снова ничего не заметил…
– Никакой любви. В смысле любовь есть, но совсем не такая.
– Какая «не такая»?
– Он бог, – пояснила я терпеливо. – Бога можно любить, но влюбиться в него – нереально.
– Почему?
– Да потому… – Черт, неужели она не понимает? – Он – высшее существо. Он недостижим и непостижим. Влюбиться в Арха – все равно что в солнце, или луну, или шелест дождя.
Ванесса смотрела как на дуру. На мгновение показалось – герцогиня права, но я прогнала это ощущение и взяла себя в руки.
– Знаешь, как устроен человек? Все очень просто. Человек – эгоист и любит прежде всего себя. Вот ты – Ванесса, герцогиня Аргар. Умопомрачительная, фееричная женщина! Но люблю тебя не за это.
Каргуля нахмурилась.
– И за что же?
– Мы очень похожи. Характерами, темпераментом, цветом волос… – осеклась, вспомнив про свою «голубизну», но махнула рукой. Блондинка – это состояние души, так что неважно. – Я люблю себя в тебе, понимаешь? И ты, если задуматься, возишься со мной именно потому, что я напоминаю тебе себя. Или тебе тебя. Или… Черт!
Ванесса помедлила, но все-таки кивнула.
– Мы знаем, что у каждой из нас есть достоинства и недостатки. Мы готовы с ними мириться или, наоборот, сражаться. Мы знаем, что мы неидеальны!
– А Арх, по-твоему, идеален? – усмехнулась каргуля. Запоздало поняла, что назвала бога по имени, и в ужасе прикрыла рот ладошкой.
– Он – бог. Он – другой. Он вне категорий.
В голосе собеседницы послышалось недовольство:
– Так к чему ты ведешь?
– Он – птица, я – червяк. Червяк может влюбиться в птицу, если увидит в птице такого же червяка, как он сам. Я могу влюбиться в Арха, но для этого должна признать, что он несовершенен, как и я. Это все равно, что оклеветать, облить помоями, унизить…
– От того, что червяк будет считать птицу червяком, птица в червяка не превратится, – парировала Ванесса. А у меня чуть мозг не взорвался от ее формулировки.
– Согласна. Но представляешь, как обломается червяк, когда его иллюзии рассеются?
Несколько минут молчали. Напряженно думали. Каждая о своем.
Итог подвела каргуля:
– Знаешь, Оля… По-моему, ты гонишь.
Черт! Научила на свою голову!
– Ничего подобного. Я логична и разумна как никогда.
– Значит… Орис?
Теперь уже я вздохнула и изобразила взгляд психиатра со стажем.
– Ванесса, ну какой Орис?
Герцогиня заломила бровь, в который раз забыла отпить из бокала.
– Ну сама подумай, где я и где он.
– Что, опять «птички» и «червячки»?
– Почти. Орис – граф, а я кто? Девочка-мутант! Теоретически можно скрыть мое происхождение и выдать за эльфийку, но это ничего не изменит. Мы останемся на разных ступенях социальной лестницы, навсегда. Он никогда не забудет, кто я и откуда. Подчеркиваю: это теоретически! А на практике все еще хуже – я должна разоблачиться. В один прекрасный день каждый эльф в королевстве Севера узнает, что я – человек. Вернее, была человеком.
– Твои заслуги перед обществом могут сгладить проблему происхождения.
Ага. Только кто даст гарантию, что мои свершения станут «заслугами», а не позором?
– Ванесса, даже если так… У нас разный менталитет, разные вкусы, представления о жизни. Это сейчас весело, а что будет через год-два? Видишь ли, я наслышана о подобных союзах, в моем мире они тоже бывают. Однажды ему не понравится мой борщ, а мне его лаваш, и все – привет.
К счастью, герцогиня не стала убеждать, дескать, мы другие, и у нас все будет обалденно.
– И это не последняя причина, – догадливо усмехнулась она.
Перед глазами встал образ Грегора – последнего потомка рода Севергов, в груди кольнуло. Нет, их сходство с графом Фактимусом не может быть случайным.
– У него своя судьба, у меня своя. Ему суждено влюбиться, жениться и нарожать кучу мелких эгоистичных эльфиков. И если он изменит этой судьбе – эльфики не родятся, а я буду чувствовать себя детоубийцей.
Во вздохе каргули было столько иронии… Конечно, для нее это блажь. Она, в отличие от меня, в глаза потомку Ориса не заглядывала и за уши его не дергала. Но спорить и доказывать не хотелось, поэтому озвучила главный аргумент. Уж с ним точно не поспоришь:
– И последнее – я должна вернуться в свое время.
Румянец покинул щеки каргули столь стремительно, что я всерьез испугалась. Дернулась, едва не опрокинув поднос. Но она жестом показала, что все в порядке, и я осталась на месте.
– Прости, – сказала герцогиня, отвела взгляд. – Я с самого начала знала, что ты будешь рваться домой. Просто… надеялась.
– Я единственный ребенок в семье. Я не могу бросить родителей. Понимаешь?
Меня одарили улыбкой. И хотя Ванесса очень старалась держать лицо, улыбка получилась вымученной.
– К тому же… Даже если исправлю текущую ситуацию, оставшись здесь, натворю что-нибудь еще. Вовсе не потому, что я такая выдающаяся, просто… просто натворю.
– Да. Натворишь. Значит, Орис тоже в пролете?
Попытка каргули вернуть разговор в шутливое русло не удалась. И слезы, подступившие к глазам, стали лучшим тому доказательством.
– Буду выдавливать его из сердца, – нехотя призналась я. – Симпатию к Вариэлю – тоже.
Черт, куда ни плюнь – сплошная грусть. И как жить дальше?
Когда подруга ушла, я снова завернулась в одеяло и попыталась уснуть. Вопреки всему. Даже божественному кофе.
Как ни странно, получилось…

Утро началось с разглядывания ушей.
Зеркало ужаснулось.
Все. Выросли. Удлинились сантиметров на семь и приобрели характерную для северных районов форму. От созерцания этой «красоты» глаза защипало – черт, подозреваю, что пластикой ничего не исправить, только ампутацией. Одно хорошо: пока я здесь, в прошлом, с прическами можно не заморачиваться – прятать больше нечего.
Вторая печалька – волосы. Я могла бы смириться с голубизной, будь она равномерной. Да и с желтыми корнями в принципе тоже. Но ведь к этому безобразию добавился третий цвет – натуральный. Волосы отросли всего на миллиметр, а настроение рухнуло в Тартар. Даже маленький бонус – заметное улучшение структуры кожи – не радовал.
– Мымра, – констатировала я. Отражение не возразило.
Избавилась от ночной сорочки, чтобы осмотреть тело на предмет повреждений – вчера было не до этого, глаза слипались так, что, не будь рядом служанки, я бы уснула в сапогах. Увиденное приятно удивило – я недосчиталась двух родинок и маленького родимого пятна на животе. Рассосались.
След от пореза, который сделала в святилище Арха, тоже исчез.
– Это что? Регенерация по-эльфийски? – все так же вслух, потому что после вчерашних разговоров появилось острое чувство одиночества, находиться в тишине попросту страшно. – Или Арх над порезом поколдовал?
Воспоминание о проклятом боге вылилось в пристальный осмотр кольца. Красивое, черт возьми. Белое золото, кружевная ковка, ну и бриллиант, конечно. Но ведь не это главное…
Подумать только – бог угостил меня кофе. Меня! Девочку из циничного двадцать первого века!
Бог! Эльфийский! Кофе!
В голове не укладывается. До сих пор. Я всегда буду вспоминать эту встречу с благодарностью.
Улыбнувшись этим мыслям, ополоснула лицо водой и, как была, выпорхнула в спальню…

На кресле обнаружился комплект, который накануне обсуждали с портнихой. Рубаха – отличная, белая, с рюшами на рукавах и умеренным жабо. Единственный минус – ткань тонковата, без бюстика носить не слишком комфортно. А вот штаны…
Нет, я их, конечно, примерила – ведь будущая Шанель старалась. Правда, после примерки окончательно убедилась в мысли, что старалась она не сшить, а доказать превосходство лосин: попа штанов висит, штанины широки непомерно, веревочка-завязка хоть и украшена серебряными кисточками, почти не скользит, но главный ужас в другом. Цвет.
Я понимаю, что девочке с голубыми волосами очень пойдет синий, но это издевательство чистой воды!
Вдобавок выяснилось, что носить эти штанишки, увы, не с чем. Ну не сочетаются они с «пуантами», хоть тресни.
Пришлось снова упаковать себя в платье с пышной юбкой.
Заморочиться с прической тоже пришлось – чтобы не выбиваться из стиля.
К завтраку спустилась нежной феей. Одарила каргулю, зайчика и Крисса сдержанной улыбкой и уселась на привычное место – по правую руку от герцогини. В следующую секунду в столовой объявилась пара слуг с подносами, и я была готова расцеловать обоих за то, что спасли от необходимости выдержать гневный взгляд Вариэля, который сидел напротив.
А зайчик негодовал всерьез…
Черт, как неловко. Он такой милый, такой искренний. Но я же никогда не давала поводов считать, что между нами возможно нечто большее, чем дружба. Разве что с поцелуем перегнула, но ведь другого способа проверить сероглазого на вшивость не было.
– Говорят, граф Фактимус объявился, – нарушила тишину Ванесса.
И прежде чем сообразила, к чему подобная конспирация, барон Крисс воскликнул:
– О! Да неужели!
Вот умница, удивляется так натурально, будто действительно не в курсе, что пропал граф в результате стычки с товарищами из ордена.
– Да… – Губки Ванессы сложились в очаровательный бантик, глазки стрельнули в мою сторону. Понизив голос до едва различимого шепота, герцогиня продолжила: – По слухам, он вылез через секретный люк во дворце. И знаете что?
– Что?! – тем же шепотом воскликнул изобретатель.
Я тоже глазки вылупила – так, на всякий случай.
– С ним был граф Дарралиэль. Совершенно голый. И избитый до полусмерти.
Я в который раз не сдержалась – расцвела самой широкой, самой радостной из улыбок. Орис не просто жив, он еще и в глаз дать может! Какая прелесть…
– Какой скандал! – выдохнул Вариэль.
Переиграл. Причем нарочно. И глядел при этом исключительно на меня.
Черт! У него опять крышечку сорвало? Весь такой серьезный, злой и смущаться точно не собирается.
И под прицелом этого сверла мне пришлось вооружиться вилкой и приступить к завтраку. Вкуса салата не почувствовала вообще, яичница с беконом ползла по пищеводу, как улитка-паралитик по наждачной бумаге. И даже помидорки, которые в эльфийской реальности на порядок вкусней, уже не радовали. А Вариэль все сверлил и сверлил, сверлил и сверлил…
Наконец любитель ракашши не выдержал:
– Милая, ты так радуешься за графа Фактимуса. Может, поедешь – поздравишь с возвращением?
Я подавилась помидоркой, причем конкретно – еле откашлялась, даже слуги прибежали.
– Ты так заботлив, милый, – одарив нахала столь же красноречивым взглядом, ответила я. – Но у меня нет ни возможности, ни желания.
Брови блондина удивленно приподнялись. Он бросил выразительный взгляд на окно, выдержал паузу и сказал задумчиво:
– Да… Рановато для подобных визитов.
Ненавижу ссориться. Особенно при посторонних. Но малолетний мерзавец действительно перегнул.
– Ты на что намекаешь? – вкрадчиво спросила я.
– На то, что днем… неудобно, – прошипел длинноухий. – Шторки приходится задергивать.
Вот гаденыш. Я же к нему всем сердцем, всей душой.
– Зайчик, тебя это не касается.
– Я твой жених, – зло напомнил он. И ка-ак заорет: – И не смей называть меня зайчиком! У меня имя есть!
Черт. Вот же… дите. Я даже слегка остыла.
– Ты еще кулаком по столу стукни.
Крисс попытался встрять с репликой а-ля кот Леопольд, но был жестоко проигнорирован.
– Зачем? Я лучше чем-нибудь другим… по голове… Орису. А потом тебе.
Ого, а ведь он не шутит!
Перед глазами мигом возникла картинка: Вариэль в гриме Отелло подкрадывается к постели, готовясь задать сакраментальный вопрос… Ну как тут не улыбнуться?
– Зайчик, ты идиот, – миролюбиво заключила я.
Сероглазый кивнул. Сказал дрожащим от злости голосом:
– Да. Идиот. Я назвал своей невестой потаскуху, которая позорит мое имя.
Я вспыхнула, как стог сена, приправленный бензином. Адреналин зашкалил, голос сорвался на крик:
– Ах вот как! Вот что, ты… Зараза! Да засунь свое имя знаешь куда?
Взгляд метнулся по столу в поисках чего-нибудь увесистого, но истошный визг герцогини эту попытку пресек.
– Что? – рыкнула я.
Ванесса мгновенно заткнулась. Губы сжались в тонкую линию. Глаза, которые и прежде напоминали предгрозовое небо, потемнели. Эльфийка медленно встала, уперлась кулаками в стол. Благородная невозмутимость с замашками простой русской бабы, блин. Только чугунной сковородки не хватает.
– Лёля! Прекрати истерику! Ты прекрасно знаешь, как зайчик к тебе относится! А ты, – прицел переместился на Вариэля, – не смей полоскать имя семьи! И без тебя проблем по горло!
Короткая сопящая пауза. При этом сопели все, даже барон Крисс, хотя он тут точно никаким боком. А потом лицо каргули просветлело, на губах вспыхнула милая улыбка, и голос прозвучал очень ласково:
– Ты зря ревнуешь к графу, зайчик. За ней ухаживает другой, куда более интересный… индивид.
Вариэль не выдержал, тоже поднялся. На тетку глядел, как бык на тореадора. Показалось – еще чуть-чуть, и пол копытом взроет, и пофиг, что тот каменный.
– Кто? – прошипел сероглазый.
– Проклятый бог, – беззаботно ответила каргуля.
Тут уже я не выдержала. Тоже встала, тоже уперлась кулаками в стол.
Черт! Заклинило ее, что ли?
Ненавижу такие ситуации. Сейчас каргуля клювиком своим великолепным пощелкает, а дурой перед Архом буду выглядеть я.
– Не ухаживает он за мной!
На меня уставились все. Даже слуга, который приволок десерт, завис на полдороге и рот приоткрыл. Чтоб к нему ос влетел, большой и полосатый!
– Правда? – протянула герцогиня, невинно похлопала ресничками. – А это что?
Изящный пальчик указал на стол.
– И что же ты там разглядела? – не отрывая взгляда от обманчиво юной мордашки, спросила я.
Но все-таки не выдержала, глянула…
Рядом с моей тарелкой обнаружилась изящная белая чашка с логотипом кофейни. Пенный цветок медленно таял, норовя исчезнуть во тьме кофейного омута. Несколько секунд созерцала сию инсталляцию. После повернулась к господину Криссу.
– Вы позавтракали?
Тот не сразу осознал вопрос, кивнул как-то нерешительно.
– Отлично. Идем на объект.
– Куда?
– Канализацию строить! – взвыла я.
– А как же… э… кофе? – встряла каргуля.
Обернулась так резко, что голова закружилась.
– Знаешь что? Я тоже не каменная! Думаешь, легко жить, осознавая, что в один прекрасный момент окажусь за несколько тысячелетий отсюда? И никогда больше не увижу ни тебя, ни этого сероглазого осла, ни Ориса! А ты мне еще Арха сватаешь? Хочешь, чтобы я свихнулась от тоски?
На меня глядели большими такими глазами. Кажется, слегка испуганными.
– Идите вы все лесом! – заключила я и, совершенно позабыв о Криссе, помчалась на «объект».
Все. Хватит слюни пускать и сопли по щекам размазывать. Канализация. Презентация. И домой.
Авось к этому моменту Шердом домаринуется до сговорчивого состояния и в ритуале не откажет. А откажет… я ему уши отрежу и кое-что еще. Думаю, каргуля не обидится – они ведь мириться все равно не собираются…

Глава 15

Нет, ну я, конечно, пустила слезу над выгребной ямой – все-таки не каждый день в такие переплеты попадаю. Жалко. И себя, и Вариэля, и Ориса с каргулей. Да что там, даже графа Дарралиэля жалко… отчего-то.
Только выхода все равно нет. Что бы ни случилось – расстанемся.
Мы – дети разных эпох, у каждого из нас своя судьба, свое место в истории. И хотя мое перемещение внесло какие-то коррективы, суть не поменялась.
Они останутся здесь, а я обязана вернуться в свой двадцать первый век.
Обязана! Еще и для того, чтобы вытолкнуть обратно Георгануса. Король – маньяк, а злоба, помноженная на знания Грегора и Антуана, способна изменить многое. Принцы ведь неплохо шарят в современных реалиях. Увы.
А уж если сюда добавить деньги Машкиного папочки…
Черт. Жаль, что проблемы такого уровня слезами не решаются.

Утренний инцидент привел к странному, но вполне закономерному итогу – общей мобилизации. В том, что во главе кипеша стоит ее светлость Ванесса, сомнений не было. Я, как подруга и блондинка, рассчитывала на снисхождение, но не тут-то было. Припахали, навьючили заданиями.
Зато времени на нытье не осталось.
Более того, очень скоро почувствовала себя тем самым хомячком, которому досталась пресловутая капля никотина. Я разрывалась между «объектом» и «проектом» – так мы окрестили предстоящую презентацию косметики и нижнего белья.
Крисс торопил рабочих, орал и злобствовал, а я с удивлением поняла – добродушный барон умеет быть настоящим тираном. Несчастные землекопы и трубоукладчики вкалывали, не разгибаясь… но проклинали при этом почему-то меня. Сама слышала. И не раз.
Ванесса, наоборот, была мила и кокетлива, особенно в моменты, когда общалась с будущими моделями. Я же глядела и не верила, что уговорить два десятка благородных эльфийских барышень прогуляться по подиуму настолько сложно. Упирались так, будто не на пару часов ангажируем, а в пожизненное рабство приглашаем. После одного из самых неприятных отказов – ушастая уродина обвинила нас с каргулей в разврате – я предложила поискать среди «простолюдинок».
Зайчика тоже привлекли. Ему поручили организовать оформление большого зала, следуя предварительным наброскам, которые мы с герцогиней уже сделали. Контроль за работой сероглазого ревнивца возложили на меня, хотя отнекивалась до последнего.
Удивительно, но эльфенок больше не возникал. Общался со мной, как и прежде, чем снова навел на подозрения… Странные у него перепады в настроениях, очень странные. То душка и лапочка, то циник и хам. Неужели все дело в книге? В таком случае Вариэлю прямая дорога в театр – лучших актеров в жизни не видела.
И все это время меня не покидало чувство, что всем мешаю, но сил заморачиваться не было. Поэтому продолжала бегать и участвовать. Единственный эпизод подготовительной работы, который я пропустила, – составление списка гостей и оформление пригласительных.
И еще чудилось порой, будто эльфы не помочь хотят, а избавиться. Только Ванесса развеяла эти подозрения, заявив однажды:
– Я говорила с Шердомом. Он готов отправить тебя в будущее хоть сейчас. – И голос ее в этот миг звучал хрипло.
– В обмен на свободу? – ухмыльнулась я.
– Нет, – без тени улыбки ответила каргуля. Поджала губы и отвела взгляд.
Пока я тормозила, пытаясь понять, радоваться такой сговорчивости или огорчаться, герцогиня неприлично шмыгнула носом. Потом еще раз и еще. А едва я сообразила, что юная блондинка банально ревет – та убежала.
Интенсивная трудотерапия позволила не заострять внимание на этом эпизоде, так что сердце не болело, а всего лишь ныло.
Все та же трудотерапия помогала не думать о предстоящей разлуке с еще одним дорогим моему сердцу эльфом. Правда, он отчаянно сопротивлялся, каждый день присылал корзины с черными розами и письма…
А вот Арх писем не писал. Поэтому по утрам, обнаруживая на прикроватном столике чашку ароматного кофе, недоумевала – к чему бы это?
Ад мобилизации длился неделю.
Без перекуров и перерывов на обед.
В итоге первые жертвы фэшн-индустрии нашлись, трубы сложились, слуги взвыли, а прохожие начали опасливо коситься на особняк герцогини Аргар. Тогда же случился момент истины – барон Крисс объявил, что «объект» готов к эксплуатации…

Это был жуткий день.
Нет, колени у меня не тряслись, да и паники по большому счету не было – остатки страха я утратила еще в процессе укладки труб и сверления дорогущей чугунной ванны, отделанной замысловатой керамической мозаикой.
В этот же период рассталась с подозрениями насчет правильности конструкции – отмела их волевым усилием. Толку нервничать, если других идей все равно нет?
Жуть заключалась в другом…
Я не раз бывала на открытии бутиков, презентациях косметических продуктов и праздниках вообще. Но санузел – не лавочка с побрякушками. Как его «открыть»? Даже если речь о предварительной, внутренней презентации?
К тому же ввод в эксплуатацию первого адекватного унитаза – событие не рядовое. Сделать это по-тихому – все равно что провести корпоратив Газпрома в привокзальной пельменной. В принципе – реально, но абсолютно бессмысленно.
Я изложила свои мысли каргуле, и та, как женщина активная и опытная, смело встала за штурвал.
Всем было велено умыться и одеться понарядней. Даже слуги, присутствие которых не обсуждалось, получили распоряжение облачиться в парадную униформу. Ближе к закату у непримечательной двери на первом этаже собралась толпа. Я в лиловом платье невероятной красоты, Вариэль в строгом темно-сером камзоле с серебряной отделкой, барон Крисс в не менее роскошном облачении, одолженном, как я поняла, у того же Вариэля. Слуги в великолепных камзолах насыщенного бордового цвета, служанки в столь же ярких платьях и парадных бордовых чепцах. Ну и каргуля, разумеется, сияющая и свежая, как новорожденное солнышко.
В обозначенные «покои» (ну и саму ванную комнату) первыми вошли мы с Криссом. Следом каргуля с зайчиком, а уж за ними два десятка слуг под предводительством Шерра.
За ходом работ наблюдали немногие, поэтому, едва переступили порог, санузел огласил многоголосый вздох. Возможно – восхищения. По крайней мере, повод восхищаться был.
Впереди, четко напротив двери, деревянный постамент высотой около полутора метров. Лестница из пяти широких ступеней прикрыта красной ковровой дорожкой. С одной стороны – перила. Ну а на вершине – унитаз, по форме напоминающий трон.
Слева такой же постамент с водруженной наверх лоханью. Внушительный, но менее символичный, чем первый.
– Господин Крисс, просим! – торжественно заявила Ванесса и первой ударила в ладоши.
Под гул аплодисментов и очередную порцию вздохов изобретатель забрался на третью ступеньку и начал толкать речь. Ленин на броневике – не меньше.
Я же глядела на него и мысленно благодарила богиню удачи. Уверена – именно она помогла убедить Ванессу, что рассказывать о прелестях новой системы должен барон, а мне – скромному криэйтеру – лучше поберечь силы для основной, торжественной, презентации.
Блондин коротко поведал о смысле изобретения, в красках расписал преимущество канализации перед системой ночных горшков. После раскрыл секрет заглушки, призванной оградить от запаха. О системе ухода «добра» тоже рассказал, причем настолько тактично, что смутилась одна-единственная служанка – самая молоденькая на вид.
Но от ввода в эксплуатацию отвертеться все же не удалось.
Каргуля до последнего скрывала свою задумку, и я начала подозревать страшное. Нет, разум, конечно, подсказывал – герцогиня не настолько цинична, да и юморит в рамках приличий… только все равно не по себе было.
Когда мне в руки пихнули новую, только что откупоренную бутылку игристого, я конкретно растерялась. Блондинка одарила искренней улыбкой, ткнула пальчиком в трон, а зайчик подло подтолкнул в спину.
На вершину постамента я взбиралась медленно. Отчаянно надеялась, что смогу справиться с неуместным румянцем и не заржать – момент, как ни крути, серьезный. Можно сказать, эпохальный! Румянец так и не поборола, зато в результате прекрасно гармонировала с ковровой дорожкой. Смех сдержала, до крови прикусив губу, только плечи все равно подрагивали, а из горла вырывалось сдавленное хрюканье. Господин Крисс мое состояние заметил, но, судя по ответной улыбке, принял за эйфорию творца, которую демонстрировал сам.
Он важно отодвинул заслонку, приправив жест еще одной мини-лекцией, и отстранился, предлагая мне… сделать, так сказать, первое вливание. Посмотреть «в зал» не решилась, хотя картина наверняка того стоила. Едва сдержала шальное желание отомстить Ванессе и Вариэлю, изобразив писающего мальчика. А что? В высокоморальном длинноухом мире подобных приколов не знают, могу произвести фурор. Хотя – куда уж дальше?
Зажурчало. Звонко так, качественно. Даже без усиливающей аппаратуры слышно. Все-таки не зря мой соучастник-изобретатель заказал у кузнеца дополнительную фенечку – железное корытце. Оно, собственно, выполняло роль внутренней чаши унитаза. Черт, а ведь здорово получилось!
Едва я закончила, барон снова приблизился и изящным движением задействовал рычаг слива. Божественный звук! Голос родной цивилизации! И пофиг, что систему возврата пробки, которая выдергивается при нажатии на рычаг, мы так и не придумали.
– А вот так он наполняется… – вещал тем временем эльф, запуская руку в опустевший бачок, чтобы установить пробку. После чего ловко залил воду из припасенного ведра и широко улыбнулся.
Зрители зааплодировали не сразу – все-таки стоя у подножия пьедестала, много не увидишь. Нужно попросить каргулю, чтобы разрешила слугам опробовать новинку. Хоть по разику. Вот тогда они оценят! Вот тогда они поймут!
– Это великолепное изобретение – плод ума и фантазии госпожи Ольги, – не унимался блондинистый барон. И уточнил, важно подняв палец к потолку: – Ее первое изобретение! И, согласно традициям, должно быть названо в ее честь.
Смеяться резко расхотелось.
– Чего? – осторожно переспросила я.
– Изобретение! В вашу честь! – пояснил сияющий эльф. Дыхание скорой и очень мучительной смерти ушастик не чувствовал, хотя дышала она ну очень близко и громко.
– У него уже есть название, – опасным шепотом напомнила я. – Унитаз.
Длинноухий Кулибин радостно кивнул:
– Традиция допускает двойное название. «Унитаз-Ольга» – звучит неплохо.
Я машинально взвесила в руке бутылку из-под игристого, перехватила на манер дубинки.
Что в таких случаях кричат? За ВДВ?
На помощь пришла каргуля.
– Господин Крисс, – позвала она, – у госпожи Ольги, как у всех благородных эльфиек, сложносоставное имя. Может, она захочет присвоить изобретению другую часть имени?
О чем толкует блондинка, сообразила не сразу. Потом в памяти всплыла встреча Грегора с прадедом – он назвался не просто Гришей, а какой-то безумной абракадаброй. На эльфийском фоне наши Анжелики-Виктории и Аллы-Софии куда благозвучней.
Э… а как назваться мне? Ольга-Мария? Черт, не пойдет. Машка все равно никогда не узнает…
– А можно я назову его в честь любимого мужчины?
Крисс нахмурился.
– Вообще по традиции…
– Господин Дориэль, но слово «унитаз» – мужского рода. Да и какая разница? Мое имя, не мое…
Барон перевел недоуменный взгляд на зал.
– А пускай! – воскликнул Вариэль. Кулаки малолетнего ушастика сжались, в глазах вспыхнули молнии.
М-да… Кажется, кое-кто забыл, что по официальной версии я невеста герцога Аргар. Если назову другое имя – среди слуг поползут слухи. Потом эти слухи просочатся в город, и привет. Каждая остроухая морда будет знать, что невеста юного герцога влюблена в… престарелого графа. Ведь зайчик именно это имя услышать рассчитывает?
А дальше что? Конец легенде? А вдруг что-то пойдет не так и мой переход придется отложить? Вдруг эта легенда еще понадобится?
Нет. Судьбу дразнить не стоит.
– Вариэль, ты позволишь?
– Позволю что? – недоуменно переспросил эльф.
– Назвать изобретение в твою честь.
Лицо сероглазого вытянулось и замерло. Я же второй раз за вечер ощутила дыхание родной цивилизации – мордашка у лопоухого такая, будто дверьми в метро зажало.
– Мою?
Жидкие, но довольно уверенные аплодисменты заставили блондина прикусить язык. Молнии из его глаз исчезли, но радости точно не прибавилось.
– А теперь позвольте продемонстрировать слив из ванной! – возвестил сияющий барон.
К счастью, на второй постамент лезть не пришлось…
– Зачем вы это сделали? – прошипел герцог, едва мы вновь оказались рядом.
Понимаю – над детьми и влюбленными парнями подтрунивать стыдно, но удержаться не смогла:
– Я во всеуслышание назвала тебя любимым мужчиной, чем ты недоволен?
Зайчик надулся и запыхтел еще громче.
– Но ведь вы меня не любите! – прошипел аккурат в ушко.
Одарила его улыбкой, сказала совершенно искренне:
– Люблю. Как друга.
– Но традиции… – попытался возмутиться он.
– Ой, да ладно тебе.
Дальше случился коллективный поход к новой выгребной яме, в которой, впрочем, обнаружилась лишь небольшая лужица. В финале, когда на землю уже спустились сумерки, а особняк озарился голубоватым светом магических лампочек, в столовой состоялся фуршет. Подавали, как водится, игристое.
Единственный взгляд на бокал с желтоватой пузырящейся жидкостью заставил желудок совершить сальто. В итоге я предпочла воду.
– Ой, какие мы впечатлительные, – прошептала каргуля.
– Презентацию нижнего белья не доверю! – ничуть не скрываясь, выпалила я.
Ванесса шаловливо хихикнула и подмигнула.
Черт! Думает, что за два дня, которые отделяют от главного события, не успею написать для нее речь и провести жесткий инструктаж? Ладно, пусть помечтает.
После игристого народ заметно повеселел и осмелел. То один, то другой подходили с вопросами, главным из которых был – как? Как вы додумались до такого? Я скромно хлопала ресницами и отсылала к барону Криссу, поясняя заодно – без блондинистого изобретателя ничего бы не вышло. Вскоре вокруг господина Дориэля собралась толпа, и он пошел в отрыв, рот не закрывался ни на секунду. Подозреваю, что прежде его работой не слишком интересовались.
Единственным, кто проявлял недовольство, был зайчик. Я старалась успокоить его улыбками, только сероглазый и не думал расслабляться. Продолжал пыхтеть, раздувать щеки и бросать сердитые взгляды. В итоге подошел, цапнул за локоток и поволок в сторонку. Я не сопротивлялась.
Когда мы оказались в дальнем углу столовой, юный герцог шумно выдохнул и выдал:
– И все-таки! Почему я?
Ну как сказать… причин-то много.
– Не хотела выставлять тебя дураком.
– Что? – В шепоте зайчика прозвучало искреннее возмущение. – И поэтому назвали моим именем устройство для опорожнения?
– Это великое изобретение, – парировала я. – Оно изменит ваш мир. И мне кажется, лучше ассоциироваться в глазах народа с изобретением, чем прослыть рогоносцем.
– Что-что?
– Пока ты молод и красив, ты имеешь право на любые ошибки и неудачи, кроме неудач в любви. И если поползут слухи, что твоя невеста влюблена в другого, репутация будет испорчена конкретно. Я не могла этого допустить…
Сопение стало куда громче. Я даже отодвинулась на полшага – не из страха, а так, на всякий случай. И стало вдруг так неловко, так неудобно…
Потакая желаниям совести, попыталась оправдаться:
– А вообще… если тебе так хочется правды, скажу. Изначально планировала назвать изобретение в честь Арха.
Эльфенок застыл. Глядел как на умалишенную в стадии буйства.
– А что? Это отличный вариант, – продолжала рассуждать я. – Бог умирает в том числе потому, что народ забыл его имя. Следовательно, если имя вспомнят…
– Вы… вы издеваетесь?
– Ничуть. Сам подумай… Бог проклят несколько тысячелетий назад, старшие поколения еще помнят его имя, а новые – даже не знают. По всем расчетам, Арх должен был исчезнуть довольно давно, но он до сих пор жив. И какой напрашивается вывод?
Я выдержала паузу и, не дождавшись ответа, продолжила:
– А вывод прост до банальности – ваш народ его все-таки подкармливает. И если учесть, что Арх принимает только добровольные жертвы, значит, кормится тем, что часть эльфов старшего поколения, умирая, посвящает себя ему. Почему они это делают?
Вопрос был риторическим, но зайчик заикнулся что-то возразить. Потом подумал и выдал растерянно:
– Не знаю.
– Да потому, что умирающий смотрит на мир иначе! Ему ваши религиозные заморочки до лампочки. Ему просто страшно и одиноко. И хочется, чтобы рядом был хоть кто-то… Больной зовет доктора, потому что с ним спокойней, а умирающий – бога.
Вариэль сглотнул.
– Итак, Арх! – продолжала рассуждать я. – Умирая, эльфы новых поколений будут испытывать те же ощущения, но не смогут его позвать, потому что не знают имени. И не узнают – оно запрещено. Единственный легальный способ напомнить эльфам о боге – назвать в его честь нечто особенное.
– Унитаз? – В интонациях Вариэля отчетливо прозвучало презрение.
– Видишь ли… один из законов моего мира гласит – неважно какого цвета пиар, главное, чтобы он был эффективным. Здесь то же самое. Унитаз – это технологический прорыв, при правильной раскрутке о нем будут говорить все. В честь кого назван – тоже поинтересуются, уж поверь. А тут – опа, а это имя проклятого бога!
Несколько секунд молчали. Зайчик переваривал, а я ждала окончания этого процесса.
– И почему же вы назвали изобретение… Вариэлем? – осторожно поинтересовался блондин. – Испугались, что Арх рассердится, так? А моего недовольства, стало быть, не боитесь?
– Нет, дело в другом, – со вздохом признала я. – Риск слишком велик. Чтобы заставить ваше общество иначе взглянуть на человека, нужно сделать нечто позитивное. А попытка напомнить бессмертным о боге смерти очень смахивает на провокацию. Это как маленькая дырочка на колготках – вроде мелочь, а колготки все равно выбрасывать. Если эльфы решат, что я пришла поиздеваться, не станут помогать, скорей уж наоборот – будут гнобить человечество еще яростней и изощренней. И моя миссия провалится.
– То есть… Арха вы тоже не любите? – помедлив, спросил ушастик.
Черт! Кто о чем!
– Вариэль, ну какая любовь? Мне через пару дней уходить…
– Не любите, – констатировал длинноухий. Послышалось, или в его голосе действительно прозвучала тоска? – Никого не любите. Только себя.
– Вариэль, что происходит? – настороженно поинтересовалась я.
На лице блондина как по щелчку вспыхнула хамоватая улыбка. Он тут же перевел тему:
– Значит, нести ваше изобретение в массы предстоит господину Криссу? И что это будет? Центральная канализация с системой открытых канав?
– Ну…
Улыбка сероглазого стала шире и злей.
– Значит, вскоре мое имя будет ассоциироваться не только с унитазом, но и с непередаваемым амбре?
Мне и до этого было слегка неловко, а теперь даже уши вспыхнули.
– Вообще, есть более интересная идея, – осторожно призналась я. – Ведь под столицей огромная пещера…
Эльф подавился вздохом, закашлялся. Глаза стали большими-большими.
– Ты соображаешь, о чем говоришь?!
Черт, он таки перешел на «ты»? К чему бы это?
– Ну да… – Я невольно потупилась.
– Это не просто пещера, – вкрадчиво напомнил герцог. – Это святилище проклятого бога!
– Видала я это святилище… Малюсенький карман в скалистой породе… Его, по большому счету, можно перенести. И вообще… – Уровень неловкости рос как на дрожжах. Отчего-то казалось, что Арх отлично слышит каждое слово. – Если продать хотя бы половину подношений, которые в этой пещерке заныканы, можно такое святилище отгрохать, что даже богиня жизни позавидует. Или кто в вашем пантеоне главный?
Зайчик продолжал копировать взгляд опытного психиатра, а я окончательно стушевалась. Мысль все-таки закончила, хотя чувствовала себя как на экзамене, который принимает лично ректор в компании с министром образования.
– Ведь просверлить шахты вполне реально – Шердом же смог. Зато никаких выгребных ям на заднем дворе… Единственное – королевский дворец в эту систему включить нельзя, под ним же источник магии, а он такого непотребства точно не потерпит. Но от того, что король и компания продолжат пользоваться ночными горшками – мир не рухнет, верно?
А самой вдруг подумалось – вот она, справедливость. Хоть в чем-то у простого народа будет возможностей больше, нежели у венценосных зазнаек.
– Ну знаете… – Возмущению сероглазого не было предела. – Ну знаете…
Закончить он не успел.
Дикий, истошный вой прорезал тишину, как скальпель мандариновую кожицу. Зайчик замер на секунду и резко развернулся. Я тоже напряглась, хоть и не сразу. А опознать в источнике звука каргулю смогла лишь после того, как герцогиня захлопнула рот. Служанки присели в ужасе, слуги-мужчины резко бросились на выход.
Глянув на нас, Ванесса заверещала снова:
– Взлом подвала!

Глава 16

Я – дитя своего времени, человек цивилизованный, в меру образованный и умный. И как любой нормальный индивид, хоть разок побывавший поздним вечером в безлюдном переулке, легко отличаю трусость от благоразумия. Это самое благоразумие орало дурным голосом: «Лёля, остановись! Остановись немедленно! Сию секунду!»
Но я продолжала мчать по коридору в направлении холла вслед за каргулей.
Еще на подлете увидела, как кто-то из слуг распахнул неприметную дверцу, задрапированную гобеленом. В синеватом свете магических светильников блеснула сталь. Ушастики в бордовых камзолах спешно вооружались. Притом что криков, проверок баланса и попыток взять один и тот же клинок не было, стало ясно – оружие давно распределено. И судя по уверенным физиономиям, длинноухие не в первый раз его держат. Более того, каргуля явно заставляет слуг тренироваться, на случай вот таких – неимоверно редких, но вполне вероятных – визитов.
Сама герцогиня подбежала к арсеналу последней, в момент, когда отряд в бордовом уже метнулся к двери, ведущей в подвал. Она взяла не клинок или изогнутый кейран, а арбалет. Не такой, как в прошлый раз, а самый настоящий – здоровый, с массивным основанием и дугами по полметра каждая (или как эти крылышки называются?).
Изящным, стремительным движением герцогиня приподняла подол, вставила ножку в петлю и подцепила специальным крюком тетиву. Щелкнуло. В следующее мгновение в руке каргули появилась стрела, а колчан, из которого извлекла оперенную угрозу, оказался за спиной.
В процессе этих манипуляций я успела заметить, что камень в одном из перстней герцогини мигает красным. Неужели магическая сигнализация? Черт, я и не думала, что эльфы способны додуматься до такого.
Ванесса подняла взведенный арбалет и ринулась за слугами. Зайчик убежал давно. Кажется, нырнул в подвал одним из первых.
Я раздумывала секунды три…
Благоразумие по-прежнему вопило и требовало оставаться на месте, а лучше – забиться в дальний угол и не высовываться. Ему вторили инстинкт самосохранения и интуиция. Но другое, странное, не вполне адекватное чувство заставило выдохнуть и помчаться за каргулей. Ну не могу бросить подругу в такой ситуации!
Скатываясь по лестнице, судорожно пыталась прикинуть план собственных действий и в очередной раз пришла к выводу: если будет бой, помочь не смогу. Разве что грудь противнику показать – в качестве психологической атаки. Если верить американским фильмам, такой прием может ввести врага в ступор, а несколько секунд преимущества лишними не бывают. Главное – своих не «задеть».
Когда оказалась на первом уровне подвала, оглушающий топот личного спецназа герцогини Аргар сменился яростным звоном стали. Послышались крики, судя по интонациям – матерные.
В коленях незамедлительно появилась дрожь, горло перехватила судорога. Благоразумие завопило громче прежнего, и я остановилась. Даже попятилась, но споткнулась о предыдущую ступеньку и едва не приложилась пятой точкой.
– Спокойно, Лёля! – заключила вслух, но шепотом. – Спокойно!
Остаток пути проделала на полусогнутых, отчаянно цепляясь за стену. В памяти стремительно проносились кадры поединка в замке Атаэль: кровь, искореженные болью лица, удары, вспарывающие плоть… и бездыханные тела на черном, закопченном полу. Нет, это не должно повториться.
Но звуки битвы не утихали. Вывалившись в тюремный коридор, застала очень неприятную картину: эльфы в бордовых камзолах дрались с парнями в черном. В гуще битвы мелькало сине-белое пятно – Вариэль. Был ли среди дерущихся Крисс – не знаю. От одного взгляда на происходящее мир перед глазами поплыл. Высмотреть Ориса или различить, кто кого побеждает, тоже не могла. В голове бешеным набатом звучала мысль: это я! Это из-за меня! Я подбила Вариэля и каргулю пленить Шердома! Я! Я виновата! Паника захлестнула, как цунами. Я уставилась на собственные ладони, и хотя крови на них не обнаружилось, уже знала – это руки убийцы.
– Лёля! – гаркнул кто-то, дернул в сторону.
Едва не упала, но плечо напоролось на что-то твердое. Правда, такое же неустойчивое, как и я.
– Эй! Я тебя не удержу! – гаркнуло еще раз. С трудом, но голос все-таки узнала. Ванесса.
Кое-как выровнялась и привалилась к стене, стараясь не думать о том, что ноги почти не держат. Крик Ванессы немного отрезвил, мир обрел резкость, но до полноценной картинки еще далеко. Нервы, будь они неладны. И давление, похоже, прыгнуло. Нет, до добра этот мир не доведет. Драпать отсюда нужно, и побыстрей.
Герцогиня с арбалетом наперевес встала рядом. Блондинка сосредоточенно вглядывалась в происходящее, но целиться даже не пыталась.
– Ты бы хоть ножичек с собой взяла, – громко усмехнулась каргуля, но за шумом слова были едва различимы.
Ага. Единственное правило самообороны, которое я усвоила: если не умеешь обращаться с оружием – вообще его не трогай.
– Их нужно остановить, – склонившись к остроконечному ушку герцогини, крикнула я.
– Они не дерутся, – заявила Ванесса. – Просто железками машут.
Я зависла. Реально зависла, потому что в упор не поняла – зачем?
– Так… надо разнять! Прекратить!
– Прекратим. Сейчас пар выпустят, и прекратим.
Отчего-то представилось, как герцогиня поднимает арбалет и стреляет в потолок. Вместо едва слышного шелеста стрелы раздается конкретный огнестрельный гром, и битва замирает. Звон стали и маты сменяет космическая тишина. Мужчины, посыпанные белой штукатуркой, удивленно оборачиваются…
Но ничего подобного случиться, конечно, не могло.
– А ну прекратить! – заорала герцогиня.
Черт. Да по ней боцманская фуражка плачет. У меня аж ухо заложило.
Вот только драку этот вопль не остановил.
– Прекратить! Кому сказала! – В этот раз Ванесса еще и ногой топнула.
Эффекта ноль. Мы с блондинкой переглянулись.
– Может, действительно грудь показать? – перекрикивая гвалт, поинтересовалась я.
Глаза благородной эльфийки резко увеличились, брови взмыли вверх.
– Я те покажу! – проорал голос, подозрительно похожий на голос Вариэля. И тут же пояснил: – Да не тебе, а ей! Черт! Ну и тебе тоже!
И как только расслышал…
Откуда-то издалека донесся еще один крик. Не уверена, но, по-моему, Орис.
– Что она сказала?
– Сказала, грудь покажет! – откликнулся кто-то. Совсем незнакомый.
Вдалеке взревело:
– Что?!! Лёля, не смей!!!
Ага, точно Орис. И чем, спрашивается, недоволен? Я ведь и о его отряде забочусь. Вдруг поранятся.
После словесной перепалки стало чуточку спокойней, и я наконец смогла разглядеть то, чего не видела прежде.
Нет, все эти рубящие удары, подсечки, развороты и прочая «чисто мужская» фигня не впечатляли. Удивительное заключалось в другом: драка разворачивалась только в первой половине коридора.
Встав на цыпочки, смогла увидеть еще одну, крайне удивительную вещь: в глубине коридора, за общей свалкой, стоит отряд «черных». Плотненький такой, эльфов тридцать, если не больше. По центру первого фланга граф Фактимус собственной персоной. Я его по оскалу и пылающему взгляду узнала.
Вернулась к драке… Ушастиков в бордовых камзолах немногим больше. Если к «черным» присоединить отряд Ориса – сметут, как кегли с неустойчивым дном.
И как это понимать? В благотворительность господина инквизитора почему-то не верится.
Стоп. А Шердом где? И где…
О нет…
Я бросила короткий взгляд на каргулю – молода и прекрасна, как кинозвезда после встречи с фотошопом. Значит, амулет, блокирующий магию, – тю-тю, и чернокнижника больше ничто не сдерживает…
Мама дорогая! Нам каюк!
Довелось мне сыграть в пару компьютерных стрелялок-бродилок. Ощущения забыть сложно. Идешь себе, шинкуешь врагов по-всякому, а как только расслабишься, из тайной каморки вылетает супермонстр и в пару ударов доказывает, что ты – тварь дрожащая и самый что ни на есть лузер. Так и тут? Вот почему отряд Ориса не вмешивается?
Стоп. Стоп еще раз.
Каргуля сказала – мальчики просто пар спускают. И… и что это значит?
Чтобы не орать на весь этаж, склонилась к самому уху герцогини. Спросила с замиранием сердца:
– Ванесса, а почему граф Фактимус топчется на задворках битвы? И что с магом?
В меня полетела хитрющая усмешка, и я вдруг почувствовала себя тупей, чем все баобабы Австралии. Или где они, эти баобабы, растут?
– Ты его переселила? – запоздало сообразила я. – И ловушку для нежданных гостей поставила?
Черт, а ведь про ловушку она говорила.
– Ага! – герцогиня просияла. – Магический барьер. Самые прыткие успели перейти черту и оказались отрезаны от остальных. Здорово, правда?
– А эти, – я кивнула на дерущихся, – зачем сражаются? Ведь даже амебе ясно – если предводитель в плену, битва уже проиграна.
Ванесса кокетливо повела плечиком. Притом что блондинка по-прежнему удерживала добротный массивный арбалет, жест получился своеобразным.
– Ну а что им было делать? Стоять и тупить?
– М-да, ситуация…
Вновь привстав на мысочки, крикнула что было сил:
– Орис, отзови своих! Ты же видишь – битва бессмысленна!
Через пару минут граф Фактимус изволил прорычать отбой. Драка к этому моменту превратилась в вялое махание железками, так что ушастый народ разошелся быстро. Раненых и покалеченных, как я поняла, не было.
Парни в черном сгрудились возле барьера, отдаленно напоминавшего запыленное витринное стекло. «Наши» сосредоточились у выхода. На первый фланг вышел Вариэль. Я с удивлением поняла – мой робкий друг сражался в качестве командира. Возможно, именно благодаря ему подвыпившие слуги с честью выдержали бой.
Кстати, а откуда у зайчика меч? Он ведь не подходил к арсеналу, я точно помню.
– Так, так, так… – пропела герцогиня, выступила вперед. Арбалет, все еще взведенный, был небрежно заброшен на плечо. – И по какому поводу столь неожиданный визит?
Герцогиня хозяйской походкой приблизилась к барьеру, «черные» не шелохнулись.
Я набралась смелости и тоже подошла, правда, остановилась в трех шагах от каргули – очень хотелось глянуть, что это за механизм такой. Но ничего, кроме двух полосок серебристого металла, прикрепленных по обеим стенам коридора, не увидела. Видимо, очередной подарок Вариэлева деда, с датчиком движения, как и система освещения особняка.
– Ванесса, – процедил в свою очередь черноглазый, – ты прекрасно знаешь, зачем мы здесь. Отдай Шердома!
Лица герцогини не видела, но голосок ее прозвучал столь невинно, что сама на мгновение поверила – никакими магами в особняке и не пахло.
– Шердома? Граф, простите, но я не понимаю. С чего вы взяли, что он тут?
– Ванесса! – Орис не говорил, рычал.
Я наконец оторвалась от созерцания серебристых полосок и взглянула на графа. Прежде была уверена, что уже видела все стадии злости длинноухого, ан нет… В этот раз он был в остервенелой ярости. Глаза как угли, рот оскален, желваки на щеках ходят ходуном, кулаки сжаты до того сильно, что кажется – еще немного, и кожа треснет. Тело Ориса еще не восстановилось, и болезненный вид добавлял к образу нечто потустороннее, нестерпимо жуткое.
На мгновение представила, что случится, если барьер спадет, и невольно отступила.
Это движение было замечено, и внимание длинноухого инквизитора обратилось на меня.
– Лёля!
Я не только задрожала, даже присела от страха. А когда за спиной раздался голос Вариэля – едва не оконфузилась.
– Не бойся, дорогая. Он ничего не сделает.
Рука зайчика легла на талию, через долю секунды я оказалась прижата спиной к крепкому, напряженному телу блондина. Только смелости не прибавилось. Скорее наоборот…
Нет, дело не в злости черноглазого, в другом.
Что-то изменилось, а что – неясно.
Кажется, за пыльным стеклом барьера тот самый эльф, который подобрал на дороге, потом подставил на Совете, свозил на рынок рабов и… признался в любви. Кажется, именно с ним ехала в тюремной карете и спускалась в святилище Арха, хотя в тот момент он был заключен в тело синеглазого бэтмена. Кажется, именно его письма читала каждый вечер… Но…
– Что с тобой? – шепнул Вариэль.
Я закусила губу, чтобы не расплакаться. Душа металась в панике, к горлу подкатывала такая истерика, рядом с которой все прошлые проявления эмоций казались кошачьим чихом.
Блондин прижал крепче, чмокнул в макушку.
Орис видел, конечно… Отреагировал тихим рыком, но мне казалось, он тоже что-то чувствует. И тоже боится.
– Граф… – Голос Ванессы слышен едва-едва, будто с другого берега океана. – Вы нарушили все мыслимые и немыслимые приличия. Вы ворвались в мой дом, оказали сопротивление моим слугам и, хотя прекрасно видите, что Шердома здесь нет, продолжаете утверждать…
– Ванесса, помолчи, – отозвался он. Спокойно и глухо.
Мир перед глазами снова начал расплываться.
– Нет, господин граф. И не подумаю! – весело ответила блондинка. – Решили, раз вы советник его величества, вам все позволено? – И в сторону: – Шерр! Вызови королевский патруль!
О нет, только не это… Ванесса, что ты делаешь? А что делаю я? Что со мной? Кто-нибудь может объяснить?
Черт… а кто выключил свет?
И почему я… падаю?

Очнулась довольно быстро – как раз в тот момент, когда Вариэль заносил в спальню. Невольно дернулась и тут же услышала тихое:
– Все в порядке.
Герцог бережно уложил мое тельце на кровать, подсунул под голову дополнительную подушку.
– Что это было? – Язык слушался плохо.
Вариэль вздохнул, присел рядом. Убрал со лба выбившуюся из прически прядку, поцеловал в висок.
– Подозреваю, ты испытала зов крови, – поглаживая бессильную руку, прошептал блондин.
Чего?!
Возмутиться вслух сил не было, но зайчик понял. Сказал, не скрывая беспокойства:
– Зов крови. Мы всегда чувствуем тех, в ком течет такая же кровь. Правда, обычно в обморок никто не падает. Это чувство сложно описать…
Эльфенок нахмурился, пытаясь подобрать слова, а я сжалась от ужаса.
Какой еще зов? Не надо мне никакого зова!
– Оно сродни болезненному удовольствию, – выдал сероглазый. – Чем ближе родственник, тем оно сильней. Мы привычны, у многих это чувство давно притупилось и превратилось в простое осознание, нечто на уровне инстинкта. Посмотришь на незнакомца или незнакомку, и сразу ясно – родня или нет. Понимаешь?
Я нервно сглотнула.
– Твоя мутация уже закончилась? – осведомился Вариэль. Ласково так, но не приторно. Я почувствовала себя беременной женой при любящем, но здравомыслящем муже. А блондин продолжал: – Как понимаю, в момент вашего расставания с Орисом… вернее, в момент переселения его души в тело графа Дарралиэля мутация находилась на начальной стадии. В этот момент все силы идут на перестройку организма, чувства притупляются. Грубо говоря – телу некогда реагировать на мелочи.
Фига себе мелочь! Черт, зайчик, если ты такой умный – спаси меня, а?
– В этот период, как я предполагаю, возможны минимальные реакции – вроде ощущений электрического разряда или скачков температуры… как при сексуальном возбуждении.
У меня глаза на лоб полезли. Вариэль заметил. Улыбнулся уголками губ, встал. Остальное рассказывал, развязывая ленточки «пуантов» и стягивая проклятую обувку с уставших за день ножек.
– В активный период мутации ты с графом Фактимусом общалась, но он находился в теле, по жилам которого течет другая кровь – кровь рода Дарралиэль. И ощутить зов не могла. Впрочем, как и он. Ну а теперь, когда души снова расфасованы как надо, ты почувствовала. Подозреваю, что, встретив Оризинду или кого-нибудь из второй ветви ближайшей родни – Севергов, испытала бы то же самое.
Какое-то время в спальне царила тишина. Я старательно пыталась осознать все, что сообщил сероглазый.
– Зайчик… Знаешь, у меня, кажется, проблемы. То ли со слухом, то ли с мозгом – я еще не определилась. Видишь ли, мне показалось, что ты сказал… что мы с Орисом – родственники.
– Все верно, – усмехнулся герцог. Он давно закончил с «пуантами», но продолжал стоять. – И Орису, и Оризинде, и Георганусу. И Гестору с Гарганкором… – Последние имена вспомнила с трудом. Дед и отец заносчивого принца, кажется. – В общем, ты – кровная сестра Грегора Северга, и родовые связи у вас одинаковы.
А… Ну теперь все ясно. Вопросов нет. Кроме одного: за что?!!
– Чувство зова было сильным, – продолжал рассуждать зайчик, – следовательно, вы с Орисом в ближайшем родстве. С предками Грегора по отцовской линии все ясно: Георганус – прадед, Гестор – дед, Гарганкор – отец. Стало быть, Орис – родственник по материнской. Либо дед, либо двоюродный дед, либо дядя.
Пару секунд назад я решила быть сдержанной и внимательной. Но на последних словах Вариэля рот предательски приоткрылся, изобличая с головой.
– Не удивляйся. – Губы зайчика тронула новая, очень искренняя улыбка. – Оризинда благородна, хороша собой…
– Но Гарганкор – младенец! – неучтиво перебила я.
– Он вырастет. Видишь ли, у нас, бессмертных, несколько иные взгляды на семью. Мы не боимся разницы в возрасте, потому что он не влияет на продолжительность жизни. Молодой супруг и супруга возраста египетской мумии – пара обычная. Нормальная, по нашим меркам.
Захлопнуть рот так и не смогла. Челюсть, кажется, переклинило.
– И, предвосхищая следующий вопрос… Нет. Вы с Орисом не можете быть вместе. Кровосмесительный брак очень опасен. В нашем случае уровень увечности плода раз в пять выше, нежели у человека.
Ага. Спасибо, дорогой. Только ты не тот вопрос «предвосхищаешь».
– Египетская мумия? Откуда ты о них знаешь?!
Чертов румянец вспыхнул на щеках в момент. Будто кто-то хитрый выключателем щелкнул.
– Так о них все знают, – пожал плечами зайчик. – Мы проводили эксперимент. Бальзамировали людей. Но было так давно… Говорят, кто-то из южан хочет провести его снова, подновить коллекцию.
Коллекцию? Я его сейчас стукну!
– Нельзя говорить об усопших в таком тоне. Это кощунство!
Эльф поднял руки и торопливо заявил:
– Извини. Был не прав.
– А откуда про мутацию знаешь?
Ссориться с сероглазым не хотелось, но руки сами сложились в кулаки. Нахлынувшая злость смела остатки дурноты, я даже сесть смогла и взгляд Цербера без напрягов изобразила.
Герцог признаваться не хотел. Молчал так долго, что в голову начали закрадываться самые нехорошие подозрения. Снова вспомнился дедушка-маг, и книжка по созданию образа для покорения девичьих сердец, и пропавшая лошадь… почему-то.
Наконец он снова заговорил. Слова звучали отрывисто, с заметной долей досады.
– Лёля, ты же взрослая девочка, должна понимать. Мы – высокоразвитый народ. Мы стремимся познать окружающий мир и самих себя.
– Вы проводили эксперименты над человеком? – Сама не знаю, как язык повернулся сказать такое.
– Да. Подробности не расскажу, извини. В твоем случае достаточно знать – мы пробовали и вливания крови, и переливания. Случаев мутации было всего три, из пары десятков тысяч. За ними пристально следили, сообщали общественности. Но эти подопытные не выжили, на последней стадии мутации случался сбой – резкое изменение состава крови. Итог – плачевный, хоть и закономерный.
– То есть я…
– Да, ты единственная, кто пережил последнюю стадию.
– То есть все это время…
От осознания происходящего снова закружилась голова. Мир, будь он неладен, в который раз поплыл. Черт, а я думала, у эльфов зрение на порядок лучше человеческого.
– Да. Все это время ты могла умереть.
Горло вмиг пересохло, каждое слово как кусок шершавого гранита:
– Почему не сказал? Почему не предупредил?
– Зачем? – парировал герцог. – Чтобы ты ударилась в панику? «Ожидание смерти хуже самой смерти», – слышала такое выражение?
Слышала. Более того, я на сто процентов согласна с Вариэлем. Окажись на его месте, тоже промолчала бы.
– И откуда ты все это знаешь?
Ответа на этот вопрос ждала с замиранием сердца, по спине ледяной змейкой скользил страх.
– Большую часть экспериментов над людьми проводил мой дед.
Черт! Убью, если поймаю! И даже каргулино заступничество старого извращенца не спасет. Не зря его из дворца вытурили. Все-таки что-то венценосное семейство понимает… Стоп.
– Вариэль!
Мой вопль застал блондина на пороге спальни. Вот гад! Собрался слинять, пока девушка в прострации.
– Вариэль, а каковы результаты экспериментов по скрещиванию эльфа и человека?
На лице благородного ушастика проступила крайняя степень досады. Ответа больше не требовалось.
Все. Это конец.
Как бы смешно ни звучало, я с детства мечтала стать матерью. Представляла, как крошечный, улыбчивый человечек тянет ко мне ручки, как перебирает малюсенькими ножками в белых пинеточках. Агукает. Хохочет. Хмурится, важно посасывая соску. Я мечтала…
В четырнадцать, когда все подруги начали заглядываться на парней и крутить первые романы, мне попалась книга о женском здоровье. Я и прежде знала, что близкие отношения чреваты проблемами – венерические заболевания прочно вошли в анекдоты и пародии, – но подробности, освещенные медиками, оказались совсем не смешными.
Каргуля недавно сказала, мол, я – впечатлительная. Да, я такая. Я всегда такой была. Поэтому, прочитав о том, что аборт, особенно в раннем возрасте, может стать причиной бесплодия, а венерические заболевания могут повлиять на здоровье будущего ребенка, запретила себе даже думать о близости.
Подруги хихикали. Особенно Машка. Несколько раз пыталась подсунуть мне опытного, умелого парня, а я отбрыкивалась. Понимала, конечно, если влюблюсь без памяти или огребу какой-нибудь гормональный срыв – ничто не удержит. Физиология и разум не всегда совместимы, но… пока можешь держать над собой контроль, почему бы нет?
Эта позиция не запрещала интересоваться вопросом. Да и сложно оставаться в неведении, когда все подруги с парнями, а большинство шуток в кино и на телевидении – ниже пояса. Вот и получилась… развратная девственница, мечта престарелого поклонника порно.
Только все зря.
Вариэль нехотя вернулся, присел на край кровати.
– Лёля, наши клетки несовместимы. Проблемы начинаются еще в момент зачатия. Сперматозоиды эльфов слишком слабы, они не могут пробить оболочку яйцеклетки человеческой самки. При обратном осеменении – эльфийка и самец человека – все наоборот: сперматозоиды слишком сильные, они разрушают яйцеклетку. Дед пробовал делать искусственное осеменение – да, магия позволяет и такое. Вырастил эмбрион до четырех недель, потом пошло отторжение.
– Я не просила подробностей, – сухо отозвалась я.
– Лёля. Ты можешь иметь детей. Но только от эльфа.
Отлично. Вот вернусь в родной мир, а там эльфов – тьма-тьмущая, и каждый так красив, так умен, что влюбиться проще простого. Переспать с кем-нибудь из них – вообще предел мечтаний. Родить… нет, это уже за гранью сарказма.
– Уйди.
– Что? – В глазах ушастика действительно появилось непонимание.
– Уйди, – повторила я. Испугалась собственного голоса.
– Послушай, все будет хорошо…
Пальцы герцога потянулись к моей щеке, но я отпрянула, как от гадюки.
– Уйди! – В этот раз не просила. Рычала, понимая, что в любую секунду могу броситься на блондина. И не важно, что он не виноват. Он эльф, и этого достаточно.
Вариэль подчинился. Как только дверь спальни захлопнулась, из глаз выпорхнули слезы. Самые горькие слезы в моей жизни.
Ненавижу эльфов. Ненавижу!

Глава 17

Утро выдалось мерзкое.
Я даже не пыталась изобразить улыбку, бороться с припухлостью век – тоже. И одевалась кое-как, лишь бы прикрыться. Так что в столовой схлопотала три изумленных взгляда и один пренебрежительный – от слуги. Слуге показала оттопыренный средний палец, остальным просто помахала рукой.
– Что с Орисом? – усаживая свою красоту на резной стул, поинтересовалась я.
Каргуля наморщила носик:
– Мы вызвали королевский патруль и сдали всю компанию. Оптом.
– И заявление на них написали?
Смысл вопроса герцогиня поняла, ответила безрадостно:
– Пришлось.
Причины этого поступка как на ладони: если начал врать – ври до конца. Иначе самому конец придет. Только Ориса все равно жалко.
– Да отпустят их, – скривилась каргуля. – Во-первых: Орис – советник короля. Во-вторых, этот рейд затевался для того, чтоб найти Шердома. А Шердом – единственная надежда королевы, она на любой проступок глаза закроет, лишь бы его нашли. По силе с ним только мой брат сравниться может, но он не станет помогать семейству Севергов. Искать пропавшего короля – тем более.
– Шердом нужен королеве для розыска Георгануса? То есть она еще не знает, что король в будущем?
– Вряд ли. Когда виделись в последний раз, в глазах ее величества была такая тоска… И это при том, что на публике она всегда держит себя в руках. Кстати, уверена – королева согласилась прийти на наш показ лишь для того, чтобы никто не заподозрил, насколько ей плохо.
– А Оризинду ты случайно не пригласила? – подавившись утренней бурдой, так непохожей на кофе, спросила я.
– Пригласила, конечно. Она же фрейлина!
Черт. Кажется, Ванесса не в курсе вчерашнего разговора. Иначе с чего непонимающе хмурится?
– Более того, – продолжила герцогиня осторожно, – граф Фактимус тоже приглашен. И думаю, он будет. Несмотря на арест.
М-да… Вся семейка в сборе.
Я бросила взгляд на зайчика. Он остался невозмутим, как айсберг перед встречей с «Титаником». Ну да, теперь причин дергаться насчет Ориса нет.
Как там у классика было? «Так не доставайся же ты никому»?
– Ладно. – Я шумно выдохнула, сделала еще один глоток черной бурды. С легкой грустью вспомнила утренний кофе от Арха – он был несравнимо вкусней. – Предлагаю выяснить еще один вопрос. Кто нас сдал?
Глазки каргули превратились в две малюсенькие щелочки. Едва заметный кивок дал понять – мы подозреваем одного и того же персонажа.
Разоблачение и допрос пришлось отложить минут на десять – Шерр и неучтивый слуга принесли дополнительные блюда. И снова передо мной оказалось блюдо с ракашшей… третий день подряд. Интересно, это случайность, намек или издевательство?
Черт. Уже неважно.
– Так зачем он нас слил? – отправив в рот кусочек рыбного пирога, поинтересовалась Ванесса.
Я искренне улыбнулась миловидной блондинке, тоже удостоила вниманием пирог.
– Видимо, боялся за свою шкуру, – прожевав, отозвалась я.
– Хм… Госпожа Ольга, а вам не кажется, что это трусость?
Официальный тон герцогини Аргар вызвал еще одну улыбку. В этот раз искреннюю.
– Ну что вы… Он не трус. Наоборот – очень смелый. Вы только вообразите: выбрать единственный момент, когда все обитатели особняка будут заняты, сообщить о нем, а после лучиться радостью, расписывая все прелести канализации. Это очень смело. Я бы так не смогла.
– Хм… А мне кажется, вы путаете смелость с находчивостью, – парировала Ванесса.
Я устремила хмурый взгляд к потолку, подумала и призналась:
– Пожалуй, вы правы. Но ведь у него не было иного выхода…
– Думаете? А мне кажется, информации о вас, дорогая госпожа Ольга, достаточно, чтобы откупиться от Ориса Фактимуса.
– О! Вы переоцениваете интерес графа. Он дважды доводил меня до исступления своими поцелуями, но в обоих случаях прерывал ласки, требуя указать, где Шердом.
Черт. Последняя фраза была лишней. Вариэль подавился злосчастным пирогом, а в следующую секунду на меня глядел отнюдь не робкий юнец – зверь, самый натуральный. Даже не так… зверюга! Глаза потемнели, в них появился стальной блеск. Два ножа, вспарывающие врага.
– Ладно, хватит комедий! – Тон каргули переменился столь резко, что даже озверевший зайчик вздрогнул.
Все внимание переметнулось к господину Криссу. Он, кстати, тоже подавился – справедливость все-таки существует.
Черт! Ну неужели этот восторженный блондинистый изобретатель не понимал, против кого играет? Мы же его, считай, на помойке подобрали. Трубы его многострадальные к делу пристроили, столько поводов для вдохновения дали, кормили, поили, от властей скрывали… Или Орис все-таки пострашней нас будет?
– Он сказал, что замнет дело. – Жалостливый голос барона никого не тронул. – Я не хотел. Я просил. Умолял…
– Вы могли прийти к нам и во всем признаться, – заявила Ванесса. – Мы бы нашли выход из ситуации.
– Я… – Господин Дориэль замялся, после отшвырнул салфетку и вскочил. – Но Шердом здесь! Я собственными ушами слышал, как вы ругались!
Палец изобретателя ткнул в герцогиню.
Ой, зря он это сделал.
Спокойная, как атомный ледокол, герцогиня коснулась бляшки с полупрозрачным камнем. Рыкнула:
– Шерр, сюда!
Старший слуга, облаченный в алый камзол, явился мгновенно. Словно из-под земли вырос.
– Проводите господина Дориэля, – распорядилась ее светлость. – С этого дня ему запрещено переступать порог моего дома.
Длинноухий слуга учтиво поклонился. А вот изобретатель учтивость утратил окончательно.
– Вы не посмеете! – заявил Крисс. Рука взметнулась, указывая куда-то в сторону. – Это и мое изобретение тоже! Я имею все права!
Черт. И здесь?
Папа много раз рассказывал, чем заканчивается необдуманное партнерство. Сам, едва смог, разделил бизнес с партнером, хотя никто не понимал – зачем разбегаться, если прений нет. Папа тогда сказал – да, проблем нет. Пока нет.
– Сколько? – равнодушно поинтересовалась я.
Барон вздрогнул. Через несколько секунд выдал:
– Тысяча слитков!
Ого! Я в местной денежной системе так и не разобралась – даже не интересовалась, если быть точной, – но сумма показалась огромной.
– Идет, – бросила каргуля. Уголок ее рта чуть приподнялся, усмешка показалась зловещей. – Получите их после того, как предоставите бумаги с письменным отказом от прав на изобретение. И письменные гарантии, что воспроизводить данную систему не станете.
Уже после, когда завтрак кончился, я выспросила подробности. Слова каргули навели на мысль, что у ушастиков есть система патентования, оказалось, системы нет, но письменные гарантии ценятся столь высоко, что беспокоиться насчет барона не стоит.
Правда, я усомнилась – знаем мы их гарантии, и честность видали. И не раз.
– Я всегда говорила: водиться с мелкой аристократией – себе дороже. Они ни чести, ни совести не знают. Купили титул пару поколений назад и давай гнуть пальцы, – брезгливо заключила Ванесса, едва Крисс удалился. – Предатель!
– М-да… И глупец. Если бы не признался, мы бы не смогли доказать.
Хозяйка особняка подхватила кусочек ракашши, ловким движением отправила в рот. Я тоже «причастилась» замечательного фрукта – жаль, в своем мире такой роскоши не найти.
Молчание нарушил Вариэль. Его заявление было внезапным и довольно хамоватым:
– Девочки, я все понимаю, но кто теперь будет проводить презентацию унитаза? Вы же решили разделить белье и канализацию, забыли?
Каргуля замерла, я тоже жевать перестала.
Да, мы действительно решили разделить эти действа. По плану – пока благородные эльфийки будут таращиться на рюши и макияж, мужской части общества полагается прослушать зажигательную лекцию о канализации. Нам с каргулей предстоит провести первое, а Крисс должен был юморить на втором. После официальной части две группы объединяются в одну для совместного «чаепития» и танцев.
Решение проблемы было столь очевидным, что нам даже переглядываться не пришлось.
– Вот ты и проведешь, – с легкой улыбкой заключила герцогиня. – Еще вопросы?
Зайчик такой подлянки явно не ожидал. Даже вскочил, прежде чем выпалить:
– Кто? Я?! Да ни за что!
– А мне кажется, идея классная, – осторожно встряла я.
Она и вправду классная, потому что других кандидатур все равно нет. К тому же Вариэль волей-неволей слышал о подробностях строительства, да и на вчерашнем представлении побывал, так что необходимый минимум ему известен.
– Я не могу!
– Почему?
– Я не могу представлять обществу унитаз, названный моим именем!
– Зайчик, не переживай. – Каргуля хитро подмигнула. – Тебе все равно не отвертеться. Правда, Лёля?
Я тоже подмигнула сероглазому. И воздушный поцелуй вдогонку послала.
– Нет! – выпалил блондин.
И таки стукнул кулаком по столу…

День выдался столь же мерзкий, как и утро. Хотя я с самого начала не ждала от него ничего хорошего.
Последний прогон, совмещенный с подгонкой белья, пробами макияжа, покраской волос и приемкой зала… даже если исключить пару элементов – все равно ад. И ехидный белокурый Сатана в дорогущем платье – лишнее тому подтверждение.
Ванесса предчувствовала триумф. Первые полчаса радостно носилась по большому залу особняка и восторженно ахала. Я была куда сдержанней – в сравнении с презентациями в моем мире наш фэшн-дебют обставлен бедно.
Стены задрапировали светлыми полупрозрачными тканями. Эта же ткань свисала с потолка, напоминая крупные объемные ламбрекены. Роль кулис выполняли шторы… все из того же материала, только повесили его ряда в четыре, чтоб не просвечивало.
Подиум высокий, в длину метров десять. Придать доскам сколь-нибудь приличный вид не успели, поэтому попросту покрыли ковровой дорожкой. К счастью, нейтрального сероватого цвета. Вокруг поставили порядка тридцати круглых столиков и чертову прорву кресел. Глядя на эту красоту с высоты подиума, почувствовала себя резидентом «Комеди Клаб» на грани увольнения. На стадии проекта и подготовительных работ, которые я так или иначе курировала, все выглядело приличней…
Потом явились портниха с аптекаршей и два десятка эльфийских барышень модельного телосложения. Большой зал мигом превратился в курятник.
Сперва все охали и ахали, хвалили обстановку и восхищались задумкой. Потом визжали и скандалили – модели наконец увидели, что за чудо им предстоит демонстрировать. Пока мы с портнихой и примкнувшей к нам аптекаршей успокаивали девиц, каргуля втащила на подиум кресло, уселась и принялась репетировать вступительную речь. Читала с бумажки. Естественно, вслух.
Новоявленные модели притихли, вслушиваясь. А спустя минут десять заистерили с новой силой. В голову закралось нехорошее подозрение – Ванесса рассказала девушкам далеко не все. Пришлось срочно подавать игристое. В больших-пребольших бокалах.
Попутно выловила Шерра, велела приготовить для девушек комнаты и оповестить родителей, чтоб до завтра не ждали. Просто очень не хочется обнаружить поутру пикет и полицию нравов в лице родственников наших моделей. Гостей такое зрелище тоже вряд ли порадует.
Дополнительное распоряжение – предупредить слуг и служанок, чтобы при встрече с моделями выражали всяческие восторги. Чем активней, тем лучше.
Еще пришлось читать лекцию о красоте, о смене образа и кайфе, который неизбежно наступит. Учитывая, что игристого было более чем достаточно, длинноухие красотки сомневались недолго. Даже немного стыдно стало. Но что поделать? Жить-то хочется.
Осторожно, ласками и улыбками, заманила на покраску первую… Блондинку, как ни странно. Она призналась, что всегда мечтала быть жгучей брюнеткой, в детстве даже истерики по этому поводу устраивала. Ну… пришлось осуществить мечту. Правда, красить брови было страшновато.
После просушки и укладки жертва стилиста едва не упала в обморок, но, опрокинув еще один бокал игристого, пришла к выводу, что стала бесконечно хорошенькой и Лаэрж непременно удавится, узнав, от кого он отказался в пользу баронессы Кулье.
Длинноухая выпорхнула в большой зал и быстро заразила своим оптимизмом остальных. А мне пришлось привлечь к мероприятию аптекаршу и пару служанок. Еще трое носили воду, помогали смывать, сушить и причесывать.
Первый макияж тоже прошел на ура, хотя цветовая палитра теней для век была резка до вульгарности. Мы загладили проблему игристым и закусили ракашшей.
Ну а когда перекрашенные и накрашенные девицы обрядились в пижамки, короткие ночнушки и комплекты маечка-трусики, я поняла… если после разоблачения не успею свалить в свою реальность, меня сожгут на костре. Что ни говори, а для эльфийского мира это слишком круто.
Черт! Если бы жена сапожника не подвела и все-таки раскрутила мужа на обувку с каблуками, модели смотрелись бы на порядок эротичней. Хотя… босиком тоже неплохо – придает некую достоверность, будто с подиума сразу в постель, в объятия любимого.
Самой тоже пришлось переодеться, чтобы не выделяться на общем фоне. Комплект, изготовленный для меня, был самым развратным: маечка на бретельках-ленточках, над грудью кружево, под грудью, впрочем, тоже; шортики шириной сантиметров десять, с дополнительными разрезами по бокам, увенчанными маленькими бантиками. Материал сильно напоминает шелк, цвет – глубокий голубой, сочетание с волосами стопроцентное.
С помощью аптекарши забрала волосы в высокую прическу, впервые оголив ушки. От припадка перед зеркалом спасло только магическое кольцо – оно по-прежнему держало иллюзию, так что отражение было похоже на меня лишь отдаленно. Если выпить еще пару бокальчиков, можно забыть, что она – это я. Но… от дополнительной порции игристого отказалась.
Я вообще пила меньше всех, потому что поняла вдруг – это последний день в особняке герцогини Аргар. Хочу его запомнить, чтобы было чем бередить растерзанное сердце, когда окажусь в Москве двадцать первого века.
Потом Ванессу согнали с подиума и устроили проход.
Нет, эта репетиция была не первой, но игристое уничтожило прежние достижения. Хотя держать спину и голову девочки не забывали – они эту привычку с материнским молоком впитали, благородные как-никак. Только спотыкаться и икать благородство не мешало, даже наоборот.
А на закате заявился струнный квартет, который наняли для музыкального сопровождения показа и дальнейшего увеселения гостей. И я убедилась – не зря настояла на том, что нанимать надо женщин. Если эти едва не рухнули в обморок, то что бы с мужиками случилось?
Они заглянули на пару часов, по предварительной договоренности – сделать финальный проход под музыку, чтобы завтра модели не пугались и не терялись. Учитывая, что к моменту прибытия квартета юные длинноухие прелестницы высосали половину каргулиных запасов игристого… В общем, план сорвался. Девочки в категоричной форме потребовали танцы.
Есть ли в природе организатор, способный убедить двадцать пьяных вертихвосток, что дискотека невозможна? Подозреваю, что есть. Но лично мне красноречия не хватило. А музыкантам не хватило наглости, чтобы отказать, так как к уговорам подключилась герцогиня.
В общем, репетиция превратилась в пижамную вечеринку. Вот только вместо зажигательных танцев с элементами эротики, какие приняты в подобных случаях, эльфийки плясали замысловатые менуэты и водили хороводы.
Я же усадила свою красоту за дальний столик и прикрыла глаза, искренне надеясь, что это поможет не удариться в панику.
Провал. Снова провал!
Как же я устала от бесконечных неудач!
Что сделать, кому молиться, чтобы этот психоделический сон наконец закончился?
Вдобавок ко всему в носу засвербел поспевающий насморк: босые ноги и каменный пол – вещи мало совместимые, а обуться догадалась далеко не сразу.
– Госпожа Ольга, – голос Шерра прозвучал так близко, что я подпрыгнула и едва не опрокинулась вместе с креслом, – извините, но к вам пришли.
Черт. Только этого не хватало.
Я нехотя встала и направилась к выходу.
– Госпожа Ольга! Вы даже не спросите кто?
– Не-а.
Я и так знаю, что это Орис. Он единственный, кому хватит наглости заявиться в гости после заката.
– Но вы же не выйдете в таком виде?! – в ужасе воскликнул самый выдержанный из слуг герцогини Аргар.
Остановилась. На мгновение представила, как вытянется лицо графа Фактимуса, и невольно улыбнулась. А Шерр воспользовался заминкой – подскочил и протянул легкий плащ из серебристой ткани. Так вот что за тряпица была у него в руках, а я и внимания не обратила.
– Благодарю вас. – Я учтиво кивнула. И добавила невпопад: – Пожалуйста, берегите Ванессу. Ей нельзя грустить.
Ответ ушастика прозвучал тише, чем шелест листвы в безветренный день:
– Знаю.
Усмехнулась. Закуталась в плащ, но капюшон накидывать не стала – пусть увидит. Выдохнула и выскользнула в холл.

Он стоял спиной. Высокий, широкоплечий, статный. И тоже в плаще, только черном.
Обернулся на звук шагов и застыл. Как, впрочем, и я.
Несколько секунд молчания.
Я не верила. Он ждал, когда поверю.
Наконец Арх произнес:
– Привет.
И подарил ту самую улыбку, от которой сердце замирает и начинает плавиться, как шоколадка под палящим солнцем.
– Ориса ждала? – догадался бог, протянул руку.
Как преодолела эти несколько шагов – не помню. Но когда моя ладонь оказалась в его капкане, ноги все-таки подогнулись. Арх подхватил, тихо рассмеялся.
Не обидно, нет! Как-то иначе. Тепло и ласково.
Черт. Что со мной? Может, снова зов крови? Хотя… на прошлые впечатления не похоже.
– Ого! – воскликнул он.
Я нахмурилась. В чем дело, поняла лишь после того, как пальцы среброволосого бога потянулись к ленточке-бретельке. Черт, надо было застегнуть плащ, а не кутаться в него. Или не надо?
– Ты сегодня такая красивая, – шепнул Арх. Коснулся губами виска.
Вопрос «зачем» так и не прозвучал. Только бог все равно догадался. Мысли читает, что ли?
– Ты теперь одна из них. – Он кивнул на скользящего мимо Шерра. Слуга словно не замечал. – И тебе нельзя грустить.
На последней фразе голос бога изменился. Стал жестче. Будто не предупреждает, а приказывает.
Черт, а ведь действительно. Если утрачу интерес к жизни, толку от обретенного бессмертия не будет. Вот только… поводов радоваться больше нет.
– Почему так случилось? – одними губами спросила я.
Арх продолжал удерживать, хотя отлично видел, что способность контролировать тело вернулась, ноги больше не подкашиваются.
– Форс-мажор. – Бог усмехнулся. – Никто и предположить не мог, что маленькая толика крови Грегора способна привести к полной мутации. Никто. Даже я.
– Ты?..
Додумать и сформулировать вопрос не успела. Реальность дрогнула. Аскетичный холл, украшенный старинными гобеленами, исчез. Вместо него возник до боли знакомый кабинет: мебель темного дерева, отдаленно напоминающая английскую классику, кожаный диван, огромное зеркало, запрятанное между шкафом и окном, синие гардины…
– Особняк семейства Фактимус в столице? – осторожно спросила я.
Арх приложил палец к губам. К моим губам! А в следующую секунду в кабинет вихрем влетела Оризинда.

Глава 18

Эльфийка с каштановыми волосами глядела четко на нас, но… не видела.
– Ты не посмеешь! – прошипела графиня.
Среброволосый бог по-прежнему удерживал мое тельце, отпускать точно не собирался. Так что обзор был ограничен. Но я таки вывернулась, чтобы увидеть – за нами стоит Орис. Живой, здоровый и без кандалов.
– Оризинда, тебя это не касается.
Дама вмиг побелела. Кулаки сжались. Будь Орис рядом, непременно схлопотал бы. Причем не благородную пощечину, а банальный хук.
– Орис Фактимус! – обретя легкое подобие спокойствия, заявила эльфийка. – Ты не посмеешь! Это позор!
– Проклятый бог! Да пойми – никто не узнает! Я бы и тебе не сказал, если бы не это. – Перст черноглазого указал на зеркало. – Но портала больше нет, кто-то из сообщников Церанса выкрал зеркало из поместья. Значит, нам придется какое-то время жить здесь, в этом особняке. Рядом с тобой!
Графиня сорвалась на визг. Громкий, надрывный, бессмысленный.
А в следующую секунду Орис шагнул навстречу сестре и прошел сквозь нас. Ощущение было странным, непонятным и не слишком приятным. Кажется, я задрожала. По крайней мере, других объяснений тому, что объятия бога стали значительно крепче, не было.
– Из чего столько шума? – вкрадчиво спросил черноглазый, когда сестра прооралась. – Ладно бы я заявил, что собираюсь на ней жениться.
Недолгая пауза завершилась новым визгом:
– Орис, ты умом тронулся? Какая женитьба? Как тебе вообще в голову пришло?!
– Как… Вполне естественно думать о свадьбе с той, которую любишь.
Благородная эльфийка захлебнулась возмущением. Пару минут пародировала выброшенную на берег пиранью, после возопила:
– Она – самка человека!
– Да. Самка, – сдержанно отозвался граф. – Очень необычная. Впрочем, ты же ее видела.
В следующую секунду Орису пришлось-таки защищаться.
Оризинда набросилась дикой кошкой, но била по-женски – неумело и истерично. Зато очень упорно, хотя отлично понимала – удары не достигают цели, брат всякий раз блокирует либо просто ускользает. Угомонилась минут через десять, когда окончательно выбилась из сил.
Вмиг сгорбилась, задышала, как старуха после стометровки. Покачиваясь, едва перебирая ногами, добралась до дивана. Села.
– Орис, это несправедливо, – выдержав паузу, убито проговорила Оризинда. Ее глаза подозрительно заблестели, плечи вздрогнули. – Почему я должна отказаться от всего и выйти замуж за Гарганкора, которому еще пеленки меняют, а ты…
Она закрыла лицо руками, но все-таки не удержалась, заплакала. Граф стоял рядом и благоразумно молчал, следуя главному правилу общения с женщинами: дай женщине выговориться, и после этого, возможно, с ней удастся поговорить.
– Ты сам всегда говорил – интересы семьи превыше всего, – всхлипнула эльфийка. – И лучше меня знаешь, что правильный брак – лучший способ возвыситься, усилить положение в обществе. Но сам продолжаешь оставаться свободным! Почему ты можешь потакать своим чувствам, а я должна жить разумом?
– Оризинда…
В голосе черноглазого прозвучало сожаление, но сестра не дала договорить, перебила:
– Знаешь, когда ты впервые рассказал о призрачной леди, я была очарована. Ну конечно, маленькая глупая девчонка безоговорочно поверила старшему брату… Думала тогда – мол, вот она, истинная любовь. Когда ты заявил, что сделаешь все, чтобы встретить эту леди не во сне, а в жизни, что женишься только на ней… я тоже поверила. Когда добился от отца права жениться по собственному выбору – восхищалась.
Да, два тысячелетия ты лез из кожи, доказывая всем и вся, что ты – достойнейший из достойных. Добился того, что тебя боятся и уважают подчас больше, чем самого короля. Но Мироздание тебя не услышало, Орис! Твоя призрачная любовь так и осталась сном! И что же теперь? Ты не смог отказаться от мечты ради укрепления положения семьи, зато ради удовлетворения собственных прихотей…
– Лёля – не прихоть, – вздохнул граф.
– Значит, прихотью была та леди из снов, – взвизгнула графиня. В этот миг особенно напоминала обиженного, обманутого ребенка. – Или не прихотью, а хитроумной уловкой!
– Нет. Леди существует.
– И давно она тебе снилась в последний раз? – горько усмехнулась Оризинда.
– Полвека назад… но это неважно. Я по-прежнему люблю ее. И я не откажусь от мечты. Ни за что.
– Погоди, – встрепенулась длинноухая. – А как же эта самка? Ты же сказал…
– Тоже люблю. Но иначе.
Признание графа осушило слезы, губы Оризинды скривились, превратив лицо в отталкивающую гримасу.
– Значит, в тебе проснулся кобель, – заключила она. – Спустя два тысячелетия непогрешимый граф Фактимус решил… наверстать упущенное.
– Оризинда!
Возмущение черноглазого было искренним, но незлобным.
– Орис, а вдруг твоя призрачная леди наконец объявится? Вдруг ты отыщешь ту, которой клялся ждать и хранить верность? Как объяснишь измену?
– Связь с Лёлей – не измена.
– Это почему же?
Издевательский тон сестры заставил графа выпрямиться и задрать подбородок.
– Лёля – самка человека, а я эльф. Такую связь нельзя считать изменой!
– Ну да, ну да… А я бы на месте призрачной леди и не взглянула в сторону такого извращенца, как ты.
Лицо Ориса побагровело, ладони сжались в кулаки. Но это не злость, нет… Досада.
– Мы считали подобную связь извращением, потому что были уверены – у человека нет разума!
– Хм… а кто-то опроверг эту истину? Что-то не припомню…
– Думаю, со дня на день этот факт будет обнародован. Если нет – тебе невеста герцога Аргара расскажет. Ты ведь идешь на прием, верно? Вот там и спросишь…
Эльфийка наморщила лобик, спросила задумчиво:
– Невеста Вариэля Аргара? Я что-то слышала… Кажется, ее Ольгой зовут. Так? Но при чем тут люди? И твоя Лёля?
– При том! – рыкнул черноглазый ушастик.
Он уже собирался покинуть кабинет, когда Оризинда выдала:
– Знаешь, я, кажется, поняла. Ты просто увидел в Лёле те же черты, что в призрачной леди – она необычна, немыслима с точки зрения нормальности. И еще – философ, который сказал, что идеала не существует, был прав.
– При чем здесь философ? Какой, к проклятому богу, идеал?
Благородная эльфийка выдержала паузу и, только добившись от брата абсолютного внимания, пояснила:
– Вот ты, Орис, умница и красавец. Ты кажешься идеальным, но если присмотреться… В основе твоих достижений лежит ложная цель, болезнь. И ты надеешься, что Лёля утолит твою жажду, заменит леди из мечты. Хотя бы чуть-чуть. Хотя бы в постели.
Черноглазый замер на мгновение, потом поморщился и кивнул:
– Возможно.

Я стояла ни жива ни мертва и мысленно благодарила Арха за то, что по-прежнему держит, не позволяя упасть. И за познавательную экскурсию благодарила, хотя…
Черт, когда это кончится? Я хочу домой. В свой теплый мирок, где любую проблему можно уложить в формат часового ток-шоу. И благополучно забыть о ней, едва ведущий произнесет: «С вами был Андрей Малахов…»
Хочу туда, где можно забраться под одеяло с бутылкой «Бэйлиса» и спокойно порыдать. Размазать сопли по щекам и порыдать снова. А после написать на стене «ВКонтакте», что все мужики козлы, и с чувством выполненного долга считать «лайки».
– Прости, я не думал, что так расстроишься…
Я взглянула на Арха, а он начал подло расплываться.
– Не плачь, – шепнул среброволосый бог. – Ты должна была узнать.
И окружающий мир снова изменился. Сквозь пелену слез узнала кафе, то самое, в котором сидели после моей экспедиции в пещеру. Только теперь за витринными окнами ночь, раскрашенная тысячами огней. Большой город и не собирается засыпать. В кафе не очень шумно, половина столиков пуста. Под потолком густое марево табачного дыма. Из динамиков льется мягкая, но довольно ритмичная музыка. Черт, как непривычно…
– Махито? – спросил Арх осторожно.
Кивнула. Один из лучших напитков в такой ситуации, по крайней мере для меня.
Проклятый бог учтиво проводил к столику, отодвинул стул, позволяя вновь почувствовать себя леди. Сам отлучился на пару минут, а вернулся уже с коктейлями. Да, Машка тоже порой так поступает – заказывает у бармена, если лень ждать официанта. Срабатывает не всегда, но часто.
Он сел напротив и, едва я прикоснулась к стакану, предложил тост:
– За успех?
– За любовь…
Арх усмехнулся. Черт, какой же он красивый! И глаза… необыкновенные.
Мы все-таки чокнулись, правда, за что пьем, так и не поняла.
Обсуждать ситуацию не хотелось, но удержаться было невозможно.
– Почему Орис называет меня самкой? Он же почувствовал зов крови. Я знаю, я видела, как изменилось его лицо в тот момент.
– Он не поверил.
– Как это?
– А вот так… Вспомни свою первую встречу с эльфами. Ты сразу поверила, что они настоящие?
– Нет.
– Почему?
– Я была уверена – эльфов не существует.
– Вот и Орис уверен, что самка человека не может превратиться в эльфийку. По меркам нашего мира это невозможно.
Губы Арха вновь тронула улыбка. Только теперь я не таяла – слишком больно, слишком грустно. И даже скажи кто-нибудь, что все можно переиграть, что нет никакой Великой Любви графа Фактимуса, легче бы не стало.
– Но… за последнее время столько всего случилось, – вслух недоумевала я. – Невозможного. Немыслимого. После такого можно поверить во что угодно. Даже в инопланетян и хиллеров.
Проклятый бог выдержал паузу, а заговорил лишь после того, как увидел в моих глазах желание не только выслушать, но и услышать.
– Лёля, ему две с половиной тысячи лет. Сама подумай, может он измениться вот так, запросто? Сколько бы чудес ни случилось за последний месяц – стереотипы сильней. Понимаешь?
Да. Кажется, понимаю.
Орис – не просто консерватор. Он окаменелость. Сросся со своими взглядами настолько, что, даже вырвав их с мясом, успеха не добьешься.
– А его возлюбленная? Она существует? Или это игра воображения?
Среброволосый пожал плечами. Ну да, откуда ему знать…
Я украдкой огляделась. Только сейчас поняла, что чувствую себя очень скованно в этом немыслимом плаще и «пуантах». Да и спутник мой на современного парня совсем не похож, а уж его длиннющая коса – вообще за гранью разумного.
Но никто не пялился. Более того, посетители не обращали на парочку психов никакого внимания.
– Опять магия? Мы снова эфемерны и незаметны?
– Нет. Они видят то, что хотят увидеть. Обыкновенного парня и обыкновенную девушку.
– Почему?
– Это один из законов гостевого режима. Наши образы меняются сами. Увидеть истину могут только боги либо те, кто знаком с нами лично.
– То есть если сейчас сюда придет Машка…
Сердце вздрогнуло, гулко ударилось о ребра. В коленях появилась слабость, никак не связанная с коктейлем.
– Она не придет, – сказал Арх.
– А телефон? Я могу позвонить?
Проклятый бог отрицательно покачал головой, протянул руку. Я подчинилась, потянулась навстречу. Думала, сожмет, ну или поцелует – в его мире это принято. Но вместо этого бог стянул с пальца кольцо с гербом семейства Аргар, пояснил:
– После отдам. Надоело смотреть на иллюзию. Хочу видеть тебя настоящую.
И склонил голову набок, продолжая разглядывать столь пристально, будто пытался запомнить каждую черточку. А мне вдруг стало так тепло, так спокойно… Черт, да пропади оно все пропадом! Все эти канализации, презентации, Орисы…
– Завтра важный день. – Еще одна улыбка. Потрясающая. Волшебная. – Ты должна быть в форме.
Ну да. А для этого желательно выспаться, но я лучше сдохну на подиуме, чем уйду из этого кафе. И дело не в городе за окном и не в махито. Только вслух об этом говорить нельзя.
Сама не заметила, как ладонь вновь оказалась в капкане. Пристальный взгляд и легкий поцелуй.
Боже, что это? Черт! Какой двусмысленный вопрос!
– Ты позволишь маленький подарок? – прошептал Арх.
Все. Все позволю. Только не отнимай у меня это волшебное чувство покоя. Побудь рядом. Еще чуть-чуть.
А вслух сказала лаконичное:
– Конечно.
И мир снова изменился.
Вместо кафе другое, куда более знакомое место – любимый spa-салон. Вместо столика – стойка администратора и ошарашенное лицо Лерочки, милой девочки, которая делится с клиентами не только анекдотами, но и рецептами экзотических салатов. (Я однажды приготовила – редкостная мерзость получилась.)
– Лёля? Откуда? И… и что с волосами?! – воскликнула Лерочка. Потом скосила взгляд на Арха и тихонечко присвистнула.
– Да так, экспериментирую с образом.
Девушка подарила среброволосому богу очаровательную улыбку, нехотя вернулась ко мне.
– Ой! А ты же позавчера была…
В ответ пожала плечами. Заявление Лерочки почему-то не удивило.
На стойку легла карта «Visa-Gold». Арх указал на диванчик, расположенный у противоположной стены. Место для терпеливых парней, как называют его в народе.
– Я вон там подожду, – шепнул он. Поцеловал в висок и удалился.
– Вау… – прошептала Лерочка. Едва не прожгла в спине бога дыру, пока провожала взглядом.
– Ага, – бодренько отозвалась я. И грубо вернула Лерочку к реальности: – Мне полный набор. Сможешь?
– Знаешь, – встрепенулась администратор, – у нас сегодня что-то с чем-то! Прям эпидемия какая-то! Все поотменялись! Вообще все! Так что ты проходи…
…Я провела в салоне часа три и каждую секунду этого времени могла назвать лишь одним словом – кайф! Даже легкие подколки на тему цвета волос и отсутствия одежды, настроения не портили. Отшучивалась как могла.
Соблазн перекраситься в более приличный цвет – поборола. Страшно стало – вдруг краска не ляжет и что тогда? Да и костюмчик для завтрашней презентации уже не перешить. И вообще… лучшее – враг хорошего.
Насчет ушей тоже шутила, говорила – временные, но безумно дорогие накладки. Мол, друг – эксцентрик, помешанный на фильме «Властелин Колец». Народ верил – в салонах, где дерут такие деньги, верят во что угодно. Причем делают это с радостным лицом и абсолютно честными глазами.
К стойке администратора вернулась расслабленной и счастливой, как ребенок после кремлевской елки. Я не сомневалась, что Арх дождется.
Он действительно дождался.
Завидев меня, отложил журнал и встал.
Безумно захотелось обнять… И не потому, что он такой высокий, широкоплечий, мощный, с глазами цвета стали и волосами цвета не то платины, не то серебра. Божественные полномочия – тоже ни при чем. Все дело в утреннем кофе и недолгих, но бесценных прогулках в родной мир. Я ведь даже не просила, а он… взял и сделал.
– Я бы предложил кино и ужин, – сказал бог смерти, когда наши руки вновь соединились. – Но ты, кажется, начинаешь засыпать…
Да. Начинаю. Но это не повод отправиться в постель.
Арх рассудил иначе.

Я всегда считала себя обычной и, более того, нормальной девчонкой. И уровень глупостей, которые совершала, всегда соответствовал норме.
Напиться после сданного экзамена? Легко! После несданного, впрочем, тоже.
Заглянуть в ночной клуб с жуткой репутацией? Запросто! Но только в большой компании, предварительно убедившись, что Машка предупредила своего папу, куда мы намылились.
Стянуть из магазина кофточку? Ну… было один раз. Я вспотела от адреналина и едва не описалась со страха, но сделала. На спор. По пьяни, разумеется.
На этом фоне глупости, совершенные за последний месяц, – фееричны и грандиозны.
Я с самого начала понимала уровень абсурда своих идей и поступков, но гнала это осознание прочь, потому что альтернатив не было. Папочка за мной не явился, Шердом домой не отправил, вокруг расплодились враги и недоброжелатели, и вообще… когда сидишь сложа руки, есть все шансы свихнуться. Вот я и боролась за собственное психическое здоровье.
Боролась и думала, что хуже уже не будет. Что это – предел.
Черт! Да даже если отбросить все, что натворила в длинноухом мире, все равно в голове не укладывается. Как? Как я осмелилась на ТАКОЕ?!
…Реальность дрогнула четвертый раз за вечер.
Ресепшн исчез. Вместе с ним исчезла Лерочка, скользящая по Арху маслянистым взглядом, стены, покрытые структурной штукатуркой, гостевой диван и примыкающий к нему столик с россыпью глянцевых журналов.
Вместо яркого, но приятного электрического света – полумрак. Горят только два бра, расположенные в изголовье кровати. Аромат черных роз назойливо щекочет нос, и хотя знаю – цветы не виноваты, хочется вышвырнуть их к чертовой матери. А лучше – отхлестать шипастым букетом Ориса. По физиономии, конечно.
– Не пыхти, – весело шепнул среброволосый.
И прежде чем успела ответить, стянул с меня плащ. Тут же подхватил на руки и осторожно опустил на кровать. «Пуанты» исчезли по щелчку его пальцев, ступней коснулся легкий холодок. На мгновение подумалось – уж не обратилась ли моя обувка прахом? Все-таки он – бог смерти, а профессия часто накладывает отпечаток на личность.
В царящей тишине короткое «хи-хи» прозвучало громко и неуместно.
– Что? – с доброй улыбкой отозвался Арх.
Я не призналась.
После следующего щелчка я оказалась не на одеяле, а под одеялом. Эльфийский бог заботливо подоткнул краешек, еще раз улыбнулся… А после наклонился, поцеловал в висок. Поцелуй был легким, мимолетным, почти дружеским. И повода обвить божественную шею руками не было совершенно. Тем не менее…
Арх замер. Возможно, на его лице проступило удивление – я не видела, потому что целоваться с открытыми глазами не умею. Губы сами потянулись к его губам. Секунда замешательства… и проклятый бог ответил на поцелуй.
Сперва нежно и осторожно, будто сам не верил в то, что происходит. Но чем дальше, тем горячей и настойчивей становились его губы, тем меньше оставалось шансов у бедной девочки из двадцать первого века сохранить остатки разума.
Когда он отстранился, я невольно застонала и выгнулась навстречу. Почудилось вдруг – все, волшебство закончилось. И от этого осознания стало невыносимо больно. Но в следующую секунду одеяло отлетело в сторону, а Арх сел на край кровати, вновь наклонился ко мне. Его близость опьянила, и стало совершенно неясно, кто кого целует.
Я осознавала, что мои пальцы уже справились с застежкой его плаща, а теперь расстегивают камзол, но обуздать желание, вспомнить о приличиях не могла. Да и не хотела. Он не сопротивлялся, только приподнял меня, обжигая прикосновениями спину. Когда я запуталась в пуговицах – Арх попросту сорвал камзол. И рубаху сорвал. А я задрожала, потому что моя кровь превратилась в лаву.
Спустя пару минут молчаливой борьбы с сапогами, беспрестанно прерываемой поцелуями, среброволосый очутился на кровати. Я же осмелела настолько, что не дождалась новых объятий, произвела хитрый военный маневр, и бог оказался прижат к постели моим хрупким тельцем.
Едва ладошки коснулись обнаженного торса, Арх застонал. Застонал и отомстил – его руки были куда горячей и смелей. Сперва сжали ягодицы, после принялись торопливо развязывать ленточки-бретельки, не забывая при этом ласкать грудь. С шортиками бог не заморачивался, они исчезли по знакомому щелчку пальцев. Остатки его одежды – тоже.
Соревнование в хитрости тоже выиграл он: не успела сорвать с божественных губ еще один поцелуй, как оказалась распластана на простынях. Прижата горячим, как пекельный огонь, телом. Среброволосый бог навис скалой. Глаза потемнели, дыхание сбилось.
– Лёля, ты действительно этого хочешь?
Зачем? Зачем ты спрашиваешь? Разве не видишь – я умираю без твоих поцелуев!
– Лёля, это важно… Я не могу без твоего согласия…
Я нашла в себе силы произнести это «да», и все изменилось.
Арх снова стал очень-очень нежным. Каждое касание, каждое движение как глоток рая. Пальцы проклятого бога скользят по обнаженной коже, заставляя тело выгибаться навстречу. Губы обжигают, лишают чувства реальности. Его дыхание – мое дыхание, а остальное – неважно.
А потом не стало ни меня, ни Арха. Вместо девочки из циничного двадцать первого века и бога смерти появились мы. Одно целое. Абсолют.
Где-то на грани сознания мелькнул страх – вот сейчас, еще чуть-чуть… еще чуть-чуть, и будет очень больно. Я знаю, я слышала… Но боли не было. Вместо нее безумное, безудержное ощущение счастья. Я словно бриллиант, поймавший луч солнца, – радуга на каждой грани. Хочется замереть и раствориться в этом чувстве. Навсегда…
Я заснула в объятиях под мерный, уверенный стук его сердца. Счастливая, как никогда прежде.

Глава 19

Осознание пришло утром. Оно было столь же ярким и настырным, как солнечные лучи, пробирающиеся в щели между плотными гардинами.
Боже, что я натворила?! Я, девчонка из двадцать первого века эпохи людей, совратила эльфийского бога смерти! Мама дорогая!..
И как теперь смотреть ему в глаза?
Как смотреть в глаза его народу?
…Арха рядом не было. Но смятые простыни молчаливо свидетельствовали – это не сон. Они по-прежнему хранили запах его тела. Неописуемый. Пленяющий. Божественный.
Я перевернулась на живот, уткнулась носом в ткань. Сердце заныло, по коже побежали мурашки… От помутнения рассудка спас насыщенный, терпкий аромат кофе.
Он вспыхнул внезапно. Я замерла на мгновение. Вскочила до того резко, что голова закружилась. Вот только Арха в спальне не обнаружилось. А еще… не обнаружилось ни одного букета. О прежнем цветочно-похоронном царстве напоминала лишь пара лепестков на полу.
Зато на прикроватном столике привычно стояла белая чашка с логотипом кофейни. Только в этот раз вместо пенного цветка на черной поверхности таяло сердце, посыпанное шоколадной стружкой. Рядом – перстень с гербом семейства Аргар и лаконичная записка на салфетке «Не бойся, я с тобой…». Именно она вернула к реальности…
Черт! Сегодня же презентация!
Пулей метнулась к окну, распахнула шторы. В лицо ударил ослепительный свет, заставил зажмуриться. Я почти научилась определять время по солнцу, так вот – судя по всему, полдень давно миновал! И почему меня никто не разбудил?
Черт! Мы же ничего не успеем!
Рванула обратно, на ходу соображая – куда могли зашвырнуть мою пижамку? Мне же в ней выступать!
Пропажа нашлась: и маечка, и шортики размера супермини были аккуратно повешены на спинку кресла. А вот «пуанты» валялись около кровати, красноречиво заявляя, – служанки в спальню не заглядывали, ибо профи на столь избирательную уборку не способны.
Черт! Сказать кому, что бог, одно имя которого вызывает священный трепет у всего длинноухого народа, собственноручно складывал мою пижаму… Нет. Не поверят.
Я тряхнула головой, мечтая прогнать неуместные мысли – не помогло. Умывание ледяной водой эффекта тоже не возымело. А первый глоток кофе усугубил ситуацию настолько, что пришлось отвесить себе пару пощечин.
Мм, а кожа-то после spa-салона гладенькая…
Черт!
Волевым усилием взяла себя в руки. Чтобы придать лицу серьезность, представила, какой скандал закатит зайчик, узнав, с кем шлялась полночи, и улыбаться действительно расхотелось.
Черт! Ведь в прошлый раз мое отсутствие едва не вылилось в общеэльфийский розыск, так, может, и теперь… Мама дорогая! Уж не поэтому ли в особняке тише, чем в усыпальнице фараона?
Я никогда не одевалась с такой скоростью. Даже дома, где для того, чтобы выглядеть прилично, достаточно впрыгнуть в джинсы и натянуть футболку, а не морочиться со шнурочками, тесемочками и подъюбниками. О прическе и не вспомнила. «Пуанты» натянула, но завязала абы как, лишь бы не свалились. В коридор выпрыгнула ужаленной в одно место козой, тут же запуталась в юбках и едва не пропахала носом каменный пол. Со скоростью баллистической ракеты долетела до центральной лестницы. Памятуя недавний подвох с подолом, задрала юбки едва ли не до пупа и поспешила вниз, туда, где темнела громадина входной двери и пестрели новые парадные гобелены. Тот факт, что за время пробежки мне не встретилась ни одна длинноухая морда, оптимизма не вселял.
– Госпожа Ольга?!
Окрик застал на середине лестницы и едва не послужил причиной самого грандиозного падения в моей жизни. Хотя… падение в объятия к богу смерти куда грандиозней. Черт! Опять не о том думаю! Развернулась резко. Равновесие все-таки не удержала, но вовремя выставила руку, уперлась ладонью в ступеньку.
На вершине лестницы стоял Шерр. Несколько удивленный, но не более того.
Значит, никакого кипеша? Меня никто не терял?
Сзади донесся еще один крик. В нем, в отличие от первого, ни крупицы удивления. Чистейшее концентрированное негодование.
– Ольга!
Отпустила юбки, позволив ткани прикрыть все, что было на виду. Выпрямилась, хотя после столь познавательной ночи поза речного членистоногого казалась… любопытной.
– Неужели так напились вчера, что даже элементарные правила приличия позабыли? – продолжал негодовать зайчик. – Я понимаю, Ванесса, но вы… Вы… Вы – моя невеста! Ведите себя достойно! Я настаиваю!
Напились? Э…
Бросила короткий взгляд через плечо и поняла – спускаться к зайчику не стоит. Лучше подняться к Шерру – этот если и думает гадости, то достойно свои мыслишки скрывает. Прям не лицо, а барельеф.
– Где кар… тьфу ты! Ванесса? – осторожно спросила я, едва взобралась на последнюю ступеньку.
Старший слуга многозначительно хмыкнул, сказал едва ли не шепотом:
– Ее светлость велели не будить. И не шуметь. У них эликсир от похмелья закончился. Внезапно.
Я нервно сглотнула, спросила недоверчиво:
– Что? Весь алкогольный запас выпили?
– Нет, – отозвался Шерр.
– Так в чем проблема?
Слуга не дрогнул. Только правая бровь слегка приподнялась.
– У госпожи герцогини эликсир от похмелья закончился, – терпеливо повторил эльф. – Зелье, которое герцог Аргар-старший готовит.
– А… – До меня таки дошло, что эльфы с великим искусством опохмела не знакомы. – А модели?
– Спят.
– Почему?
– Как это «почему»? Вы же сами с ними до утра плясали.
Ого. Вон оно как!
– Шерр, а тот посетитель, который вчера приходил…
Надпись на лбу ушастика гласила: допилась!
– Простите, госпожа Ольга. Но о каком посетителе речь?
– Ладно, проехали.
Остается надеяться, что амнезия самого внимательного из слуг – часть алиби, созданного Архом, а не очередная подлянка какого-нибудь особо одаренного «доброжелателя».

Я хотела посвятить этот день последним приготовлениям: побеседовать с Шердомом насчет перемещения моей красоты в родной мир, а также рассказать Ванессе с зайчиком о бескрайних сибирских лесах, где можно спрятать не то что эльфов – мамонтов с динозаврами!
И про освоение космоса поведать собиралась.
А что? Для нормального развития истории эльфы должны исчезнуть, но им не обязательно умирать. Пусть преодолевают земное тяготение, вырываются за пределы атмосферы, ищут новую планету…
Если вдуматься, этот вариант гораздо лучше банальных пряток. Во-первых, человеку и без того тесно на голубом шарике – рано или поздно и до лесов доберется, и до пустынь, и до дна Марианской впадины. Во-вторых, прятаться могут единицы или максимум сотни. Что делать остальным? Умирать? Зачем, если можно построить космический корабль?
Как это сделать? Элементарно! Достаточно возродить культ Арха. Уверена, при правильном подходе проклятый бог не откажет в помощи. Он может заглядывать в будущее. Причем мой мир лежит примерно посередине доступного ему отрезка времени, следовательно, есть другие, куда более развитые эпохи. За промышленный шпионаж Арха вряд ли посадят, так что необходимые схемы ушастики получат без проблем.
Временной поток? Вероятно, он начнет меняться, если эльфы попробуют собрать космолет. Но за временным потоком присматривает все тот же Арх. А уж самого себя среброволосый прикроет, не сомневаюсь.
Ну а став спасителем целого народа, Арх сможет претендовать на главное место в пантеоне, и ни о каком «голоде» речи уже не будет. К ногам проклятого бога упадут все сокровища нового эльфийского царства, и, умирая, эльфы будут с радостью посвящать себя ему. Вот только… Арху тоже придется переселиться на другую планету.
Черт, я составляла план задолго до этой ночи, поэтому теперь он не радует, а щиплет глаза и заставляет сердце медленно истекать кровью.
Но, с другой стороны, я же взрослая, умная девочка. И с самого начала знала – мы из разных миров, так что будущего у нас нет.
Черт! В свете моего приключения это выражение кажется особенно мерзким.
Черт! Черт! Черт!
А еще очень обидно, что и эта задумка проваливается. Ну почему вместо того, чтобы завершить дела, я вынуждена играть в доктора-реаниматолога? И это притом, что понятия не имею, как правильно похмеляться. (Не приходилось. Ну ни разу!)
Зато теперь точно знаю, чем день «х» отличается от дня «икс». Жаль, что практической пользы это знание не несет.

Команда, задействованная в «проекте», очухалась примерно за час до начала представления. И если модели в силу юного возраста выглядели более-менее прилично, даже бодренько, то каргулю штормило конкретно.
Ванессе сочувствовали все, кроме родного племянника. Лопоухий гад сиял, как стоваттная лампочка, а на попытки устыдить реагировал неподдельным возмущением. Говорил, мол, это кармическая расплата за то, что заставили его, Вариэля, презентовать унитаз. Ретировался лишь после того, как каргуля не выдержала и запустила вазой. Причем не абы какой – чугунной!
После позорного бегства сероглазого с облегчением вздохнула не только ее светлость. Я тоже мысленно перекрестилась, потому что все это время зайчик метал в меня столь… странные взгляды. А еще постоянно норовил коснуться, приобнять, поцеловать в щечку. Нет, остальные тоже поглядывали странно, но…
Черт! Видимо, разговоры о том, что влюбленная женщина излучает особый магнетизм, правдивы. По крайней мере, иных объяснений столь пристальному вниманию к моей персоне найти не смогла.
Совместными усилиями привели герцогиню в божеский вид: причесали, одели, заставили сжевать салат из душистых трав, чтобы избавиться от перегара. Прежде чем выпустить в холл, где каргуле предстояло встречать благородных гостей, налили еще один бокал опохмела. Правда, пила она его с таким видом, будто не игристое подали, а рыбий жир.
Когда условно юная блондинка покидала покои, превращенные в гримерку, мне в голову стукнула гениальная мысль. Я подлетела к подруге, шепнула на ухо:
– Ориса попроси! Он умеет снимать похмелье!
На меня глянули как на врага народа.
– Я, конечно, высылала ему приглашение, – морщась при каждом слове, произнесла Ванесса. – Но это случилось до инцидента в подвале. Даже если ее величество освободила графа, он вряд ли посмеет явиться на прием. Орис – наглец, но не настолько!
– Придет, – уверенно заявила я. – Прибежит впереди коляски.
Ванесса улыбнулась, как улыбнулся бы человек, на ногу которого спикировала кувалда. И, гордо задрав подбородок, вышла.
Сбор моделей занял куда меньше времени – девочки воодушевленно помогали друг другу причесываться и переодеваться, мне оставалось только загримировать. Наводя марафет на слегка помятые мордашки, пришла к выводу: во время моего отсутствия с эльфийками что-то случилось. Они стали подозрительно смелыми.
Догадку подтвердила свежеиспеченная брюнетка – та самая, которую вчера первой заманила на покраску волос.
– Госпожа Ванесса – такая умница, – прощебетала девушка. – Она столько всего знает! А как в мужчинах разбирается…
Последняя фраза была приправлена стыдливым смешком. Остальные «участницы проекта» тоже захихикали, прикрывая рты ладошками и стремительно краснея.
М-да… Хорошо, что я пропустила вчерашний банкет. В том, что касается мужчин, уровень откровенности герцогини и без алкоголя зашкаливает. Какими знаниями Ванесса поделилась по пьяни, даже предположить страшно.
Я обвела свою маленькую армию пристальным взглядом, удовлетворенно кивнула. Сексуальную революцию не совершим, но фурор обеспечен.
Сама тоже переоделась в пижамку, а вот когда добралась до зеркала, чтобы соорудить прическу и подкрасить реснички, до меня вдруг дошло – я же колечко маскировочное надеть забыла!
Черт. Так вот почему все пялятся!
Хотела метнуться в свою спальню, но, подумав, плюнула на эту затею. Скрывать больше нечего. И, собственно, без разницы, как быстро королева опознает во мне ту блондинистую самочку, которую приказала казнить несколько недель назад. Может, вообще не вспомнит, так как мутация и неудачная покраска преобразили довольно сильно.
Не успела додумать, в гримерку вплыл Шерр. Невозмутимый, как замороженный гусь.
Старший слуга учтиво поклонился, сообщил:
– Все гости в сборе. Прошу следовать за мной.
Со стороны наше шествие наверняка смотрелось феерично. Впереди важно вышагивает массивный слуга в красном камзоле, тотально серьезный и важный. Следом, крадучись и озираясь, топает цепочка из двадцати длинноногих девиц развратного вида. Последняя из которых напоминает Мальвину, променявшую театр на стриптиз-клуб.
Черт, почему ни у кого нет фотоаппарата?
В большой зал, где собрался цветник благородного общества королевства Севера, вошли через заднюю дверь, расположенную за импровизированными кулисами. И хотя до начала показа времени тьма, выстроились согласно регламенту.
Первой – новоявленная брюнетка в белоснежных панталонах до колен и кокетливой маечке, украшенной лентами. За ней пепельная блондинка – прежде она была бледно-рыжей – в коротенькой ночнушке из кружев розового цвета. Дальше – еще одна брюнетка, уже в золотом. Следом рыжая в алых трусиках и самом откровенном топике. За ней снова блондинки, брюнетки, пара огненных красавиц… ну и я – девочка в голубом.
Легкий мандраж заставил эльфиек взяться за руки, я в этот хоровод тоже вошла – сейчас не время отгораживаться от коллектива. Тем более мой мандраж куда сильней.
Кроме собственно показа и разоблачения меня беспокоил тот самый зов крови, испытанный пару дней назад. В этот раз он был не столь сильным, но ощутимым. Благодаря ему, даже не взглянув в щелку занавеса, знала – в зале присутствует и Оризинда, и королева, и еще полдесятка родственниц.
Черт! Интересно, как венценосная пигалица отнесется к тому, что у нее появилась дополнительная правнучка с человеческим прошлым? Обрадуется, наверное. Развить эту мысль не успела – зал разразился сдержанными, но довольно активными аплодисментами. Значит, на подиум взошла каргуля – мы для ее выхода отдельную приставную лесенку заказали, чтоб избавить герцогиню от посещения кулис.
– Добрый вечер, милые дамы! – возвестила Ванесса. Ее голосок звучал не слишком оптимистично. – Благодарю вас за то, что откликнулись на приглашение и почтили мой скромный дом своим присутствием.
Я внутренне напряглась. И хотя явных причин для паники не было, датчик интуиции взыграл, четко сигнализируя, – капец!
– Пока наши любимые мужчины знакомятся с изобретением, призванным внести в жизнь общества дополнительный комфорт, – продолжала герцогиня, – позвольте поговорить о других, более значимых вещах.
Та-ак… А вот этого заявления в утвержденной речи не было!
– Изначально предполагалось, что наша встреча будет несколько иной. Веселой и довольно-таки несерьезной. Но веселиться, когда над народом эльфов висит угроза вымирания, аморально.
Все. Опа. Полная.
Я выпустила руку рыжеволосой модели и медленно двинулась к лестнице, ведущей на помост. Герцогиню нужно обезвредить. Вот только как это сделать?
– Ни для кого не секрет, что с каждым веком детей в королевстве Севера рождается все меньше, – скорбным, но предельно серьезным тоном возвестила каргуля. – Мало кому удается зачать больше одного раза. А ждать потомства от семейных пар, которые женаты дольше трех веков, вообще бессмысленно. И уж кому, как не нам, леди, знать, почему это происходит.
Я застыла на месте. Нервно сглотнула.
За занавесом воцарилась жутковатая тишина.
– Наши мужья обленились! – выпалила Ванесса. Секундная пауза, и голос герцогини Аргар зазвучал уверенно и зло: – Они утратили страсть! Разучились будоражить воображение своих жен! Да что там жены… даже любовницы не получают должного внимания и ласки! Большее, на что может рассчитывать леди в наше время, – поцелуй и легкие ласки ушек! Но от подергивания ушей эльфятки не рождаются!
Я чуть не упала.
Зажала рот ладошкой и мячиком поскакала в самый дальний угол кулис – если все-таки заржу, будет не так слышно. Ванесса моей реакции, естественно, не видела и возможности опомниться не дала.
– Сколько времени мы проводим в попытках уговорить мужей и возлюбленных перейти к более активным действиям? Сколько сил тратим на то, чтобы растолкать храпящее тело? Сколько красноречия изводим на этих… этих… самоуверенных болванов! И ради чего?!
Я честно сползла по стеночке. Рот зажимала уже двумя руками.
За кулисами начался бубнеж. Сперва приняла его за ропот возмущения, а различив несколько выкриков в стиле «истину глаголешь, подруга», начала прикидывать, где бы раздобыть кляп. Если так пойдет и дальше – точно не выдержу и сорву своим «хи-хи» все представление.
Черт! А я-то, наивный василек, думала, что в благородном обществе на эти темы говорить не принято. Вот и предложила агитировать за секси-наряды другим, более приличным способом – рассказом о красоте, кокетстве и банальном комфорте. И ведь каргуля изначально одобрила такой формат. Кошелка старая!
– Так ради чего? – выпалила Ванесса, вновь обращая внимание зала на себя. – Ради пяти минут не пойми какой страсти и капли семени размером с четверть ногтя? И после этого они удивляются, почему мы не можем зачать?
Черт! Да она, похоже, решила поднять бабий бунт! И кто же, спрашивается, так насолил герцогине? Шердом? Нет, вряд ли. Из гримерки каргуля вышла в более-менее здравом уме и сразу отправилась в холл встречать гостей. Следовательно, с магом встретиться не могла. А с кем могла? И почему после этой встречи вознамерилась устроить грандиозную подлянку всем мужикам эльфийской национальности?
– Я не буду называть имен, но некоторые эльфы распустили слух, дескать, в цивилизованном обществе близость между супругами должна быть редкой и умеренной. А беспрерывные сношения – удел животных. Взять того же человека! Человек постоянно сношается. Постоянно! – Клянусь, в этом вопле прозвучала зависть. – Не секрет, что мы даже вынуждены стерилизовать самок, иначе контролировать популяцию людей невозможно. А сами?
Ой е… Остапа не просто несет, его еще и плющит.
– Мало кто знает, что каких-то десять тысячелетий назад одной из главных проблем, над которой бились лучшие умы Империи, была проблема предотвращения беременности. Наши предки активно предохранялись, а мы?
Почему «современные» эльфы не предохраняются, я выяснила накануне, когда обнаружила, что кроме всего прочего у меня задержка. Оказалось, у эльфиек цикл куда длинней, в среднем – около четырнадцати лун. Зато длятся женские недомогания недели две-три. Так что называть новое свойство организма бонусом я не спешила.
Ну и период активности яйцеклетки соответственно другой. Если правильно понимаю суть процесса, «безопасные дни» у эльфиек составляют чуть ли не полгода. И если к этой красоте добавить «редкую и умеренную супружескую близость»… Черт, повод для бунта действительно немалый.
А еще каргуля обмолвилась, что с первого раза ни у кого никогда ничего не зачинается.
Когда целовала Арха, я об этом не помнила, впрочем… он из тех мужчин, от которых залететь не страшно. Да и вообще… в свете того, что я теперь как бы эльфийка, лучше забеременеть от бога и стать матерью-одиночкой, чем добиваться супружеской близости от какого-нибудь ханурика типа Антуана или Леголаса.
– Но ведь дело не только в этом! – продолжала бесноваться блондинка. – Многие из вас слышали о проблеме… влечения к самкам человека!
По залу покатилось неприязненное, гулкое «у-у-у…».
– Да! Эта проблема – не выдумка! Но не каждая леди готова признать за своим мужем или возлюбленным столь мерзостный порок. В большинстве своем мы просто закрываем глаза! Делаем вид, будто ничего не происходит.
Надеюсь, каргуля понимает, что делает? Если сейчас заведет толпу, то мне после разоблачения и глаза выцарапать могут.
– Чем же самки человека так притягивают наших мужей?!
Вопрос не предполагал дискуссии, но благородное собрание загудело. Пожалуй, хорошо, что версий зала я не слышала. У меня и без того мурашки по коже побежали. Черт возьми, меня ведь действительно побить могут. Уж королева с Оризиндой – точно.
Спустя минут десять каргуля прокричала:
– Дамы, прошу тишины!
Эльфийки заглохли довольно быстро. Я изнемогала от жгучего желания подкрасться к кулисам и взглянуть на их физиономии, но держалась.
– Так чем же самки человека притягивают эльфов? – пафосно повторила герцогиня. – Во-первых, они притворяются глупыми.
Ага. Спасибо, дорогая. Я тоже тебя очень люблю. Ты видела хоть одну самочку из вашего временного периода? Ты уверена, что они притворяются?
Хотя… Черт, а ведь Ванесса правильно поступила. Наша задача – доказать эльфам, что человек разумен. Так что пускай думают, будто дело в притворстве.
– Во-вторых, и это самое главное, они носят совершенно другой тип платьев! Вы когда-нибудь видели, как одевают элитных самочек? Да на мой чепец больше ткани уходит!
Ага. Тоже эти платьица помню. Прозрачный шифон и две полоски нормальной ткани в стратегических местах, чтоб хоть какие-то приличия соблюсти.
– Такой наряд даже проклятого бога расшевелит! – авторитетно заявила блондинистая зараза. И выдала резюме: – Мы должны переломить ситуацию. Всеми правдами и неправдами добиться внимания со стороны «лучшей» половины эльфийского народа. И регулярного, добросовестного исполнения супружеских обязательств! Если не ради продолжения рода, то хотя бы ради собственного удовольствия.
Зал аплодировал. Не как в начале, нет… Бурно, громко и, как предполагаю, стоя.
Черт, а ведь хорошая подводка к главному действу. Очень хорошая!
Едва овации стихли, Ванесса начала декламировать согласованный текст про покраску волос и макияж. Рассказывать о том, насколько важно и интересно быть разной… Но я уже не слушала, потому что рядом нарисовался Шерр с глазами, как у той мыши из анекдота. Говорить слуга не мог – беззвучно разевал рот и тыкал пальцем на дверь, через которую мы с девочками пришли.
Я, конечно, догадалась, что нужно ушастику. Заявила шепотом:
– С ума сошел? Сейчас показ начнется!
Дар речи к Шерру не вернулся, зато проснулась наглость: самый приличный и выдержанный из слуг каргули схватил за руку и потащил из зала.
– Шерр! Офонарел?!
– Там, там… – Эльф указал на «занавес», пояснил: – Госпожа не может. Так, может, вы… Там…
– Нет, ну вы озверели? – зашипела я. – У меня час «икс»! Я сейчас временной поток на место ставить буду! Мне уже все до лампочки! Хоть потоп, хоть Армагеддон, хоть сошествие Творца!
– Госпожа! – таким же шепотом взмолился эльф.
Черт. Убью.
Выдернула руку, решительно шагнула к двери. Если дальше мероприятие пойдет по плану, до моего выхода на подиум примерно четверть часа. Значит, успею. Шерр подсуетился – не только распахнул створку, но и положенный в таких случаях поклон отвесил.
По коридору, огибающему большой зал, летели вместе. И до того быстро, что ветер в ушах свистел. Вот только удовольствия от бега не получила: босиком да по каменному полу – чистейший садизм. Так что в холл ворвалась злая, как Сатана, и решительная, как Терминатор последней модели. Уже открыла рот, чтобы выдать самую матерную из всех матерных тирад, но осеклась…
В центре холла, украшенного по случаю приема новыми, яркими гобеленами, нервно фыркали три разгоряченные лошади, а чуть поодаль стоял Вариэль в запыленном сером камзоле. И его глаза были куда больше, нежели глаза, только что продемонстрированные Шерром.
Заметив меня, блондин встрепенулся, бросился навстречу. Ошарашенный возглас «Госпожа Ольга? А что с вашими волосами?» я проигнорировала.
– Вариэль… что случилось? – медленно, едва ли не по слогам, спросила я. Собственные догадки усилием воли задвинула подальше. Мало ли, может, мне вообще мерещится!
На щеках сероглазого проступил румянец. Он поджал губы, несколько секунд мялся в нерешительности, а потом подтвердил самые худшие опасения:
– Понимаете… Я ехал в столицу, как велел граф Дарралиэль… Уже хотел остановиться на ночлег, но тут посреди дороги возник божественный полог. Я не успел остановить лошадей. И… и вот я здесь.
– Капец… – вслух заключила я.
– А еще… – В глазах юного герцога вспыхнул неподдельный ужас. – Я зеркало потерял. Сам не понимаю, как это произошло… Оно просто исчезло из седельной сумки. Как думаете, граф Дарралиэль сильно рассердится?
– Какого цвета был полог?
Озадаченный таким хамством, эльфенок признался не сразу:
– Голубой. – И пояснил торопливо: – Полог богини Эркас.
В наступившей тишине мой голос прозвучал отчетливей, чем хотелось, и гораздо спокойнее, чем планировалось:
– Я его убью.
– Что, простите? – встрепенулся Вариэль.
– Убью, – вежливо повторила я.
– Кого?
– Кого-кого… Арха.

Глава 20

Нет, я не спешила. Шла уверенной модельной походкой, не забывая держать спину и подбородок. Бесшумная – потому что босая. В пупырышках – потому что почти голая. Шерр и Вариэль (настоящий Вариэль Аргар!) шагали следом и топали, как два подкованных слонопотама.
Дверь в покои, где проходила презентация унитаза, оказалась распахнута. Жаль, очень хотелось открыть ее с ноги.
Мне пришлось задержаться на пороге ванной комнаты и пару раз кашлянуть, чтобы благородные эльфы мужского пола заметили, подобрали челюсти и расступились. Миф о тупости длинноухого народа был развеян – аристократы мгновенного сообразили, что дама пришла к блондинчику, который стоит на постаменте и сосредоточенно льет игристое в жерло адской машины.
И вот я ступила на керамический пол. Едва удержалась от визга – тут кафель слишком холодный, будто нарочно. Но прежде чем приступить к удушению мерзавца, громко поинтересовалась:
– Многоуважаемые эльфы, а кто из вас знает, что такое «русская рулетка»?
Черт! Уверена, блондин заметил мое появление намного раньше остальных, но от процесса порчи вина оторвался только сейчас. Вылупился, будто впервые видит. Даже брови приподнял.
Ответом на первый вопрос стала тишина. Однако задать второй не постеснялась:
– А «египетская мумия» – что за зверь? Ну! Смелее, товарищи! Смелее!
Длинноухие молчали, как заправские партизаны. Что и требовалось доказать.
– Хорошо, последний вопрос. Кто ответит правильно – получит бонус. – Я выдержала эффектную паузу и задрала подбородок еще выше. – Для чего юные эльфы используют ракашшу?
На последнем слове все-таки не выдержала, медленно двинулась вперед. Если будет отпираться… Черт! Я ему нос отгрызу! Интриган фигов!
Ответа благородного собрания, естественно, не ждала. А зря…
– Для утоления голода, – весело крикнул кто-то.
И прежде чем успела опознать в этом «ком-то» Ориса, черноглазый вынырнул из толпы и сцапал, как ребенок плюшевую игрушку.
Где-то в душе, очень-очень глубоко, заворочался зов крови. И чувство негодования взыграло. Но по сравнению с жаждой мести все было таким мизерным, таким блеклым. Я даже не взглянула на графа Фактимуса, по-прежнему сверлила глазами… зайчика. И тот факт, что меня держат и не пускают, осознала далеко не сразу.
А в себя пришла лишь после того, как Орис гаркнул:
– Лёля, у тебя… уши?!
И сжал пальцами острый кончик правого лопушка.
Я взвыла сиреной.
Черт! Больно и противно до одури! Даже комок тошноты к горлу подступил!
– Невероятно… – выдохнул мой мучитель.
– Пусти! – заверещала я.
Он не слышал. Кажется, вообще не осознавал уровень моих ощущений. А я не могла вырваться, потому что это прикосновение парализовало. Как когда-то мои ласки парализовали его. Вот только Орису было приятно, а мне…
– Ого! – радостно воскликнули сзади. Этот обманчиво-юный голосок узнать несложно в любом состоянии. – Граф Фактимус, а что говорит на эту тему этикет, помните?
– Опохмелись сначала! – рявкнул Орис.
Черт! Так вот кто подставил кролика Роджера! В смысле – всех мужиков эльфийской национальности. Вот же… характер вредный. Сложно было избавить подругу детства от похмелья?
А Орис подумал и добавил ядовито:
– Каргуля!
Черт. Ванесса, прости! Я не хотела! Я не нарочно выдала этому гаду твое прозвище! Ох, хорошо, что ее мордашку сейчас не вижу.
– Жлоб! – выпалила блондинка. Тоже подумала и тоже добавила: – Чтоб тебе Саурон Огненное око в жо…
– Эй! – не выдержав, взвыла я.
Нет, в какой-то степени приятно, что сливки эльфийского общества впитали самые лучшие из моих знаний, но…
– Так что там этикет-то говорит? – превозмогая тошноту и боль, спросила я.
На самом деле – мне пофиг. Просто не хочу скандала. То есть хочу, но не с Орисом и Ванессой.
– О! Так ты не знаешь?! – воскликнула герцогиня радостно.
А вот продолжения не последовало.
…В ванной и раньше было тихо – благородные мужи, кажется, даже вздохнуть боялись, – теперь же тишина стала абсолютной, давящей. Ощущение, будто уши ватой заткнули. Орис словно окаменел, зато перестал теребить мое ушко. Остальные тоже замерли. Застыли, как и течение времени.
А зайчик, который по-прежнему находился в поле зрения, начал преображаться. Спустя несколько секунд на постаменте рядом с шедевром инженерной мысли возник Арх.
– Прости, – спокойно произнес бог. – Надоел балаган.
Он спустился с пьедестала и уверенной походкой направился ко мне. Вернее, к нам с Орисом. В абсолютной тишине его шаги казались громом.
Арх, не церемонясь, разжал пальцы Ориса, освободив мое ушко. И руку, обвивавшую талию, отвел в сторону. Избавитель чертов. Главное, проделал все настолько изящно, что мне даже кусаться расхотелось.
– И кто же меня выдал? – с деланым равнодушием спросил Арх.
Я недоуменно нахмурилась. Он притворяется, да?
Потом оглянулась, но Вариэля отыскала не сразу. Герцог Аргар прятался за спиной Шерра. Видимо, застеснялся. Он-то в простеньком запыленном камзоле, после полутора недель в седле, а местное общество – лоснящееся, в золотом шитье и перстнях с камушками в пол-ладони.
Арх проследил за моим взглядом, хмыкнул. Я не сдержалась:
– Черт! Только не говори, что ты не знал! Ты – бог! Значит, все и про всех знаешь!
Нет, ну он же должен был почувствовать полог богини Эркас. И Вариэля учуять. И вообще…
– Я не всесилен, – отозвался Арх. – К тому же так увлекся презентацией, что даже твой приход проморгал.
– Врешь! – рыкнула я. – Опять врешь!
– «Опять»? – На лице среброволосого отразилось искреннее удивление.
Ну Арх! Ну актер!
– Ты все это время водил меня за нос, – прошипела я. Орать на бога все-таки не решилась. Страшновато. – Ты… Ты…
Гад подарил улыбку. Ту самую, от которой сердце плавится, как шоколадка в зной. И пока я пыталась привести ошалевший орган в норму, ловко заключил в объятия.
Черт! Мы прям-таки идеальная пара! У меня – ноги холодные, потому что пол ледяной. У него – руки горячей утюга, потому что… черт, почему?
– Ну, расскажи, – игриво шепнул среброволосый. – Изобличи меня, Лёлечка!
И поцелуй в висок. Нежный-нежный.
Ну не скотина ли?
– Ты… ты…
– Ну что? Что я? – ласково поинтересовался бог.
– Ты притворялся зайчиком! А сам… Коварный, матерый волчара!
– Да ладно… – протянул среброволосый.
– Все это время ты намеренно, с особым цинизмом водил меня за нос! – не отвлекаясь на щекотный поцелуй в шею, рыкнула я. – Черт! Я же с самого начала знала!
– Серьезно?
Нет, ну он издевается!
– Арх, ты невыносим!
– Почему?
Ох, куда же все умные мысли разбежались?
Тряхнула головой, мягко намекая мозгу, что пора взбодриться и доказать Шерлоку Холмсу, что мы не зря относимся к одному биологическому виду.
– Я с самого начала подозревала неладное, – стараясь выдержать суровый тон, пояснила я. – И теперь точно знаю, что произошло.
– Мм… Расскажешь?
Вопрос сопровождался новым щекотным поцелуем. Объятия стали крепче и жарче. И если б не ледяной пол, я бы точно голову потеряла. А так… проглотила издевку эльфийского бога и заговорила, намеренно чеканя слова:
– Все началось в замке Атаэль во время судебного поединка. На зов Ориса явилась Эркас, богиня справедливости. Это логично: обвинения, которые предъявили графу, были абсурдны и в высшей степени несправедливы!
– Дальше… – шепнул среброволосый, бессовестно продолжая целовать шею.
– Как понимаю, по вашим законам Эркас полагалась жертва. А именно – тела проигравших, – невозмутимо продолжала я. – Но Леран, умирая, наплевал на традиции. Он не захотел стать жертвой богини справедливости и призвал тебя.
– Правильно…
Очень захотелось отвесить Арху пинок, ну или ударить под дых, что в этом положении было гораздо проще, но я постеснялась. К тому же грешно бить того, кто щекочет дыханием мочку уха и методично вынимает шпильки из прически.
– Ты пришел, оценил ситуацию… и решил воспользоваться!
– Я? – Бог смерти возмутился так искренне и так громко, что даже ухо заложило.
Черт. Точно стукну. Больно-больно.
– Ну не я же!
Я все-таки оттолкнула заразу с глазами цвета стали. Что ни говори, а когда по спине елозят обжигающе-горячие руки, думать несказанно сложно.
– Ты понял, что милая блондинка из будущего может в корне изменить вашу реальность, пустить временной поток под откос. И решил помочь ей в этом. Выждал момент, принял облик Вариэля Аргара и явился в качестве спасителя в каморку к магу. Прискакал и тут же наврал! Дескать, на дороге возник полог бога смерти и бессовестно телепортировал, куда не просили. И что двух дополнительных лошадей волки сожрали – тоже наврал!
– Ну… допустим, – с улыбкой признался бог и сделал крошечный шажок навстречу.
Ага, знаем, зачем беловолосая пакость подбирается. А вот фиг!
Гордо отскочила на добрый метр, продолжила:
– Ты знал, что я, не раздумывая, прыгну в портал, так как от Шердома добра ждать не приходится. И полог, по твоей указке, перенес нас в штаб-квартиру ордена «Свободный Север». Ты хотел, чтобы я поддержала этих фриков! Надеялся довести ситуацию с защитой прав человека до абсурда!
– Какой я коварный…
Снова отскочила. В этот раз метра на два. Только теперь защищалась не от него, от себя – желание вернуться в объятия проклятого бога стало невыносимым.
– Я не купилась на провокацию, и тебе не оставалось ничего иного, как отвести меня к герцогине Аргар. Решение естественное – ты же притворялся Вариэлем, а он мог попросить убежища только у родной тетки. Ведь другие родственники от опального семейства отвернулись.
– Черт. Как ты логична…
Удрать я не успела. Снова оказалась в капкане его рук, по телу побежали предательские мурашки, коленки ослабли.
– Ну а дальше…
Черт. А дальше моя теория рушится. Арх, хоть и продолжал притворяться зайчиком, исполнению планов не мешал, даже наоборот.
Ладно, зайдем с другой стороны…
– Я давно заметила, что с герцогом непорядок. То фразочки странные выдает, то линию поведения на сто восемьдесят градусов меняет…
Осеклась. Так как меня опять целовали в шею, воровато подбираясь к мочке уха.
– Арх! Я вообще-то думать пытаюсь!
– Мм…
Нет, это ни в какие ворота не лезет. Он что, по-прежнему считает меня глупенькой блондинкой? Думает, не смогу дать отпор? Да я его интеллектом забью, как Вассерман гопника!
– Врал и стрелки переводил на дедушку. Бедный старик, поди, обыкался! – жестко припечатала я, но совесть у проклятого бога не проснулась. Да он, похоже, вообще не слушает! Ладно, выкатываем тяжелую артиллерию. – Когда ты впервые поцеловал, я ведь тоже на старикана подумала. Ну не мог юный зайчик целоваться столь мастерски!
– Мастерски, это вот так?
Не успела опомниться, как губы Арха завладели моими. Колени предательски подогнулись, руки ослабли, а умные мысли попрятались от греха подальше. Во рту появился привкус ракашши, по телу побежала дрожь.
Хорошо, что для благородных эльфов время остановилось, иначе без скандала не обошлось бы… Особенно после того, как рука бога нырнула под мою маечку, а собственные пальчики начали подбираться к пуговицам его камзола.
Где-то на грани сознания мелькнуло разумное: «Лёля! Как тебе не стыдно?!» Но, с другой стороны, Арх тормознул время – значит, дела подождут. В прямом смысле.
Проклятый бог все-таки прервал поцелуй, отстранился тяжело дыша. Глаза потемнели, черный ободок радужки стал значительно шире.
Ой, что-то мне это напоминает…
– Зайчик, а зайчик… а когда я к тебе в спальню пришла и попросила поцеловать…
На губы Арха скользнула едва заметная, но чрезвычайно хитрая улыбка. Бог явно догадался, о чем хочу спросить, но терпеливо дождался, пока договорю.
– Ты зачем в ванную удрал, а?
Нет, я-то девочка приличная, но даже у монахинь бывают пошлые ассоциации.
– Отдышаться, – с улыбкой признался бог.
Я приподняла бровь, недвусмысленно намекая, что этого пояснения недостаточно. Он не стал ломаться, признался как на духу:
– Ты меня переиграла. Я начал терять контроль над собой задолго до этого случая, но тогда, в спальне, был ближе всего к разоблачению. Я едва сдержал трансформацию тела.
– То есть сбежал, чтобы я не увидела, как ты превращаешься из Вариэля в Арха?
– Не только… – Мне снова подарили поцелуй в висок. Нежный и безумно приятный. – Я понял, что еще мгновение, и ты окажешься в моей постели. Независимо от того, хочется тебе этого или нет.
Ой, какие мы благородные…
– И книгу подбросил, чтобы… чтобы у тебя не возникло желания попросить «зайчика», – это слово Арх подчеркнул, – продемонстрировать умения еще раз. И чтобы отвести подозрения, разумеется.
– И наврал про ракашшу! – изобличающе констатировала я.
– Да, про ракашшу наврал, – со вздохом признал среброволосый. И добавил хитро: – Продолжим?
Черт! Он, конечно, гад и обманщик, да и наглец к тому же, вот только отвергнуть такое предложение – выше моих сил. Закрыла глаза и потянулась к Арху губами, но вместо нормального поцелуя получила легкий чмок в щечку. Смех бога не был обидным, но это не помешало фыркнуть и надуться.
Меня аккуратно отодрали от божественной груди и развернули. Взгляду предстала все та же картина: толпа застывших великосветских ушастиков в дорогущих нарядах, Ванесса с приоткрытым ртом, Орис в глупейшей позе. Пальцы графа сжимают воздух там, где совсем недавно было мое ухо, вторая рука отведена в сторону, отчего кажется – брюнет пытается обнять бегемота.
Смотреть на Арха было куда приятней, но я не стала возмущаться, потому что теперь среброволосый обнимал сзади и продолжал выуживать из прически шпильки. Зубами. А еще на моих ногах вдруг появились унты с длинным ворсом… насыщенного голубого цвета.
– Прости, не сразу заметил, что тебе холодно.
Черт. На него невозможно злиться.
– Итак, на чем мы остановились? – выплюнув очередную шпильку, изрек бог. – Герцогиня хотела просветить тебя насчет этикета, верно?
Э-э… При чем тут каргуля?
Додумать не успела – Арх щелкнул пальцами, и мир снова ожил. После тишины безвременья радостный голосок Ванессы ударил по ушам, как пожарная сирена.
– Согласно этикету, граф Фак… – Герцогиня осеклась.
Я невольно хихикнула – вот уж… оговорка по Фрейду.
Брови юной прелестницы взлетели на середину лба, губы сложились в кокетливую улыбочку. С таким выражением обычно говорят: «Ага! Попались!» – и потирают руки.
А Орис в этот момент пытался осознать, что случилось и где, собственно, синеволосая пташка. Обернулся резко и агрессивно, как котяра, которому прищемили хвост. Толпа перестала безмолвствовать, исторгла дружное «о-о-о…».
Черноглазый граф открыл было рот, но каргуля оказалась проворней.
– Это тот, о ком я подумала? – задорно спросила эльфийка и снова осеклась.
До блондинки наконец дошло – перед ней не гипотетический поклонник неадекватной гостьи из будущего, а самый что ни на есть бог. Причем не абы какой, проклятый.
Зато остальные фишку не просекли. Стояли и таращили глаза. Едва ли пальцами в Арха не тыкали. Сперва удивилась, а потом поняла: если эльфы имени его не помнят, то лицо и подавно забыли. И Ванесса бы не узнала, кабы не та книжка с гравюрами.
Общее мнение озвучил Орис.
– Ты кто такой?! – гневно выпалил господин инквизитор, сделал шаг навстречу.
– Да так, мимо пробегал. – В голосе бога прозвучало равнодушие, вот только объятия стали крепче.
Орис намек понял, все-таки не зря королевским советником подрабатывает. Остановился, но не отступил.
– Отпусти ее, – прошипел черноглазый. – Немедленно!
– И не подумаю.
Толпа недоуменно загудела. Кто-то сообразительный выкрикнул:
– А где герцог?
Заозирались все, даже каргуля, которая… Стоп.
– Ванесса! – крикнула я. – Ты же все знала!
Блондинка вздрогнула, испуганно уставилась на меня.
– Что «знала»?
Толпа снова затихла, красноречиво намекая: хлеба не нужно, только зрелищ, зрелищ дайте! И побольше!
Единственный, кто не обратил ни малейшего внимания на вопль, был граф Фактимус. Он сверкнул глазами и потянул из ножен меч. Чертов упрямец.
– Я не знаю вашего имени, – прорычал инквизитор, – и понятия не имею, достойны ли вы сразиться с аристократом, но я требую поединка! Защищайтесь!
Черт. О том, что благородные эльфы из дома без оружия не выходят, помню. А вот за Архом этой привычки не замечала. И что теперь будет?
Черноглазый даже вякнуть не успел – сталь клинка изменила цвет на бурый и осыпалась прахом. Состарилась, как я поняла.
Зрители молчали секунды три, потом дружно ахнули и синхронно отступили. Ну, на их месте я бы тоже испугалась, зато Орис остался непоколебим (или непокобелим, если вспомнить о причине драки?). Граф отбросил ставшую бесполезной гарду и начал расстегивать камзол.
Думала, Арх прекратит это безобразие, но бог зарылся носом в мои волосы – ага, еще не все шпильки выловил. Мне же прятаться некуда, пришлось наблюдать, как Орис отбрасывает камзол в сторону и сосредоточенно закатывает рукава рубахи.
М-да… Старый ишак и то понятливей.
– Орис, перестань, – попыталась вмешаться Ванесса. Была послана в самых грубых выражениях.
Черноглазый сжал кулаки и сделал еще один шаг по направлению к нам.
– Отпусти Лёлю, – прорычал он.
Сзади раздался тяжелый вздох и щелчок.
Толпа благородных снова застыла, в ванной воцарилась космическая тишина, нарушаемая лишь злобным сопением брюнетистого инквизитора. Он заметил и явно оценил фокус, только все равно не отступил. Идем на принцип?
Каргулю общее оцепенение тоже не коснулось. Герцогиня стояла за спиной разгневанного Ориса и с ужасом взирала на бога.
– Ну и что мне с ним делать? – тихо спросил Арх.
– Понять и простить, – в том же тоне отозвалась я.
Тут же удостоилась легкого поцелуя в шею и не слишком приятного:
– Лёлечка, прости, я сейчас не с тобой разговаривал.
Та-ак… Стоп.
Стоп. И еще раз стоп!
Я попыталась вывернуться из захвата. Попытку заметили, но проигнорировали.
– А ну пусти! – Голос прозвучал сурово, и бог все-таки подчинился. – А ты не смей приближаться! – предусмотрительно уточнила я, ткнув пальцем в Ориса. И добавила, нарочно морща нос: – Дядя!
Черноглазый слегка опешил, спросил недоверчиво:
– Кто?
Каргуля тоже нахмурилась.
Ах, зайчик ее не предупредил… Впрочем, уже неважно.
Вдохнула поглубже, выдохнула. Мысленно приказала себе сохранять спокойствие, повернулась к Арху.
– Ты решил зубы мне заговорить, да? – Нотки гнева все-таки пробились.
– В смысле?
– В прямом!
Думаю, ответ исчерпывающий, но проклятый бог недоуменно заломил бровь. Вместо извинений и пояснений сложил руки на груди.
Это что? Вызов? Ладно, и не таким хвост накручивали.
Ну… вернее, не накручивали. Но ведь кто-то должен стать первым!
– Лёля, кто это?! – встрял неугомонный граф.
– Проклятый бог, – выпалила я.
– Благородной леди не пристало говорить подобное, – отозвался ушастик. – Это очень грязное ругательство.
Черт. Интересно, сложно быть настолько тупым?
– Орис, я еще не начинала ругаться. Я пытаюсь сказать – перед тобой проклятый бог. Собственной персоной!
Орис не дрогнул. Или не поверил, или черноглазому пофиг на божественную сущность. Кажется, его волнует лишь то, достоин беловолосый принять смерть от руки аристократа или не очень. А что, с Ориса станется.
– Ванесса! – громко позвала я. Резко обернулась к герцогине.
Та встретила недоумением и легкой формой испуга.
– Ванесса, ты же умеешь видеть души. Ты же знала, что он, – некрасиво тыкать пальцем в бога, но я ткнула, – не Вариэль!
Брови каргули приподнялись, лицо вытянулось. Но отпираться ее светлость не стали:
– Конечно, знала.
– И почему не предупредила? – вкрадчиво поинтересовалась я.
Страх с лица благородной интриганки исчез, вместо него нарисовалось возмущение.
– Как это «не предупредила»? Я же сразу сказала – это не мой племянник.
Да, был такой разговор. При нашем знакомстве.
– Но ты же шутила, – прежним, довольно спокойным тоном напомнила я.
– Я? Шутила? Ты что?!
Черт. Похоже, не врет. И… и как это понимать?
– Если не заметила, я его никогда племянником не называла. И Вариэлем не называла. Только зайчиком! – Герцогиня сказала прежде, чем я сообразила. Прикрыла рот ладошкой.
– «Зайчиком»? – встрял все еще воинственный Орис. – Вы называли проклятого бога… зайчиком?
– Помолчи! – синхронно рявкнули мы.
Тяжелый вздох Арха был проигнорирован.
– Но ты… умеешь видеть душу! – не отступала я. – Ты же видела, что перед тобой бог!
– Я? – Возмущение каргули дошло до максимума, голос сорвался на визг. – Да у него душа обычного эльфа!
То есть… Арх – не Арх?
Все. Сейчас кто-то получит.
Резко развернулась к среброволосому. Тот утратил невозмутимость, выставил руки вперед и заявил:
– Лёля, я бог! Все наши боги когда-то были эльфами! Творец наделил нас особой силой, но души остались прежними.
Все равно убью!
– Вот видишь, – подключилась Ванесса.
Я таки не выдержала, заорала:
– А зачем ты незнакомцев в дом пустила?! Зачем помогала?! А?!
– Так… скучно было, – осторожно, едва ли не шепотом призналась герцогиня. – А от скуки я старею…
Чертовы аргументы! Ненавижу!
– Лёля, успокойся… – позвал Арх.
Показала ему оттопыренный средний палец.
Боже, какой дурой себя чувствую! О черт, опять двусмысленно звучит.
Вдох, выдох. Взять себя в руки. Сосредоточиться. Я же знаю ключ к этому ребусу! Я точно знаю, что к чему! А проклятые ушастики меня всего-навсего дурят!
Ненавижу! Ненавижу эльфов!

Глава 21

Вдох, выдох, и снова вдох. Спокойствие, Лёля, только спокойствие! У тебя нет волшебной отвертки, но ты все равно разберешь эту адскую машину всеэльфийского заговора по винтикам. А потом устроишь длинноухому народу Армагеддон. Ведь так?
Несколько минут задумчиво расхаживала по ванной, заглядывала в лица застывших аристократов. Попутно обнаружила зайчика… вернее, Вариэля, который тоже, как выяснилось, не замер. Потомок рода Аргар храбро прятался за спиной Шерра, грея ладонью рукоять меча. Готовился выскочить в последний момент и всех спасти. Умница мальчик. Далеко пойдет. Я его, разумеется, не выдала.
Думать мне не мешали. Даже Орис стоял и молчал. Бросаться на Арха не пытался.
И тем удивительней был мой вывод…
Черт! Я ничего не понимаю!
Арх хотел довести ситуацию с временным потоком до абсурда и заполучить силу Творца, чтобы исправить несправедливость – возродить культ имени себя. Но с момента переезда в дом герцогини Аргар мешать перестал. И где здесь логика? Она же должна быть! Он столько всего сделал, чтобы заполучить эту чертову силу…
Видимо, есть что-то еще. Особый, дополнительный план крушения временного потока, о котором я не знаю.
Черт! Арх действительно коварен!
В подтверждение последней мысли среброволосый произнес:
– Вариэль, не прячься. Я же знаю, что для тебя временной поток не останавливал.
Блондину пришлось выйти из-за спины Шерра. Каргуля тут же бросилась к племяннику, едва не задушила в объятиях.
Стоп. Вот же он, ключик!
Я задрала голову к потолку – ведь боги на небе обитают, да? – и проорала:
– Эркас, ты-то зачем вмешалась в этот цирк?!
Раздался смешок. Не с потолка, нет… Перевела взгляд на Арха, тот тщетно пытался сделать вид, будто ржал кто-то другой.
– Что, обманул блондинку и радуешься? – грозно изобличила я.
Бог поманил пальчиком, в ответ увидел фигуру из трех пальцев.
– Лёля, иди сюда, – внезапно посерьезнел среброволосый.
– А? Это ты мне? А я думала, опять с кем-то из этих, – кивнула на полоток, – разговаривал.
Гад с божественными полномочиями прищурился, спросил недоверчиво:
– Лёля, ты что, приревновала? Из этого весь сыр-бор?
Фыркнула. Нет, конечно. Я что, дура, ревновать эльфийского бога к какой-то другой… божественной твари?
С парнями всегда так. Звонит кто-нибудь по мобильному, ты спрашиваешь – кто звонил? Ответ всегда один – друг! И физиономия при этом честная-честная. Ага, видали мы этих друзей в стрингах. Нет, ушастик мой среброволосый, меня на такую удочку не поймаешь. Точно знаю – с девкой по телепатической связи общался. Чувствую!
Что? Я нелогична? Ничего подобного!
– Лёля, иди сюда, – повторил Арх.
И прозвучало это столь серьезно, что желание выпендриваться улетучилось. Торопливо подскочила к богу, но обнять себя не позволила, только руку в капкан заграбастать. Арх заметно напрягся, вглядываясь в пространство.
– Черт. Не думал, что она откликнется, – пробормотал среброволосый.
А спустя пару секунд воздух дрогнул, и перед нами возникла Эркас.
Высокая, статная, в простом платье цвета предгрозового неба и видавшем виды плаще. Водопад темных волос, брови вразлет, острый взгляд. Кажется – ничего особенного, но почему-то хочется отступить и поклониться.
Мне подарили взгляд. Очень короткий, почти мимолетный. Только забыть его вряд ли смогу. И хорошо, если в кошмарах не приснится. Нет, вроде снова ничего особенного, но ощущение такое… будто встретила очень опытного хищника. Из тех, которые не боятся голода, предпочитая выбирать жертву по вкусу и настроению. И не мучают, прежде чем слопать. Просто убивают.
Уголок ее рта пополз вверх. Усмешка предназначалась Арху. И хотя внешне тот не уступал спокойствием железному Командору, поняла – бог содрогнулся.
Удивительно, но голос у богини оказался неприятным.
– Что, доигрался?
Мне показалось, Арх сейчас потупится и начнет мямлить. Но он вскинул подбородок, спросил не менее «любезно»:
– А ты? – и кивнул в сторону Ориса.
Я невольно перевела взгляд на новоявленного дядюшку и чуть не рухнула.
Как он на нее смотрел, как смотрел… Боже, да тут не только воздух – кафель и штукатурка электричеством пропитались!
А едва она взглянула на Ориса… Мама дорогая! Эркас изо всех сил старалась сдержать улыбку, но не могла. А потом хищница потупила глазки и залилась румянцем. Как школьница после первого поцелуя.
– Пожалуй, ты прав, – смущенно пробормотала богиня.
Я хоть и продолжала пребывать в полушаге от обморока, нашла в себе смелость заговорить. Впрочем, как «нашла» – наскребла по сусекам.
– Почему вы вмешались? – В этот раз вопрос прозвучал глухо. Слова вдруг потяжелели. – Зачем вы перенесли Вариэля в столицу? Причем именно сейчас…
– Почему? – усмехнулась богиня. – Да потому что вы достали. Вы превратили жизнь графа Фактимуса в пытку. Причем совершенно незаслуженно. Несправедливо. Сколько можно издеваться над эльфом? Сколько можно глумиться?
Пожалуй, единственный ответ в данной ситуации – ой!
– Да ты сама видела, как он порой… – попытался вмешаться Арх.
– Вы. Его. Довели, – холодно, с каким-то особым сортом цинизма констатировала богиня. Потом развернулась и плавной, величавой походкой направилась к графу.
Орис не смел прикоснуться к богине, как когда-то я не смела коснуться Арха. Поэтому Эркас сама протянула руку и улыбнулась так… Черт! Теперь ясно, почему Орис на протяжении двух тысячелетий боролся, доказывая Мирозданию и самому себе, что достоин этой женщины. Она великолепна! Мне даже завидно стало.
И еще поняла вдруг – они никогда не расстанутся. И как бы ни сложилась дальнейшая судьба Ориса Фактимуса, его больше не коснется горе. А малейшая несправедливость по отношению к нему будет караться с особой, подчас извращенной, жестокостью. Причем немедленно, сию же секунду.
Словно подглядев мои мысли, Эркас подарила еще один взгляд-ужастик и добавила:
– Арх. Отправь эту девку домой. Немедленно. Иначе я за себя не ручаюсь.
Что?!
Я вздрогнула всем телом, повернулась к Арху.
– Что? Что она сказала?
На лице проклятого бога проступила досада, тем не менее он попытался шутить:
– Не нравишься ты ей.
– Арх…
Прежде чем успела сказать что-то еще, он щелкнул пальцами, и мы вновь «остались одни». Даже Эркас застыла.
– Арх… ты все это время мог…
– Лёля! – Он приложил палец к моим губам. Сказал проникновенно: – Выслушай меня.
Мотнула головой, попыталась отступить, но руки проклятого бога легли на талию, и мне пришлось остаться.
– Мог или не мог?! – выпалила я.
Отпираться он не стал.
– Мог.
– Но ты же говорил… Черт, а как же закон мироздания?
– Закон мироздания никуда не делся, Лёля.
– Тогда как?!
– Почти так же, как это сделал бы Шердом.
Черт! А я в курсе?! Шердом признался, что может, этого было достаточно.
– Шердом планировал уговорить Георгануса вернуться, – видя мою панику, пояснил бог. – Ты бы выступила заместителем, как и при первом переходе. Мне уговаривать короля не нужно, достаточно приказать.
– Но он в моем времени. Там ты не властен.
– Георганус родился в эпоху эльфов. Он мой подданный.
За последний месяц раз десять казалось – все, мир рухнул. Но теперь он рухнул по-настоящему. Я же с самого начала знала, что богам плевать на мои проблемы. Почему же теперь так больно?
– Лёля, выслушай меня.
Нет. Не хочу. Не желаю!
– Арх, знаешь, сколько мне пришлось выдержать? Сколько пережить?!
– Знаю.
– Да ничего ты не знаешь! Ты вмешался только в замке Атаэль! А до этого… до этого! – К глазам подкатили слезы, в горле встал ком. – В первый же день я убила эльфа, понимаешь? Я теперь убийца!
Мысль, которую все это время гнала прочь, вспыхнула пожаром. И никакие слезы не могли его погасить. Я, девочка из двадцать первого века, отняла жизнь у эльфа. Пусть он был отвратительным, уродливым и мерзким, но он был разумным! По его венам текла кровь, его сердце билось…
– Лёля, я знаю, – шепнул Арх.
– Что?
Арх вздохнул, прижал к груди. Голос зазвучал плавно, но при этом как-то буднично, что ли.
– Я не мог предотвратить твой переход, потому что ритуал инициировали в чужой эпохе. Но здесь… Я – покровитель времени, и, конечно, я за тобой присматривал. С самого начала. Как бы сказали у вас – это моя работа.
Присматривал? Это называется «присматривал»?
– Я не обязан беречь перемещенцев, Лёля. И помогать тебе не планировал. Но… Понимаешь, я видел человеческое общество. И девушек вроде тебя видел. Вначале решил – ты обычная блондинка с дырой в голове, неспособная думать ни о чем, кроме собственного комфорта. Готовая без зазрений совести прогнуться под обстоятельства, лишь бы остаться в тепле и сытости. Но когда ты оказала сопротивление Турусу и сбежала из особняка, я задумался. Помнишь волка? Так вот… ты промахнулась, брошенный кинжал не достиг цели. Хищника удержал я.
– Зачем? Чтобы посмотреть, как буду мучиться дальше?
Арх поджал губы.
– Да. Но ты оказалась сильней. Ты удивила меня. Особенно тогда, в замке Атаэль. Я позавидовал графу Фактимусу… и вмешался. Это я уговорил Эркас пропустить тебя через полог.
Ах! Как благородно!
– Снова зубы заговариваешь? – с болью спросила я. – Ты просто использовал меня, Арх.
– Как? Ну как я мог тебя использовать, девочка моя?
– Ты хотел, чтобы я круто изменила временной поток. Ты хотел получить силу Творца! И не ври, что перестал толкать меня к пропасти, лишь потому… потому… Все равно не поверю!
Проклятый бог покачал головой. Попытался поцеловать, но я увернулась. Тогда сжал крепче, сказал ровным тоном:
– Глупенькая. С чего ты взяла, что можешь изменить ход истории?
Я замерла. Что за бред? Как это?
Среброволосый тяжело вздохнул, снова попытался поцеловать. Я опять увернулась. Уперлась руками в его грудь, но оттолкнуть не смогла. Не пустил.
– Лёля. Все гораздо сложней, чем тебе кажется. Вот смотри…
Ухватил двумя пальцами за подбородок, принудил повернуть голову. Рядом вспыхнул голографический экран. Мигнул, и на полупрозрачной, белесой поверхности возник знакомый рисунок – прямая, разделенная на отрезки. Один из отрезков, расположенный примерно по центру, обозначен фигурной скобкой – эпоха, в которой живу я. Другой, ближе к началу прямой, обведен овалом – здесь властвует Арх.
– И что? – стараясь скрыть боль за усмешкой, поинтересовалась я. – Если внести изменения в твой временной период, изменится и моя реальность. Потому что ты в прошлом, я – в будущем. Это и двоечнику ясно.
– Нет, – шепнул Арх. – В действительности все довольно сложно, но, если упростить и представить, что время линейно… нужно вспомнить и о том, что оно дифференцировано. Видишь эти отрезки? Они соответствуют эпохам. Каждая эпоха, по сути, маленький мир со своими порядками.
За дифференциацию времени отвечают боги. Они рождаются в начале эпохи, а в конце – умирают. Их смерть соотносится с завершением временного периода, и время, грубо говоря, обнуляется. Наступает новая эпоха, за которую отвечают другие боги. И так до бесконечности.
Кроме того… Ты же понимаешь, эпоха – явление глобальное, она слишком важна и как следствие защищена от серьезных изменений. Мы не можем сидеть и спокойно смотреть, как перемещенцы перекраивают мир, который строился тысячелетиями, поэтому… после каждого перемещения во времени, когда фактор изменений уходит восвояси или умирает, происходит откат. Система возвращается в первоначальное состояние.
Несколько секунд переваривала сказанное, потом спросила осторожно:
– То есть… все, что я здесь делала, зря?
– Нет, не зря. Просто изменения, внесенные тобой, обнулятся.
Черт.
Черт! Я что же, могла все это время не париться, а просто валяться на диване и плевать в потолок? И зачем я тогда…
Стоп. А как же сила Творца, как же…
– Врешь! – выпалила я. – Врешь и не краснеешь! Ты же… ты же пытался обрести силу Творца! Я знаю! Ты нарочно переместил меня в штаб-квартиру «Свободного Севера», ты спас от смерти единственного эльфа, способного помешать изменить ситуацию с человечеством! Ты…
– Я переместил тебя в орден, потому что думал, что ты сумеешь их отрезвить и использовать в своих целях, – парировал бог. – А графа Фактимуса… Черт! Он действительно умер, но мне пришлось его вернуть – это была ответная услуга Эркас за то, что пропустила тебя сквозь полог.
– Да? А почему богиня сама не вмешалась? Почему не спасла? Тем более если после моего возвращения домой все бы вернулось на круги своя?
– Наши возможности тоже ограниченны, – с грустью признался среброволосый. – Особенно здесь, на физическом плане. К тому же она не знает, что с твоим уходом случится откат. Никто не знает. Это высшая тайна покровителей Времени.
– Но сила Творца!..
– С чего ты взяла, что я хочу и, главное, могу ее получить?
Я несколько растерялась.
– Как? Мне эльфы сказали… Они же знают, что происходит в их мире. Знают, по каким законам этот мир живет!
– Уверена? – Арх грустно ухмыльнулся. – Вот представь, что ты в своей реальности и к тебе приходил перемещенец. Ты сможешь объяснить ему, как отреагируют боги вашего мира на его появление?
– Я – нет. У меня другая квалификация.
– А кто сможет?
Я зависла. Черт, а ведь действительно. Кто? Колдуны и экстрасенсы – что они знают о богах? А что знают о мироздании патриархи и епископы?
– Видишь ли, Лёля… В каждую эпоху существуют те, кто на двести процентов уверен, что понимают божественный замысел. Они берутся объяснять волю богов, хотя… боги и сами не всегда знают, чего хотят и как поступят.
– Это ты про нее? – Я кивнула на Эркас. Богиня эльфийской справедливости по-прежнему убивала меня взглядом.
– И про нее тоже.
Нет. Не может быть. Пусть в моем мире вряд ли найдется тот, кто способен объяснить перемещенцу, что к чему, но здесь ситуация совершенно иная! Эльфы общаются со своими богами!
– Основную часть теории я слышала от Шердома. Он мне не нравится, но он – настоящий маг. И он посвящен в твои тайны! Он продал тебе душу!
– Лёля, перестань искать отговорки.
Нет. Не перестану. Потому что я не могу и не хочу смириться с мыслью, что все, сделанное мной в этом мире, зря! Не хочу верить, что каргуля умрет от рук людей. Не хочу думать о том, что Орис погибнет. Что канализация – выстраданное, излюбленное изобретение – исчезнет!
– Но ведь ты утратил власть над эльфами. Они прокляли тебя и забыли! Ты обижен. И ты… ты умираешь!
Нет, от этого аргумента Арху не отвертеться. Выживание – инстинкт, и даже высококультурный эльфийский бог не способен добровольно лечь в гробик.
– Я не умираю, Лёля… Я буду существовать до тех пор, пока существует Время. Более того… я способен безболезненно преодолевать точки гибели эпох, потому что я – покровитель Времени. Мое бессмертие – абсолютно.
– Тогда зачем?! Почему!
– Сперва любопытство, после… – начал было Арх.
Я не выдержала и выдала свою, честную версию:
– Козел! Ты просто ушастый козел!
– Лёля…
– Клоунессу себе нашел, да? Как ты мог, Арх?! Как ты мог! Я же верила тебе, я… я…
– Лёля, успокойся, пожалуйста.
Нет. Не успокоюсь. Этот мир прожевал и выплюнул. Растоптал и выбросил. Сломал, как надоевшую куклу. Черт! Я же с самого начала знала, что эльфы – уроды!
– Моя мутация. Она останется? – севшим голосом, спросила я.
На лице проклятого бога отразилось сожаление. Он наконец разжал объятия.
– И мутация, и память.
– А Грегор и Антуан? Они будут помнить о том, что случилось?
– Вообще, память оставляют только операторам временного перехода. У инициаторов ритуала останется фрагментарная память, у остальных – ничего.
– Значит… каргуля и Орис тоже забудут?
Среброволосый кивнул и добавил:
– А Георганус, как оператор перехода, будет помнить все. Он возненавидит людей еще сильнее. Попытается ужесточить правила содержания, но общество его не поддержит. Инициатива короля покажется аристократии необоснованной. После, когда король расскажет о будущем, его обследуют и придут к выводу, что монарх помутился рассудком. А спустя несколько тысячелетий один принц прочтет хроники о жизни предка и решит, что Георганус был прав, а его попросту не поняли. И вызовет монарха в будущее…
– То есть… Все было предопределено?
– Во временном потоке отображаются только точки перехода, вариант действия оператора может быть любым.
– Черт! Какие же вы уроды.
– Лёля…
Я увернулась от его прикосновения. Смахнула с ресниц злые, жгучие слезы.
Нет. Не верю. Не могу и не желаю верить, что все зря.
Я знаю – Арх врет! Нагло и цинично. И если поймать его на лжи – признается, что все не так.
– А лошадь?
– Какая лошадь? – нахмурился бог.
– Та, на которой ты приехал за мной к Шердому! – Глупость, наверное, но этот вопрос почему-то показался крайне важным. Будто, зная ответ, смогу переиграть все. – Куда она пропала?
Арх отвел взгляд, на губах вспыхнула неуместная улыбка.
– Понимаешь… я же не один в эту авантюру ввязался.
– Поясни!
– Черт, Лёля… Я обещал, что никому не скажу.
– Арх!
Проклятый бог тяжело вздохнул, но все-таки заговорил:
– Тогда, в замке Атаэль, Эркас потребовала спасти графа Фактимуса. Я переселил его душу в тело графа Дарралиэля, а тело самого Ориса мы забрали и перенесли в мое святилище. И вот мы с Эркас штопаем Ориса, попутно присматриваем за тобой и лже-Дарралиэлем…
На последней фразе голос проклятого бога чуточку изменился, в нем появились рычащие нотки. М-да, я тоже помню ту кровать.
– Эркас увиденное не понравилось. Впрочем, я тоже восторга не испытал. И когда этот глупейший из эльфов захотел вернуть тебя Шердому, я решил вмешаться. На этот раз основательно. Принял облик герцога Аргара, который в это время был в нескольких неделях пути от столицы, но… – Арх снова тяжело вздохнул, продолжать явно не хотел, но сверлящий взгляд и сжатые кулаки сделали свое дело. – Но я не всесилен, Лёля. Я не могу сотворить лошадь из ничего.
По спине побежали мурашки ужаса.
– Нет, только не говори, что этой лошадью была Эркас.
– Она сама предложила, – пожал плечами бог. – Чувствовала, что Орис одумается и вернется за тобой, а допустить этого не могла. И сама же надоумила, что нужно вести себя как можно естественней. Вот и уперлась, не желая входить в портал. И удрала, когда поняла глупость собственной роли.
Черт… Что же получается? Я богине справедливости какой-то гадости под хвост плеснула? Мама дорогая… Да еще и парня у нее едва не увела?
– А почему она Ориса две тысячи лет мурыжила? – стараясь отойти от скользкой лошадиной темы, спросила я.
– Женщина, – философски протянул Арх.
Черт! Похоже, среброволосый честен. Выходит, я действительно зря страдала? Зря долбилась головой о стену эльфийских стереотипов? Напрасно пыталась изменить эту чертову реальность?
– Арх, но это нечестно. Несправед… – осеклась. Как ни крути, а на справедливость рассчитывать уже не приходится.
– Лёля, это жизнь. – В голосе бога звучала грусть.
– Но я же так старалась!
– Лёля, ну пойми… Не может глупенькая блондинка из двадцать первого века взять и перекроить историю. Не может!
Черт. Он не имеет права называть меня глупенькой. А пенять на мою блондинистость – тем более. И вообще, я давно не блондинка. Мальвина!
Я выдернула из прически последние шпильки, волосы рассыпались по плечам. Подхватила одну прядку, накрутила на палец. Голубой… и по оттенку подозрительно напоминает полог одной склочной богини. Может, зря все на реакцию разноплановых красок списала? Может, это ответный подарочек от Эркас? Но выяснять не хочется. Ничего не хочется.
– Верни меня домой, Арх. – Слезы сдержать не смогла.
– Сейчас? – Голос бога прозвучал странно.
– Да.
Молчал пару минут, мерил взглядом. После спросил, кивнув на скульптурную композицию:
– А они? Прощаться разве не будешь?
– Зачем?
Зачем бередить душу, если спустя секунду они забудут о моем существовании? А я точно не выдержу и разрыдаюсь. Лучше уйти, не сказав роковое «прощай», сохранив тем самым хотя бы толику надежды на новую встречу.
– Верни меня домой, – сказала твердо, но бесцветно.
Он подошел, встал рядом. Я не противилась – знала, так нужно для дела. По щелчку пальцев перед нами возникла черная мерцающая стена божественного полога. Думала, он вот-вот просветлеет, и я смогу увидеть свой мир, но все оказалось гораздо прозаичней.
– Когда скажу, входи в полог, – сообщил Арх и сунул руку во тьму.
Секунда. Две. Три.
На губы бога прыгнула неприятная улыбка.
– Иди! – воскликнул среброволосый, а сам…
В момент перехода боковым зрением видела – рука проклятого бога впилась в ворот камзола, типичного для эльфийской эпохи. Георгануса тащили в прошлое, как нашкодившего котенка, и воспротивиться король не мог.
Я же прошла сквозь тугую, плотную пелену совершенно безболезненно. Ни головокружений, ни круговерти Мироздания, которая едва не взорвала мозг при прошлом переходе, не было. Просто, быстро, комфортно.
Миг, и вместо заполненной замороженными эльфами ванной комнаты – изумрудная поляна. Группка из двух десятков «стручков», парни в черном. Грегор, Антуан, Машка.
Все, как один, с выпученными глазами и отвисшими подбородками.
– Не ждали? – холодно усмехнулась я.
Скользнула взглядом по розовому платьишку подруги, по припаркованной в отдалении «хонде». Усмехнулась еще раз.
Арх вернул в тот же день, из которого ушла. Отлично.
Я резко развернулась – полог еще мерцал. Стянула с пальца кольцо с самым красивым бриллиантом в мире и зашвырнула во мрак. Хотела крикнуть что-нибудь обидное, но… Черт! Арх не дурак и без слов поймет.
– Лёлечка? – осторожно пискнула Машка. – Лёлечка, что с тобой случилось?
Со мной? Ничего особенно.
Я умерла. Только и всего.

Глава 22

Черт. Почему так больно? Почему эти мерзкие слезы все катятся и катятся? Я же должна быть сильной. Я обязана утереть нос эльфийским недоумкам. Уничтожить, хотя бы морально.
Вот Грегор уже белее первого снега в экологически чистом районе. Стоит, за сердце держится. Видать, сложно быть единственным из рода Севергов, совсем от «зова крови» отвык. Хорошо, четверть часа назад с Георганусом общался, иначе бы вообще не понял, отчего в груди ноет.
Антуан тоже на грани обморока. Стало быть, и интуиция и соображалка работают как надо, уровень неприятностей понял. Кажется, только намекни – тут же помчится чемоданы паковать и недвижимость в Тьмутаракани присматривать. В любую щель забьется, только бы подальше от меня.
«Стручки» и «черные» от предводителей не отстают, если выражаться фигурально. А если смотреть на ситуацию буквально – отстают, и еще как. Уже метра на три попятились. Один даже перекрестился.
И только до Машки пока не доходит. Таращится, беззвучно открывает ротик, пальчиком тычет – то в пижаму мою, то в волосы, то за спину, где только что покров бога смерти растаял. Бедняжка, как бы совсем не заклинило.
А вообще, с их точки зрения, ситуация должна казаться забавной. Взяли блондинку, впихнули в портал в полной уверенности, что высокоразвитые предки девочку порешат. А вместо этого жители эльфийской реальности сами портал сварганили и вышвырнули девочку обратно. В пижаме и с синей головой. Эх…
Справиться со слезами так и не смогла, но улыбку из себя выдавила. Спросила, обращаясь к Машке:
– И что тебе пообещали за «жертву»? Титул принцессы?
Бывшая подруга неуверенно кивнула.
Так и думала. Судя по одежке, бриллиантов и золота у эльфов не осталось. Да и не купилась бы Машка на цацки – их и папа добыть может. А вот титул принцессы – цена достойная! Особенно для блондинки.
Нет. Мне этим людям-эльфам сказать нечего. Разве что посоветовать принимать розги для профилактики детскости.
Стараясь держать спину и не всхлипывать, поплелась к Машкиной «хонде». Если правильно помню, машина не заперта, ключи в моей сумочке, а сумочка в салоне. Черт, как же я люблю этот мир.
Когда распахнула дверцу, сзади раздался голос Грегора:
– Лёля, что с тобой случилось?
Хотела показать новоявленному братишке средний палец, но передумала. Позже. Когда наберусь сил и смогу унять гадкие слезы, обязательно отыщу его и такую вводную в мир эротических выражений устрою, что на всю жизнь импотентом останется. Или в гея перепрофилируется. Пассивного.
– А тот покров? – не унимался брюнет. – Он кому принадлежал?
Чертов длинноухий! Я из-за него на собственную сумочку села!
– Сгинь! – рыкнула я и так хлопнула дверцей, что та едва не отвалилась.
Неадекватный родственник отступил. Слава богу, дошло! А я уж давить длинноухого собиралась.
Мотор завела раза с третьего – да, водитель из меня, как из каргули трезвенница. Или из Вариэля мачо. Или философ-авангардист из Ориса.
Черт! Не думать об эльфах! Не думать!
Слишком резко надавила на газ, «хонда» дернулась, и мы покатили…
Куда? Да черт его знает! Одни елки и березы кругом. И как Машке удалось въехать на эту проклятую поляну?
Эй, кто-нибудь, выключите слезы, я же ни черта не вижу!

Я – девочка из циничного двадцать первого века эпохи людей. Я не верю в чудеса. Даже после нескольких недель в мире магии и близкого общения с богом – не верю! Потому что финал моей истории доказал – чудес нет, не было и не будет.
Но ничем иным объяснить свой благополучный выезд на шоссе не могу.
Когда асфальт бросился под колеса, я, вопреки здравому смыслу, выжала полный газ. Мир резко изменился. Сузился, превратившись в ровную серую ленту. Пустую, к сожалению. Зато с выбоинами, которые с неизменной любезностью напоминали, в какой стране пребываю.
Мерзкие слезы по-прежнему щипали глаза. Я утерлась несколько раз, потом плюнула и включила дворники – вдруг поможет? Просто удерживать руль одной рукой не получается, сил не хватает. А когда тебя бросает из стороны в сторону на скорости сто восемьдесят – это не слишком приятно. Хотя… какая теперь разница?
Никогда не думала, что предательство – это так… так больно.
Черт! Пожалуйста, кто-нибудь, выключите слезы! Или убейте меня! Чтобы хоть чуточку легче стало! Умоляю! Пожалуйста! Кто-нибудь!
…Меня «услышали».
Когда «хонду» в очередной раз мотнуло и я на полкорпуса вылезла на встречку, сзади взвыл оглушающий, совершенно мерзкий клаксон. Короткий взгляд в зеркало заднего вида, и машину снова мотнуло. Но убрать ногу с педали газа – не судьба. Черт, а где она вообще, педаль эта? Сзади снова истерично загудели.
Черт! Я выровняла «хонду», впилась взглядом в дорогу. Руль сжала так, что ладони заболели. Машина пошла ровно. Очень ровно… Но хамло дорожное продолжало сигналить. Еще и фарами замигало. Переклинило его, что ли?
Я бы оторвалась, но Машкина развалюха категорически отказывалась давать больше ста восьмидесяти – и тут бывшая подружка подгадила!
А хамло не унималось. В конце концов эта орущая тварь обошла справа и вписала свой черный блестящий зад перед моим носом.
Да ну и черт с тобой! Зато заткнулся наконец!
Несколько минут все было в порядке, я даже успокоилась немного. Но хамло начало притормаживать. Думает, сброшу скорость?! Как бы не так! Мне вообще пофиг!
– Черт! – выпалила вслух. Потому что пелена слез на пару секунд развеялась и я наконец поняла, что передо мной «хаммер».
Чем грозит столкновение с такой машинкой – тоже догадалась, причем настолько резко, что даже вспотела. Я в сравнении с ним – велосипед, обшитый бумагой. Врежусь – не выживу… Поэтому, когда у бронированной мерзости вспыхнули стопаки, ударила по газам и крикнула во все горло:
– Арх!!!
А что… Разбиться к чертям – не самый плохой вариант. Я же теперь эльф, значит, призвав перед смертью проклятого бога, смогу хотя бы увидеть его…
Но «хаммер» ударил по газам еще резче. И до меня вдруг дошло… Арх в нашу эпоху по гостевой визе мотается, значит, фиг я его перед смертью увижу. Боже… какая же я дура. Я же чуть не разбилась!
Нога сама плавненько переползла с газа на тормоз. Ручки подкрутили руль, отводя машину к обочине. Пальчик потянулся к кнопке аварийки. Едва мы с «хондочкой» припарковались, мозг прояснился окончательно.
И тот факт, что «хаммер» продублировал маневр, остановившись метрах в двадцати, ничуть не удивил. Предыдущие действия тоже обрели смысл: просто нормальный водитель увидел на дороге неадеквата и решил вмешаться, чтобы беды не случилось. Зря я его хамлом обзывала.
Дверь черного монстра распахнулась. Сердце пропустило удар. На миг почудилось – сейчас из «хаммера» выйдет мой среброволосый бог… Но из машины вывалился брюнет. Мощный такой и, судя по походке, очень злой.
Я сжалась. Безумно хотелось забиться под сиденье, а лучше – вообще исчезнуть. Дверь решила не открывать до тех пор, пока у коллеги-автомобилиста кровавая пелена с глаз не спадет. Окно тоже оставалось закрыто, но крик расслышала отлично:
– Ты что творишь, дура!
Прикрыла глаза и начала молиться. Почему-то Арху.
– Тебе жить надоело, да?! – Вопрос сопровождался стуком в стекло. – А ну выходи! Выходи, кому сказал!
Черт, бедный мужик. Тоже адреналина хлебнул.
Мысленно убеждая себя, что прятаться глупо, приоткрыла один глаз. В этот момент из «хаммера» вывалилась еще одна фигура. Вернее, не вывалилась, а выпорхнула.
К нам спешила стройная блондинка в обтягивающих джинсах и короткой легкой курточке. И чем ближе она подходила, тем серьезней становилось желание позвонить в «Кащенко» на предмет госпитализации.
Когда глюк стал ну очень качественным, решилась взглянуть на водителя, который по-прежнему долбился в стекло и осыпал… уже матюгами.
Синие глаза, волевой подбородок, длинные черные волосы, из-под которых выглядывают острые кончики ушей. Черт, я знаю этого парня! Мама дорогая! Мамочка!
Я выпрыгнула из машины именно в тот миг, когда к нам подбежала блондинка. Застыла на минуту, не в силах совладать ни с голосом, ни с эмоциями. Моя улыбка, кажется, пугала, но… исполненный счастья крик был на порядок страшней.
– Ванесса! Дарралиэль!
Не спрашивая разрешения, заключила каргулю в объятия. Из глаз снова выпорхнули слезы.
– Ванессочка, милая моя! Заинька моя длинноухая! Лапочка моя! Каргулечка! Я так рада! Ванессочка!
– Э… Девушка, с вами все в порядке? – пробасил Дарралиэль.
Я отпустила герцогиню и метнулась к нему.
– Дарралиэльчик! Черт, как же я рада тебя видеть!
Эльф стоял столбом, едва ли пальцем у виска не крутил.
– Девушка… – в этот раз звала Ванесса, – девушка, с вами все в порядке?
– Теперь – да! – выпалила я, выпуская шею брюнета из захвата.
Безумно хотелось снова обнять каргулю, но ее изумленные глаза заставили попридержать коней.
– Мы знакомы? – вкрадчиво спросила блондинка. Опасливо отступила на шаг.
– Откуда вам известны наши имена? – поддержал изрядно удивленный граф.
Я хотела ответить как здравомыслящий, цивилизованный человек, но из горла вырвалось:
– Я вас люблю!!!
Эльфы не поняли и отшатнулись.
– Черт. Вы меня не помните? Совсем-совсем?
– А должны?
– Я все объясню! – счастливо выпалила я. И добавила, предупреждая естественный в таких случаях порыв: – Только в дурку меня не сдавайте!
Даррариэль подло хихикнул, за что тут же схлопотал укоризненный взгляд от каргули. Я тоже осознавала серьезность ситуации, но меня несло:
– Дорогие мои! Любимые! Я так счастлива! Я так по вам скучала! Я же думала, что мы никогда не увидимся! Я… Я…
– Надо сходить за успокоительным, – резюмировала Ванесса.
– Нет! Не уходи! – Ухватила блондинку за руку. – Что угодно, только не уходи. Ты даже не представляешь, каково мне было. Я чуть с ума не сошла.
Эльфы недоуменно переглянулись.
– Черт. Вы действительно меня не помните?
Ну ладно, хоть так… Познакомимся заново, делов-то! Главное – они живы! И мы снова вместе!
Слова графа были подобны удару молотком по темечку:
– Ванесса, прости, но я не могу ее обманывать.
– Блин. Вот ты зануда, – разочарованно вздохнула каргуля. – Такой розыгрыш испортил.
Секунду пребывала в оцепенении, пытаясь состыковать реплики. От избытка эндорфинов мозг снова застопорился. Ну а когда до меня дошло…
– Гады! – возопила я, переорав при этом проезжающую мимо фуру. – Сволочи!
И снова бросилась обнимать герцогиню.
Она больше не притворялась мраморной статуей, рыдала не хуже меня.
Зато когда в моих объятьях оказался Дарралиэль, плакать перестала и недвусмысленно кашлянула.
– Что? Вы теперь вместе?
Герцогиня стыдливо потупила глазки и залилась румянцем.
– А как же Шердом? – бестактно поинтересовалась я. В этот раз кашлянул граф. – Прошу прощения, тема закрыта!
Пока мы с Ванессой обменивались новой порцией поцелуев и обнимашек, Дарралиэль обошел вокруг «хонды». В этот миг он казался не аристократичным эльфом, а простым, нормальным мужчиной – так искренне радовался, что это не его машина…
Ну да, поездка по лесу оказалась не столь благополучной, как мне думалось. Вряд ли найдется жестянщик, способный справиться с этими вмятинами.
Когда брюнету таки наскучило любоваться чужим горем, нам с герцогиней пришлось погрузиться в «хаммер». Вернее, нас туда заманили. Ласковыми словами и бутылкой коллекционного шампанского.
– Ну что, ты отомстила нашим малолеткам? – весело спросила герцогиня, сделав приличный глоток прямо из горла.
Я не сразу поняла, о ком речь, помотала головой.
– Не успела, хотя… у тебя лимончика, случаем, нет?
Лимончик нашелся… у Дарралиэля. Уж не знаю, кто в этой семье главный, но каргуля явно сорвала джек-пот.
Затолкав в рот сразу три дольки, извлекла из сумочки мобильный.
Знаю, месть – блюдо, которое лучше подавать холодным, но в данном случае стоит поторопиться.
Номер Машкиного папы забит в телефонную книгу на всякий случай. За последние три года воспользовалась им только один раз – когда бывшая подруга в подпитии нарвалась на компанию с криминальным запашком. Сам родитель звонил мне довольно часто, надеясь выудить информацию, которую Машка от него скрывала.
Вот я и рассказала, что блондинка спуталась с дурной компанией, судя по всему – сектантами. О том, что ребят, скорей всего, интересует ее кошелек, – тоже поведала. Заодно и в угоне «хонды» призналась, пояснила – иначе было не вырваться и не позвонить. Мне выразили глубочайшую признательность и помчались пеленговать Машкин мобильный. Через часик к эльфийским принцам приедет либо ОМОН, либо братва. Убить – не убьют, но страха нагонят. Ну и Машка получит по полной.
Мелко? В какой-то степени – да. Но, с другой стороны, ее действительно хотят использовать. Кто-кто, а Антуан и Грегор благородством не блещут.
– Так, теперь переодеваться! – воскликнула блондинка, бессовестно отнимая мобильный. Сунула в руки пакет, скомандовала: – Даррик, сюда не смотреть!
Брюнет фыркнул.
Я заглянула внутрь и чуть не упала с диванчика. Трусики! Настоящие, кружевные, брендовые! И бюстик! И чулки! И платьишко!
– Давай-давай, – поторопила герцогиня. – Нам еще краситься. А то сидишь тут как… как бы поприличней выразиться?
Оголяться и надевать белье было стремно, но я забилась в угол и с задачей справилась. Платье оказалось безумно красивым – белым, с пышной плиссированной юбкой до колен, скромным декольте и твердым корсажем. И даже вставки темно-голубого цвета красоты не портили.
– Туфли! – пропела каргуля, протягивая коробку.
О… кажется, я в раю! Каблуки!!!
– Мордашку ко мне поверни. – Тон Ванессы не терпел возражений. Впрочем, я и не думала сопротивляться. – Даррик, солнышко, ямки-кочки объезжаем!
– Это «хаммер», – невозмутимо отозвался граф. – Ему пофиг на кочки.
Я тоже не осталась в стороне от разговора:
– О!.. Молочко для снятия макияжа!
– М-да… Шок цивилизации во всей красе, – резюмировала юная прелестница.
Меня накрасили и причесали. Заставили повесить на шею довольно тяжелое колье и сделать приличный глоток шампанского. И только потом спросили:
– Ну что, готова?
– К чему? – тут же насторожилась я.
Каргуля смотрела как на больного, но горячо любимого ребенка. Глаза графа Дарралиэля в зеркале заднего вида сигнализировали о том же.
– Лёля, мы несколько тысячелетий готовили эту встречу.
– А как вы оказались на трассе? – невпопад спросила я.
Герцогиня тяжело вздохнула и тоже ответила не в тему:
– Лёля, он ради тебя на должностное преступление пошел. Взломал временной поток, чтобы сохранить память мне, Орису, Дарралиэлю и Вариэлю. Изобретение твое, будь оно проклято, не уничтожил. Свое святилище под выгребную яму отдал. И вообще… – На ресничках Ванессы заблестели слезы.
Поджав губки, герцогиня продемонстрировала свои руки. Я очень долго вглядывалась, прежде чем поняла – перстня, который помогал блондинке скрывать истинный возраст, нет.
– Он вернул мне молодость, Лёля. Потому что решил, что ты расстроишься, если снова увидишь мои морщины. Помог пережить нам восстание людей и все эпохи, отделяющие от твоего времени.
Черт!
– Значит… Вариэль тоже здесь?
Очень хотела скрыть за этим вопросом смущение, но каргуля все поняла. Однако ответила:
– В Лондон улетел. Он наконец нашел себе подружку. Через Facebook познакомился.
У меня челюсть отвисла.
– А Орис?
Мордашка каргули продемонстрировала эмоцию, которую иначе как «фу-у-у!» не расшифруешь.
– Он же статуса бога добился.
Я снова выпала в осадок, а Ванесса немилостиво продолжала:
– Знаешь, чем заведует? Справедливостью!
– А как же Эркас? – изумилась я.
– И она… справедливостью. И дитенок их – тоже. Семейный подряд. Мафия.
Челюсть упала не на грудь, нет… Укатилась куда-то в район коленок.
– Ну, дитенок еще ладно, – продолжала разъедать мозг каргуля. – Но Орис и Эркас! Знаешь, оказалось, она совсем не стерва. А в сравнении с ним – сущий ангел. А вообще… мир, которому покровительствуют два бога справедливости, – это что-то с чем-то.
Ага. Представляю Ориса в этой роли: пришел вор домой, лег спать, а проснулся уже без руки. Или: покувыркался благородный эльф с чужой женой, а проснулся с клеймом изменника на лбу. А что, с Ориса станется!
– Кстати, он перед тем, как к богам уйти, все свое имущество… племяннице отписал.
– Кому?! – Подбирать челюсть уже бесполезно, да?
Каргуля ответила в тон и выражение лица спародировала:
– Тебе! И так как Оризинда – женщина и ей ничего, кроме приданого, не положено, тебе, дорогая моя, чуть ли не все имущество рода Фактимус досталось.
Вспомнился особняк на задворках страны. Тот самый, рядом с которым не то что Эрмитаж, Алмазный фонд Кремля – отдыхает… Стало дурно. А Ванесса добила:
– Мы все сберегли. Правда, часть пришлось в английские фунты конвертировать…
Чтобы хоть как-то отвлечься, глянула в окно. Оказалось – въезжаем в центр.
– А что с изобретением? – осторожно осведомилась я. – Почему ты назвала его проклятым?
Безмолвствовавший все это время Дарралиэль безжалостно захохотал. Ванесса была сдержанней – банально хихикала.
– Вот когда с Архом разберешься, я тебя с одним человеком познакомлю. Он все-все расскажет! И про водяной затвор, и про взрывоопасные газы… И пока не поймешь, не выпустит. Я эту услугу отдельно оплатила.
Мать моя женщина. Не хочу!
– Девочки, мы подъезжаем, – сообщил синеглазый граф.
Сердце ушло в пятки. Даже не сразу узнала кофейню.
– Не дойду! – резюмировала я, зажмурилась.
Но вместо слов поддержки услышала суровое:
– Лёля, имей совесть!

Он сидел у окна. Задумчивый и очень серьезный.
Если не приглядываться – обычный парень. Просто плечи слишком широкие, спина удивительно прямая, лицо, исполненное благородства, глаза… Глаза умопомрачительные, стальные. И волосы цвета не то платины, не то серебра. Вот только вместо косы – непослушная копна до плеч и длинная, неровная челка.
Он заметил меня сразу. Поднялся.
С замиранием сердца, проклиная высокие каблуки и дрожащие коленки, подошла.
Эльфийский бог отодвинул стул, галантно помогая усадить мою красоту за столик. Подозвал официанта.
Заказанный кофе ждали в полном, абсолютном молчании. Прошло минуты три, но мне показалось – вечность. Вот и мир за это время успел посереть – на небо наползла туча, по стеклу побежали первые капли такого обычного, такого банального московского дождя… Черт! Какая же я дура!
Аромат кофе щекотнул нос. Я облегченно выдохнула, потому что теперь можно делать вид, будто изучаю пенный ободок, и не смотреть на бога. И еще можно как следует рассмотреть логотип кофейни на чашке, исследовать собственное отражение, поразмешивать, покрутить блюдце, выпить в конце концов… Короче, вариантов море, была бы фантазия.
Я нервно подхватила ложечку, вот только пакетика с сахаром на блюдце не обнаружилось. Какого черта?!
Перевела взгляд на чашку Арха. У… а ему сахар дали.
– Бери, не стесняйся, – предложил он. Даже чашку ко мне придвинул. Сантиметра на полтора.
И я поверила!
Потянулась за вожделенным пакетиком, как глупая, наивная мышка за сыром.
Рука мгновенно оказалась в капкане. Спустя еще одно мгновение на оцепеневший палец вернулось кольцо с бриллиантом в форме капли.
Черт! Какая же я дура!
– Лёля, ну перестань дуться, – шепнул Арх.
Кто дуется? Я дуюсь? Да я… я…
– Я люблю тебя, – сказали одновременно и замерли, как школьники на первом свидании.
Черт. Все не как у людей.
– Я люблю тебя, – повторил Арх, и от его голоса мурашки по спине побежали. – И никогда, слышишь, никогда не отпущу! А если будешь дурить, например, за рулем, знаешь, что сделаю?
– Что? – жалостливо пропищала я.
Среброволосый бог придвинулся, сказал проникновенным шепотом:
– За уши оттаскаю.
И подарил ту самую улыбку, от которой сердце плавится, как шоколадка в зной.
Я тоже улыбнулась. Но не столько Арху, сколько мысли о том, что совершила далеко не все глупости, а это значит… скучать моим ушкам не придется.